Ах, лётчик!

Это точный, почти хирургический срез одной вечной болезни творческого духа. Болезни, которую можно назвать триумфом ремесла над искусством, техники над магией.

Всё начинается с искажённого дара. «Передвижения свобода По трём известным векторам Ему дана…» — это формула абсолютной возможности! Три вектора — это осевая формула мироздания, математический каркас самой реальности. Поэтически — это владение целым миром, полнотой пространства. Герой (лётчик) получает ключи от третьего измерения, от той самой высоты, которая во веки веков была метафорой духа, прорыва, дерзновения. Он — новый Икар, но не восковой, а титановый, облечённый всей мощью инженерного гения.

И что же он делает с этой божественной свободой? Он её редуцирует. «…небосвода Он площадь делит пополам Инверсионною полоской». Весь бесконечный, сферический, звёздный объём неба сводится к узкой, геометрически правильной, плоской черте. «Инверсия» здесь — не просто термин авиации. Это поэтическая инверсия смысла: превращение безграничного в линейное, живого дыхания стихии — в чертёж. «Ты сферу неба сделал плоской!» — в этом крике обида поэта, который видит, как целостный мир насильно упаковывают в прокрустово ложе схемы.

Далее раскрывается причина и цель этого предательства. «Замысловатые фигуры Машине вычертить вели…». Ключевой глагол — «вычертить». Не выпеть, не выстрадать, не вылететь на крыльях вдохновения — а именно вычертить, как вычерчивают деталь на кульмане. Высший пилотаж, который должен быть искусством импровизации, танцем со смертью и пространством, низведён до уровня технического задания, до заранее просчитанной схемы.

И финал обнажает окончательную подмену. Вся эта титаническая работа, это покорение векторов — для чего? «Так, чтобы даже бабы-дуры Взгляд оторвали от земли!». Цель — не познание, не восторг перед бездной, не диалог с небом. Цель — внешний эффект. Поразить, оглушить, заставить ахнуть самую нетребовательную, грубую публику («бабы-дуры» — здесь не гендерная характеристика, а образ косного, земного восприятия). Дух, которому дали ключи от неба, использует их, чтобы брякнуть погремушкой перед глазами у толпы.

Текст — о творчестве, закованном в собственные цепи. Пилоту дана абсолютная свобода трёх измерений, но он использует её лишь для того, чтобы начертить на небе идеальную, но плоскую линию.

Что происходит с душой, когда она соглашается жить по готовому лекалу, пусть и безупречному? Она кристаллизуется в идеальную, феноменальную форму, но перестаёт быть живой. Великолепное, мёртвое мастерство, в котором не осталось места для полёта.

Дмитрий Куваев   27.01.2026 22:35   •   Заявить о нарушении