Об ушедшем горнисте замолвите слово

Отозвались мои горнисты -
на зарю.
А заря поднялась на выстрел -
поглядеть...
Ночь монеткой вошла в монисто
по январю.
К февралю мир устал быть чистым -
так много дел.
Много дел, словно тем досужих -
за поболтать -
по тарифам, где всё в лимите,
и да, и нет.
Ночь звенеть мне пыталась,
ну, так, как звенелось встарь,
да терялась
среди других тридцати монет.

От момента начала к моменту сейчас и здесь -
намотали котята клубков, наплели ветра
с пауками такое, что даже лысый мог поседеть.
Посидел да подумал - как будто бы что украл...
Отозвались мои горнисты - теперь в седло?
Да куда же - дороги ромашку рвёт в лепестки...
Повело меня в полое поле, где помело
помелело рекою, ложась в рукава реки...

От морозного отжига мыслей за воротник:
от сознания, что подсознание лжёт руке.

А горнист головою в горбатом седле поник.
Сжалось утро, как горло сжимает в воротнике.

Сжаты пажити, меньше под горку бредёт крестьян,
чтобы встретиться да обменяться - мол, будь здоров...
Словно язь, на удилище ходит кругами явь,
котелок ждёт огня, как подстреленный - докторов...

Осторожная кошка сна не придёт на час,
уводящий детьми - к крысолову пустых дворов...
Мой горнист упивается зельем, да рвёт с плеча
не трубу - заблудившийся утром чертополох...

Отморили комариков, дело за червячком.
Ложе помнит не тело, а складки на простыне...
Пальцы поят печаль, и печаль моя - в горле ком:
ни о чём, ни о ком...
О горниста пустой вине...