Письмо к Верожинскому

Духовной жаждою томим,
Я выбрал долю пилигрима…
Боюсь теперь и мной самим
Сия стезя неодолима.
Оседл я сделался и сед,
Седло закинув на подворье.
И мой сегодняшний сосед –
Сосновый лес на косогоре.
Судьбе потворствуя – и тут
Я не творю себе кумира.
И скуден тихий мой уют
Вдали от Северной Пальмиры.
Я не стяжал обычных благ,
Что подобает в эти лета.
Полубездомен, полунаг…
Но тешусь участью поэта.
Что будет далее – Бог весть.
Иная гнёт меня забота.
Однако – что-то  в этом есть,
Хоть и неясно это «что-то».
Честолюбивые мечты…
Вся сладость их перебродила.
А чем довольствуешься ты
В стране пророка Даниила?
Сумел ли обрести покой,
Талмуду следуя и Торе –
Где «пепси» пенится рекой,
И вьются пейсы на просторе?
Не то беда, что не вернуть
Былые дни в их прежней силе.
Не то, что жизненная муть
И смута – нас перекосили.
Не принимать же нам всерьёз
Такие мелочи, как эти!
Беда, что всё-таки мы врозь,
Как растерявшиеся дети.
И пусть на свете счастья нет,
Покой и воля – иллюзорны,
Но и тоннель выводит в свет.
И сор в избе содержит зёрна.
Мы сыщем злак, рассмотрим путь –
Была бы к этому охота…
Но что-то всё же не вернуть
Хоть и неясно это «что-то».

1997 г.