Чему быть, того не миновать...

Лекарство от модернизма.

02. Беседа с архимандритом Рафаилом (Карелиным)
22.10.2019

— Что именно подталкивает церковного человека к тому, чтобы быть модернистом?

— Подталкивает то, о чем нас предостерегает Евангелие: гордость ума, похоть плоти и соблазны мира, с его полуязыческим духом и культом наслаждения. Это желание соединить несовместимое: святость и грех, любовь Христа с похотью мира, храм с вавилонской башней, Божественное откровение с понятиями и представлениями ограниченного, пораженного гордыней, находящегося под воздействием страстей и эгоизма человеческого рассудка. Это желание — не подчиниться Откровению, а Откровение подчинить себе, это отношение к Преданию как к сырому материалу, из которого можно лепить любые формы и интерпретировать сообразно голосу собственных страстей и желаний. Говоря словами светского поэта: «розу белую, с черною жабой, я хотел на земле повенчать». Векторы мышления модернистов обращены к земле и подчинены истории. Для них религия не открытие вечности во времени и путь к ней, а одна из гарантий земного благополучия.

— Почему именно в наше время этот соблазн столь велик?

— Наше время — эпоха революций социальных и нравственных, потрясающих мир. Нарастает процесс ревизий и реформаций во всех областях общественной, культурной и нравственной жизни, переиначивания морали, ломки мировоззренческих понятий, ломки человеческих взаимоотношений, катастрофического распада семьи, эмоционального охлаждения людей друг к другу. Идет растление нравов и апология греха через искусство, литературу и средства массовой информации. Нравственность и целомудрие воспринимаются как противостояние природе, которая мстит за это неврозами и фобиями. Телевизионные передачи превращаются в инъекции разврата, жестокости и гордыни. Сознание людей всё более секуляризируется. Вседозволенность похоти развивается параллельно с вседозволенностью ума (причем ум отождествляется с одной из своих сил — рассудком). Вследствие этого притупляются религиозные интуиции человека, дух входит в себя и пребывает как бы в летаргическом сне, в состоянии, которое нельзя назвать ни жизнью, ни смертью.

Но у человека в душе остается некое чувство тайны вечности, которое не может удовлетворить ни позитивизм, ни атеизм. Поэтому человек полностью не порывает с религией, ищет компромиссов, которые давали бы простор его интеллектуальному произволу, не препятствовали бы похотям души и тела и, в тоже время, в какой-то мере удовлетворяли бы его религиозное чувство. Общее падение духовности явилось питательной почвой для модернизма, который обещает создать новое, облегченное для воли, уютное для страстей, нестесненное догматами и канонами для гордыни ума либеральное и гуманистическое христианство. В таком случае человек может посещать богослужения, совершать молитвы, и в тоже время заниматься йогой, медитациями, заимствованными с Востока, быть завсегдатаем рок-концертов, участвовать в создании при монастырях литературных и спортивных кружков, и при этом считать себя православным христианином, разумеется, называя себя не рабом Божиим, а сыном Божиим.

Евангельское учение и высокие идеалы христианства кажутся таким людям не родными и естественными душе, а какой-то недостижимой, красивой абстракцией, которую невозможно воплотить в жизнь, а иногда — насилием над человеческой природой, которая отвечает на эти принуждения болезненными комплексами и патологиями. Модернисты стремятся заменить аскетизм — наслаждением падшей человеческой природы; в этом смысле он представляет собой апологию страстей и подгонку под них христианства. Модернисты хотят создать унианальное христианство, где добро мирно уживалось бы со злом, Логос Христа заменить логосом Гераклита. Один из видных декадентов писал:

«Хочу, чтоб всюду плавала, свободная ладья.
И Господа и дьявола, хочу прославить я» (Брюсов).

В наше время нравственной деградации и узаконения того, что раньше считалось извращением и позором, жить по-христиански — уже подвиг. Нравственность является одним из органических элементов религии. С ее падением религия перестает быть внутренней жизнью человека и переходит на периферию его сознания. Здесь возможно несколько путей исхода.

