Тебе это зачем?

Тебе это зачем?
(наивно-сентиментальная повесть)
С парнем
– Тебе это зачем?
– Мне просто не всё равно.
– Ты не поняла? Тебе это зачем?
– Просто лично мне не всё равно.
– И чё? Бриться теперь будешь?
– Ну нет. Я не готова к такому самопожертвованию.
– А-то щас ходят.
– Я всё думаю, кто ж их бедных замуж возьмёт.
– Твоё-то какое дело, возьмёт их кто замуж или нет. Свои, наверное, возьмут.
– Ой, боюсь, нет. Я б так не смогла. Там иерархия, дисциплина. Как в ар-мии … жить.
– А вы чего делаете?
– Мы просто группа тех, кому не всё равно. Это у нас вроде флеш-мобов.
– Ни хера себе, флеш-мобы!
– Просто они не на показ.
– А чего ты тогда музыку нечистую слушаешь?
– Ну не путай божий дар с яичницей.
– А вот за дикий совковый фетишизм стыдно. Все эти Макдональдсы в восьмидесятых и очереди в них как за божьим провидением. И совковые сту-дентки с иностранцами за шмотки спали.
– Ты здесь причём?
– Фу, ну это же факт. Просто сам факт.
С подругой
У меня в этих ботфортах ноги мокнут и промерзают до обледенения. На-до замшу купить.
С парнем
– У тебя чё, так злость выходит? Тебя чё, никто не любит?
– Любят, бедолаги. Но у меня нет с ними точек соприкосновения. Даже физических.
С подругой
– Вот в этом завтра пойду.
– Ты что! В Европе никто на шпильках не бегает. Тем более за приезжи-ми.
– Да ладно тебе. В чём ещё? Надеюсь, ты не собираешься идти в кедах? Не позорь нас.
На сходке
– Чего бы не мешало раздобыть?
– Баллончиков.
– Ну, нет, ими можно забрызгать себя и своих. Пока найдёшь этот брыз-гальник. Ну их.
– Я по ТВ видела резиновые дубинки с электрошокерами.
– Ну там, ножи – пистолеты – молотки – шуруповёрты – лезвия – скаль-пели…
– Резюмируя сказанное, кто что может. Главное, чтоб это умещалось в сумочке.
На сходке
– А я слыхала, что они мафия уголовников.
– Говорили, что они просто гопники.
– Мне знакомый рассказывал, что бывают белые, голубые и красные. Бе-лые за белых, красные против белых. Голубые вообще за голубых. По шнуркам видно. И все они охотятся на панков. Чёрт знает почему.
– Я видела, что у них главный – какой-то старик из леса. И они все к нему ходят. Мечтают там жить по домострою, как до петровских реформ.
– Я по телеку видела, что у них там подпольная армия.
– Недавно показывали, что они мечети не трогают, потому что сговори-лись с исламскими террористами.
– Судя по этим дебильным терактам, даже не знаю, что сказать.
– Говорят, что они облысели не от хорошей жизни.
Перекур в подьезде
– А у них грабли куда смотрят? Влево или вправо?
– Рисуй и так и так.
После недолгих споров на стене образовались несколько кривоногих пау-ков из губнушки.
– Кажется, в Латвии зря на местных наехали. Это другая страна. А гос-символика – это же не аксессуар, цеплять куда ни попади. Если там у некото-рых такая ностальгия, пускай ездят тут, никто им и слова  не скажет.
– Георгиевские ленты я брать не буду. Я в сороковых по окопам не лази-ла. За что мне лента за мужество?
– При всём уважении к Гитлеру, но он же хотел всех только в рабство, и то, только тех, кто не угодит в душегубку.
– Наполеона тоже любили в 19 веке, и в начале 20-го. Наполеономания была. Ничего такого, всё нормально.
На сходке
– Только чур на камеру не снимать.
– Ну, бля.
– Как бы там ни было, уголовный кодекс нас не поймёт.
– У них столько народу посадили из-за этих дурацких клипов.
– Если бы не тщеславие, никто бы не вычислил. Одеты одинаково. А если все лысые, вообще фиг разберёшь.
– Только ради бога без вигов и воплей пожалста.
Деловито одетые девушки, а-ля белые воротнички, лениво бредут по улице.
– А чё мы будем делать?
– Фиг знает, чё в голову придёт.
– Мы дневной дозор в стиле миддл-класс.
– Это чего за стиль такой?
– Образно выражаясь.
– Мне в этих группах не нравятся шестёрки. Высматривают, кого бы за-****ить. Шестёркам всё равно. Впереди всегда лидер, самый харизматичный и симпатичный. За ним основная группа. Но под боком лидера всегда парочка убитых чмошников. Это шестёрки. Так заискивающе смотрят на лидера, обры-гаешся. В принципе все ничего так, но эти подхалимы портят всю картину.
Вдруг девочки насторожились, переглянулись и стали брать в кольцо двух «колоритных» спортсменов, доставая из сумок кто что смог достать. 
Дотащить эти туши до люков не смогли, оставили так, благо улица была тиха и пуста.
– Здорово, что всё тихо обошлось. Но инструментарий из сумок надо дос-тавать поживее.
