Узнаете ли этих поэтов?

Чем-то темным заворожённый,-
мир, отражённый
в трепетном зеркале луж…
чем-то светлым заворожённый,-
мир, отражённый
в трепетном зеркале душ…

Отражаясь в каждом предмете,
в слове лишь, себя мир заметит,-
словно в зеркало, вглядываясь в слово,
мир себя познаёт живого!
Узнаете ль, этих известных поэтов,-
чертами творчества своего, воспетых?

Блестящий стихоплёт, с заоблачной судьбой,
щемящий свой полёт, окрасил он строкой,-
в которой не всегда пусть достигал,
того, чего хотел,-
да подражателей, девятый вал,
поднять зато сумел.

Но с ним сравниться ль, их вторичной,
ложной глубокомысленности той,-
не осенённою его античной, буратино-подобной судьбой!
Краток и отнюдь не нуден, безусловно, дошл,
тем умен, что остроумен, тем хорош, что пошл,-
вхож, и многим он доступен, тиражами тож.

Достигая иногда до откровений,
но не этим пестуя успех,-
он за дымом злободневности творений,
невредимым миновав шаливший век,-
так же, как и главный тезка свой, Евгений,
до сих пор не лишний человек.

Что море прибоем, будоража воображенье,
стройной энергией набегающих строк,-
за душу легко выигрывая сраженье,
он ум покорить не всегда, к сожаленью, мог.
Превратить ли, парящий, как смысл, наугад,-
в стройматериал, зыбкий слов звукопад?

Но архитектор, по строю мыслей и духу,-
преподавал он поэзии эту науку.
Сквозь чернобелость зим Ярила,
в потенции пусть, но не без успеха,-
она, что сон листвы, хранила,
традиции серебряного века.

Сквозь преграды продираясь, пусть изустно,
он не зря в поэзии избрал свой путь,-
смело сделав песню не эстрадно грустной,
не народ с трудом к высокому тянуть,-
а, наоборот, в среду его вдохнуть,
ненароком, суть высокого искусства.

Пусть выдумкой,
вдруг озарив реальность,
что нежности пронзительный изгиб,-
он подлинной любви
сакраментальность,
средь ирреальных лозунгов воздвиг.