Первый путь: борьба за нравственность, противостояние соблазнам мира, как концентрату страстей, атмосфере, наэлектризованной похотью, гордыней и эгоцентризмом, в которой живет человек.

Второй путь: гностицизм и скептицизм, как системы отрицания, как удобный способ отделаться от собственной совести и размышлений о смысле человеческого бытия, при этом религиозные вероучения и нравственные принципы воспринимаются как релятивистские понятия.

Третий путь: удовлетворение исковерканного мистического чувства через восточные пантеистические религии и оккультизм.

Четвертый путь: либеральное христианство — компромисс между христианством и миром, который снимает моральную ответственность с человека. Это христианство не духовной радости, а хорошего настроения. Оно похоже на медицину, которая не лечит, а успокаивает больного, что он здоров, скрывая от него, что его внутренности разъедает рак. Это христианство с гусем на вертеле в четыредесятницу и концертами в страстную седмицу, христианство, где земля и небо поменялись своими местами.

Евангелие не от мира, но с небес, — это голос вечности, который открывает нам, что сам человек создан для вечности. Евангелие обличает мир в его грехах, поэтому мир возненавидел Христа и Его последователей.

Модернизм — это мастерская для производства лжехристов, котел красильщика, в котором церковную ризу можно выкрасить в любой цвет. Модернизм не имеет никаких научных, культурных и теологических оснований. Это белый флаг, выброшенный перед агрессией секуляризма. Однако он соответствует настроению значительной части общества и его принимают без рассуждения, принимают потому что хотят вместо суровой реалии верить в розовую утопию.

— Сейчас среди некоторых православных очень распространён скепсис — в отношении церковных преданий, богослужебных традиций, даже тех или иных пунктов вероучения. Причём этот скепсис довольно агрессивно позиционируется как «научность», как «просвещённость», даже как «честность». Что можно сказать об этом явлении?

— Предшественником и неизменным союзником модернизма является гуманизм. Это перевернутая шкала ценностей, где высшее место занимает эмпирический, невозрожденный, греховный человек. Гуманизм — это не только предпочтение человека Богу, но и порабощение Божества человеком. Гордый человеческий рассудок опровергает, отвергает Священное Предание, попирает его, насмехается над ним, как победитель разрывает на клочки знамена побежденного. Нигилистическое отношение к религии прикрывается расплывчатым и аморфным термином «научность». В модернизме происходит разрыв между прошлым и настоящим. Вера переходит в богостроительство, экклесиология — в церквоискательство. Так называемый «научный метод», прилагаемый к религии, это ряд отрицаний, которые ничего не дают, и оставляют после себя на месте Предания пустую дыру. Этот метод разрушает все твердые критерии истины, игнорирует присутствие Духа Святого в Церкви, который животворит и хранит Церковь. Здесь происходит замена Церкви коллегией ученых, чаще всего с притупленной верой и раздутым самомнением, которые смотрят на Церковь с ее преданиями и традициями как на пустырь, где можно построить любое здание.

Научный метод, прилагаемый к религиозному сознанию, вырождается в панкритицизм. Всё, что принадлежит Преданию, проходит через фильтр человеческого рассудка, неспособного понять явления духовного, то есть сверхлогического мира. Религии навязывается другой, несвойственный ей метод проверки истинности (если в технических и прикладных науках основой научного метода служит эксперимент, то религиозный опыт, в котором участвует благодать, в запрограммированном эксперименте не повторяется). Дошедшие в литературе и материальных памятниках сведения модернистами подвергаются сомнениям, объективная достоверность заменяется личными вкусами и понятиями. Факты проходят через мясорубку критики, а их остатки подгоняются под определенную систему, представляющую собой искусственный монтаж. На основании отобранных фактов и собственного воображения составляются теории, несовместимые друг с другом и противоречащие друг другу. Чаще всего сначала возникает теория, а потом выискиваются факты и всё это делается под видом науки. Можно сказать, что научный метод, употребляемый в модернистских кругах, представляет собой принцип казуальности, то есть, случайности (случайно уцелевшая рукопись, случайно найденная плита с надписью и т. п.), соединенной с безудержной научной фантастикой. Так на наших глазах возникают, развиваются, изменяются и рушатся научные теории и гипотезы.

