when angels cry

Помни, сын: всякий летчик может рыдать, и должен
Сохранить свои слезы в титановой фляге, спрятанной за комод
В самой дальней комнате – в той, куда летчик приходит позже
Всех ходящих прямо, плывущих криво, ползущих наоборот.

Ты, пойми, сынок, если летчик не будет плакать,
Открывая кокпит, дождавшись, пока отшумят винты,
То слезинки пойдут вовнутрь, вопьются в сырую мякоть,
Растворят сердечный хрусталик. И всё. Кранты.

Каждый летчик, плача, смывает с радужки накипь
Тротуарной пыли, семейных ссор, соседушек в неглиже.
И таких, как в этой заветной фляге, целебных капель
Не набрать при нагрузке на душу меньше, чем в 10 g.

Если слезы смешать с пыльцой полевых ромашек,
Принимать по одной чайной ложке в сутки, - но не чаще, чем три разА –
То, поверь мне, даже у самых сварливых дворовых машек,
Равно как и у колек, валерок и их наташек,
Задолбавших своими воплями – небо живет в глазах.

Так что, сын, давай перестанем лежать в ангине, -
В этой чашке – полфляги, запала хватит на десять лет.
Если надо будет – впоследствии сам нацедишь заветной сини…
Собирайся!
Борт у подъезда, фуражка и карта - в комнате на столе.