– Пошли отмечать!
Дома. Поздно вечером в дверь позвонили.
– Кто там?
– ВАды пАпить.
– Нет.
– Сука
Утром девушка вышла в подъезд и стала спускаться. Рабочие прекрати-ли работу и стали перешёптываться на своём, непонятном. Сквозь девушку проползло что-то неприятное
С парнем
– Ты чё лесбиянка?
– С чего бы?
– А зачем тогда ты этим занимаешься?
– Ни чем таким я не занимаюсь.
– Я тебя мало ебу?
– Дебил ты, антоша. Мне жаль, что я с тобой связалась.
Пошла в другую сторону
– Это не для женщин – вещал он вслед.
На улице с подругами, стоят, болтают.
Появляется её парень. Берёт её за локоть и тащит в дворик.
– Ты женщина или кто?!
– Достал.
– Может ты, просто, по хлебалу хочешь?
– Дурак что ли?
И она опрокинулась от удара в челюсть.
– Ну всё? Успокоилась?
Она достала револьвер. Он стал уходить. Пуля задела его макушку. Он стремглав бросился бежать. Вдруг её подхватили и поставили на ноги. Это были двое незнакомых мужчин, которые, молча, удалились.
Сказав им «спасибо», она пошла к подругам.
– Мне вдруг стало страшно. Вдруг мы не сможем вовремя остановиться, и нас занесёт в колонию?
– Как дело доходит до дела, все сразу в кусты.
– Я не думаю, что готова отдать всё, чтобы здесь стало чуть чище.
Все вдруг почувствовали, будто ветер стал вдруг резким, пронизываю-щим и каким-то кладбищенским.
– Тогда, может, пойдёшь домой.
– Предлагаешь сосать и ни о чём не думать, да?
– Просто давайте будем как можно осторожнее. Если влипнем, никакой прекрасный Геббельс нам на помощь не придёт.
– Один дворник, после своего праздника, во дворе убил пятнадцатилетку. Все видели. Никто не пискнул даже. Хоть бы милицию кто позвал.
Дома. Поглаживает револьвер и звонит подруге.
– Беда ведь не в том, что они приезжают, а в том, что им тут всё позволя-ют. Потому что всем всё равно.
– Иногда думаю, живут же люди спокойно. Мы-то чем хуже.
– Живи спокойно, пока тебя чебурашки в электричке не отчекрыжили и не выбросили в окно.
Телефон зазвонил
– Не наигралась ещё?
– Драгоценный мой, иди, соси у черножопых.
Запись в блоге.
А если бы люди сбежались тогда и помогли ей. Ведь один зачуханный дворник. Нет, все стояли и смотрели, думая «сама виновата». Ещё, небось, на телефон снимали.
С подругой на улице.
– Нет, всё-таки зря говорят, что в магазинах и на рынке одно и то же.
– Совершенно разные вещи.
Вдруг у них на пути оказалась группа брутальных дев, атрибутика кото-рых была явно недвусмысленна.
– Не зырь, не зырь, а то получим сейчас – шептала подруга, пытаясь скосить глаза в сторону.
У одной на лице застыла удивлённая, растерянная, недоумённая маска. У другой то же самое, плюс паралитическая недоулыбка. Глаза у обеих оказались скошены куда попало.
– Кажется, у нас сейчас были идиотские лица.
– Слава богу, не засмеялись.
– Тихо. Тихо иди, а то погонятся.
– Дай сигарету, пожалуйста, А так переволновалась.
Затягивались обе взахлёб и, почему-то, молчали.
На сходке.
– Наверное, если что делать, то по-крупному.
– Выяснить, какой автобус едет из нежелательных мест и взорвать.
– Можно на машинах. Одна тормозит автобус в назначенном месте, дру-гая его пасёт, чтобы не взорвать не то.
На природе.
Имитация бомбы – свёрток в несколько кило. Бросали кто как мог. Ме-татель был назначен из тех, кто показал более-менее приличный результат.
– Давайте – давайте. Рейс через неделю. Автобус из Б.
– Что же их янки диоксидом не потравили по пути во Вьетнам.
По дороге.
Отправились две машины. Первая «пасла» автобус, Вторая ждала в на-значенном месте.
Во второй машине сидели пятеро. На переднем сидении метатель. Все чувствовали, будто по внутренностям ползают черви, огромные и вертлявые.
–Ты выходи раньше.
– Ну да – согласилась девушка со свёртком.
Резко зазвонил телефон.
– Внимание, приготовились.
Вдали показался автобус.
– Он?
– Он.
Метатель вышла, уверенно держа в руках свёрток.
– Бросаю, и быстро отъезжайте.
Машина перекрыла дорогу автобусу. Автобус сигналил и стал тормо-зить. Девушка не поняла, как подскочила к автобусу и замахнулась.
Свёрток стукнулся о стекло и упал на землю.
Машины, визжа железом, резко дёрнулись в стороны.
Девушка, преодолев окаменение, стала пятиться назад.
Вдруг стало слишком горячо и ярко. Нечто заполнило глаза и уши. Оце-пенение исчезло. Стало вдруг резко всё равно.
Январь – февраль 2010.