Свойство предания — твердость и самотождественность; свойство научного метода — голый рационализм, построение эфемерных теорий, которые возникают и умирают, как загораются и гаснут огни фейерверка. Но этот «научный метод» имеет психологические основы у значительной части современных людей, а именно, безудержную веру в человеческий рассудок, как универсальный инструмент познания истины, недоверие к духовным феноменам и желание объяснить их материальными причинами. Образно говоря, это проверка метафизики через физику, мир бесконечного и вечного — через ограниченный человеческий рассудок. Можно сказать, что научный метод в приложении к религии — это область фантастики и рационалистического нигилизма.

— Каковы причины этого явления?

— Оскудение веры производит в душе некий вакуум и человек старается заполнить его реформаторством, ложной интерпретацией и критическим подходом, который представляет собой наукообразный суррогат и эклектику. Здесь ущербность выдается за элитарность и интеллектуализм.

Нужно помнить, что Церковь — «столп и утверждение истины» и всё, что не находит подтверждения в Церковном учении — сомнительно, а что противоречит ему — ложь.

Нужно также помнить, что Священное Предание не складывалось из патристических трудов, а пребывало в Церкви изначала; в патристике оно находило свое выражение. Здесь благодать Духа Святого отбирала и хранила всё, что соответствовало духовной истине. Четыре Евангелия были взяты и отделены от других недостоверных или искаженных вариантов Евангелий, — апокрифов, и сохранены Церковью. Если бы не существовало церковного Предания, то границы между богодухновенным Писанием и апокрифическим были бы размыты. На Вселенских Соборах святые Отцы, утверждавшие Православие, обращались, прежде всего, к Священному Преданию. Таким образом, догматы, принятые Церковью, всегда существовали в ней, на Вселенских Соборах они только были выкристаллизованы из Предания.

Храмовое богослужение также восходит к апостольской традиции. Модернисты отвергают то, что прошло рецепцию Церкви, и подменяют соборное мышление и Священное Предание хаосом эфемерных человеческих мнений.


*** *** *** *** *** *** *** ***
 *** *** *** *** *** *** *** ***
*** *** *** *** *** *** *** ***
    
           Чему быть,-
         того не миновать...
        Не надо, Андрея,
        с утра раздражать.
         Андрей уникален...
         Не хочет влюбиться.
            Стихия его -
          Гулять и учиться.

        Андрей обеспечен,
         Star и красив.
         Имеет дензнаков,
         Огромный пассив,
        Землянку, пропеллер...
          Короче...что надо...
         Он скорбь полюбил...
           И она ему рада.

         Андрей не способен
          на дерзость,
             Отныне.
      Хотя, все меняется...
      (Он склонен к гордыне).
           Тщеславие -
       Корень его козырной.
         Он любит Россию
         и гордится страной.


         Он пепси не пьёт.
        Кока - колу, подавно.
           Кефир и нарзан! -
          по немногу... И плавно.
          Из зерен кофейных
           пыльцу добывает.
         И ночью, под лампой
          Неспешно, вкушает.

       В свободное время,
       Андрей отдыхает -
        Парит в облаках
         И в колодцы ныряет.
         В лесу собирает -
        Мухоморы для глянца.
         Одежды Андрея -   
        Мечта иностранца.

        Андрею не скучно
           И не обидно.
      Все, с чем он столкнется -
       Абсолютно ликвидно.
      С ним торг невозможен
          И неуместен.
          И в криминале,
           он неизвестен.
 
          Режим пандемии
         исчезнет, однажды...
         В причастии - жизнь
          Избавление от жажды.
    

            ***
Слова жизни:

Живите в мире, никого и никогда не обижайте, всех любите, чадушки мои! Богу молитесь – Господь даст силы все перенесть. Когда что есть – благодарите Бога. Когда не будет – тоже благодарите Бога! Не плачь, держись, крепись. Пусть тебя Господь укрепит. Не плачь. Береги себя. Надо потерпеть, все будет нормально. Главное – оставайтесь с Господцем Богом!

Матушка Феодосия Скопинская