Всего один день

А  мне  намедни  женщина  приснилась,
Нагая.  И  ведь  нисколько  не  смутилась.
Она  сейчас  присутствием  никак  своим,
Весь  свет  бесценен  для  неё  всего  одним.
Когда  их  двое,  ни  на  что  не  заменим,
И  создан  он  на  встречу  в  нём  двоим.
Пусть  краток  миг  случайной  этой  встречи,
Но  нет  желания  никак  при  нём  перечить.
Она  ведь  счастью  своему  навек  дана,
Как  самая  прелестная  наверное,  жена.
А  краткий  миг  остался  лишь  у  двух,
Короткой  страстью.  И  никак  не  вслух.
И  этот  миг  одним  остался  в  этом  мире,
                Где  только  кошка  в  её  пустой  квартире.
В  соседней  комнате  пребывала  в  снах,
И  восковой  цветок  в  живых  ещё  цветах.
Так  странно  ткнутый  в  цветенье  их,
Наверное  случайно.  Так,  на  всякий  чих.
А  церковь  старая  стояла  чуть  вдали,
Обозначая  всё  -  с  которым  мы  прошли.
Она  сидела  на  диване  обнажённая,
Вся  совершенно  светом  сотворённая.
Она  сейчас  неспешно  вся  разделась,
И  это  всё  у  ней  -  как  песня  пелась!
Потом  она  не  торопясь,  прогнулась,
На  вдохе  -  выдохе  чуть  запнулась.
И  успокоено  присела  мне  опять,
Одежду  не  спеша  с  меня  снимать.
Мои  руки  быстро  очень  успокоила,
Сказала  иронически: я  же  всё  усвоила.
Из  спальни  кошка  заспанно  упёрлась,
Хозяйке  голой  об  ноги  вся  обтёрлась.
Хозяйка  встала  и  киску  взяв  на  руки,
Поцеловала  в  нос.  И  явно  не  от  скуки.
Прочь  унесла.  И  дверь  ещё  прикрыла,
Чтоб  киска  больше  юзом  не  входила.
Молчала  женщина  и   молча  раздевала,
Меня.  И  киска  больше-больше  не  урчала.
Всего  раздела.  Вдруг  она  сказала  мне,
Так  просто  так  при  полной  этой  тишине.
Дай  руки.  Дай  посмотреть  на  них,
Твоё  умение  я  вижу  только  в  них.
Рисуешь  ведь?  Да  ну,  не  отпирайся,
Давай-давай-давай  -  ты  располагайся!
И  нарисуй  меня.  Ту,  какая  есть,
И  это  будет  только-только  здесь!
У  меня.  Я  ж  только  усмехнулся 
Есть  чем?  И  я  плеча  её  коснулся.    
Стараясь  чуть-чуть  её  полуобнять,
Когда  раздеты  оба:  чего  ж  желать?!
Но  нет.  Она  чуть  слышно:  подожди,
Легко  так  встала.  К  окну  прошла,
И  со  стола  набор  всего  уже  взяла.
С  поклоном  встала  с  этим  на  колени,
Мне  поднесла  без  капли  и  сомнений.
Я  взял.  Она  уже  склонилась  вновь,
Легко  вскочила.  Халатик  под  любовь,
Небрежно  чуть  постлала  на  диване,
Кивнула  мне:  рисуй  ж  не  на  обмане. 
Потом  ко  мне  пойдёшь.  Понятно,  а?
Что  делать?  Она  уже  легла  прилежно,
Раскрылась  вся  и  очень-очень  нежно.
        Наивной  позой  взгляд  ко  мне  взяла,
И  очень  тихо  им  моей  рукой  вела.
Она  же  рисовала  в  лист  её  альбома,
Ту  истину,  что  каждому  уже  знакома.
Любой  художник  знает  энное  число,
Как  рисовать  -  его  есть  всё  ремесло.
Её  же  тело  женщины  не  просто  так.
Есть  акт  запечатлевания  на  этот  факт.
И  я  смотрел  забыв  уже  про  эротизм,
И  в  руку  вкрался  чёткий  практитизм.
Кресты  легли  на  круг  пространств,
Во  взгляд  светила  сетка  постоянств.
Фактура  тени  сочеталась  с  длинной,
Полоской  светлой  от  неё  рутинной.
Она  лежала  нимфой  на  лимане,
И  ясно  свет  её  ценил  в  нирване.
Мой  чирк  ловил  все  в  ней  черты,
Предельно  чёткой  женской  красоты.
Её  лицо  едва  короткой  стрижкой,
Чуть  обрамляли  волосы  интрижкой.
Глаза  с усмешкой  широко открыты,
А  руки  у  неё  целиком  не  скрыты.
Она  их  положила  обе  на  живот,
        Тем:  не  спрятав  ни  одну  из  нот.
  Грудь  без  лифчика  цвела  барханом,
Живот  плескался  томным  океаном.
Колени  не  затмили  сияющий  пупок,
Сияющим  кольцом  с  руки  в  следок.
Который  трусики  оставили  на  ней,
Их  нет  сейчас.  Вот  восхищаюсь  ей  
Чуть  повернулась  вся  она  ко  мне,
Губки  приоткрыла  в  чуткой  тишине.
А  я  рисую  с  лобка  каскад  из  неги,
Взлетаю  к  ноготкам  её  не  от  телеги.
А  два  соска  венцом  с  её  барханов,
Не  забываю  в  стиль  чужих  романов.
Ей  в  потрясающей  точке  успокоить,
Её,  нагую,  в  альбом  её  ж  усвоить,,,
Так  принято  не  мной.  Это  навсегда,
И  не  прерваться  этому  чуду  никогда.
Она  вскочила.  И  тут  же,  не  таясь,
Альбом  взяла.  И  чуть  уже  гордясь.
Смотрела  очерк  свой  мной  в  час,
Ей  сделанный.  Она  не  скрыла  глаз.
С  восторгом,
Я  даже  не  оделся.
Она  шепнула:  ну  что  -  мы  начнём,
Уже,  пожалуй.  А  то  ещё  мы  вдвоём.
Всего  лишь  можем  только  не  успеть,
Лишь  сутки  нам.  Иначе  -  смерть.
Но,  почему?  Мой  муж  придёт,
И  всё,  наверное,  не  так  поймёт. 
Давай,
Ко  мне.
Иди,
Скорей.
Ну,
Секунду.
Дверь  открою,
Пусть  ходит.
Х…й  с  ней,
Ну...

М. Кузьмин
31. 03. 07.