Подвижен словно астероид...

“И я все бормочу свои слова.”
 И. Бродский. Из школьной антологии.

 I.

 Злословите так метко, едко; детка,
 весь этот мир не более чем клетка,
 в которой мы, как мухи в янтаре,
 заключены, обречены смолою
 лишь в ней томиться, плавясь под скалою
 осколками в янтарном алтаре.

 Какое море нас собой колышет,
 обломок янтаря едва ли дышит,
 но мы таимся в нём, едва дыша,
 и слышим рокот волн, о смолы бьющих,
 и мыслим обо всех, в теченье сущих,
 всю нежность пены на губах несущих,
 которою питается душа.

 Разломы смол в кристаллах крупной соли,
 ужели, детка, мало этой воли –
 прильнуть к смоле просоленной спиной;
 помилуйте, художник был помешан,
 в глазах его огонь с золою смешан,
 поскрипывает пепел под стеной

 в засохших пятнах загустевшей краски;
 взлетает кисть, растягивая связки,
 для пляски непригодные ничуть;
 и желтизна, и пустота в глазницах,
 и голова клонится, как возница,
 к оплавленному пламенем плечу.

 Расплавленный, лимонный и янтарный
 стекает свет к подножью монетарной,
 междоусобной, никнущей в траву;
 звезда тихонько, пронизав пустоты
 от млечного до строящего соты,
 щекочет мысли спящих наяву.

 Смола истлеет, распадутся связи,
 очнёмся мы комками влажной грязи
 безгласными, вне вида и суда,
 но память смол, витая над болотом,
 прошепелявя, приобщит к длиннотам,
 поймавшим нас теперь уж навсегда.

 II.

 Лоскутной Башмаковой две заплатки
 нашьём на нежнорозовые пятки,
 в которые спускается душа
 сто раз на дню, двенадцать дней в неделю;
 она трусишка, право, в самом деле,
 но и в трусишках чудно хороша.

 III.

 Ах, эта песенка проста,
 пчела ужалила в уста
 и в небеса умчала мёд,
 губа огнём пылает;
 пчелу Ириною зовут,
 ищу её и там, и тут,
 пусть мёд мне на уста прольёт
 и ложе расстилает.

 Она ослепла неспроста,
 яд поместив в мои уста;
 не в силах досчитать до ста
 ужаленной губою,
 я прутиком стегаю такт,
 когда же кончится антракт,
 пчела вернётся – это факт,
 прозревший сам собою.

 Она всегда была пчелой
 и белочкой немножко;
 о как чисты её: чело,
 глаза, уста. И ножка.

 IV.

 Не обольщайтесь. Я отнюдь не грустен.
 Мой дилижанс уткнулся в лист капустин,
 чертополох освоил колесо.
 Я улыбаюсь. Многие немилы.
 Но Вы милы до смол и до могилы.
 Пожалуй, всё. Bonne chance, madame Tussauds.


 Soundtrack: Katherine Jenkins, O Sole Mio.


http://www.litprichal.ru/work/94113/