Про тех, кто остается

Она продолжала на зиму делать домашние заготовки,
гладить рубашки:
 он любит, чтобы ворот был отутюжен.
Вечерами она по привычке на двоих накрывала ужин.
А на ужин он любит рыбу.
Запеченную рыбу в духовке.

По утрам она, как и раньше, принималась
 готовить завтрак.
Ему было б приятно выпить
 чашку крепкого-крепкого кофе,
и смотреть телевизор: в мире
 каждый день тридцать три катастрофы,
и одна из них в их квартире.
И вчера.
И сегодня.
И завтра.

И ночами она продолжала засыпать на него в обиде,
про которую вновь вспоминала
поутру.

Вопросительно глядя
на пустую,
на овдовевшую,
на его половину кровати,
непонятно кому говорила:
«Мне же больно, ты что не видишь?

Как у вас там? Тепло? Спокойно? Поют песни райские пташки?
Как ты там? Отдыхаешь? Счастлив? Весел? Сыт? Ничего не нужно?
Ты не видишь, а мне здесь больно, не готовить тебе ужин.
Ты не знаешь, а мне здесь страшно, жить, не гладя твои рубашки".