Павел Эшов

Подмосковные Вечера
Поэма-пьеса

«Подмосковные вечера» – это не географическое понятие. Это состояние души. Это смутные чувства-воспоминания о времени безмятежного детства, беззаботной юности. Когда над ностальгическим ленивым вечерним простором  плыла эта нежная песня. Когда все мы были «юны, наивны в оны дни».
Да и в Подмосковье-то я никогда не жил...


***
…Сердцу милые летние ночи,
Подмосковные вечера…
Там на лавочке девки хохочут
И играет гармонь до утра;

Там мальчишка, болтун и повеса,
Сочиняет тайком белый стих;
Там в берёзке запутался месяц
И, довольный, надолго притих;

Там ложится забытое стадо
На общипанный к вечеру луг;
Упоён ароматами мяты,
Замычал дядя Вася, пастух;

Самогон там варить из картошки
Научил меня старенький дед,
А потом – балалайка с гармошкой –
Мы играли за целый квартет.

«Come Together» и «Полюшко-Поле» *
И теперь в моём сердце звучат… 
Деда я приобщал к рок-н-роллу,
Он – фольклору меня обучал.

Там ругаются бабки-соседки,
Перебранка летит сквозь года…
Мы туда возвращаемся редко,
Но в конечном итоге – всегда.

И повсюду, и где бы я не был,
Отчий дом я всегда вспоминал.
А какое там звёздное небо! –
Я такого нигде не видал…

По  реке, вдоль берёзовой рощи
Кучерявится  дым от костра…
Сердцу милые летние ночи,
Подмосковные вечера…

*«Come Together» – известная песня известного английского квартета «Beatles».
«Полюшко-Поле» – песня на слова советского поэта Виктора Гусева. Однако многие считают эту песню народной. В частности, так указано в альбоме американской группы «Jefferson Airplane».


I

Догорает закат за окном,
Но никто ещё в доме не пьян,
Где три брата сидят за столом:
Двое старших, и третий – Иван.

Обсуждая бытьё бездорожное,
Нога за ногу, дым сигарет,
Понимаем, как много вложено
В жизни неоднозначный сюжет.

Понимаем, как всё перекручено –
Так, что н;сухо  не разберёшь… 
И вопрос возникает озвученный:
«Ваня, может, пивк; принесёшь?…».

Ваня сходит, конечно, за в;дкой:
«Помидорчик, огурчик, селедка…
И не рюмке – гранёным стаканам
Подивятся пусть горожане!…

…Полегчало?… Так чт; твои глюки?
Либо мысли расстроился ход?
Это, брат мой, идёт от науки.
А народ в таких случаях – пьёт.

Выпил – и расширяется сразу
Горизонт твоего интеллекта;
Проясняются память и разум
У шофёра и интеллигента;

Инженерная мысль взлетает
Над сплетением будничных тем,
И любая проблема мельчает –
Или даже уходит совсем!

Ещё выпьем? – За всё хорошее!
Помидорчик, огурчик, салат…
Ну, так чт;  там куда-то вложено?
Отрезвим-ка мутнеющий взгляд.

Значит, в жизни сюжеты – нехитрые?
Так не будем тогда усложнять.
Between the Second and First * –
по пол-литра.
Вторую пора открывать!»…


II

«Ваня, вроде ты малый неглупый,
Но такой беспорядок в башке,
Что от всей этой дури беспутной
Ты по жизни идёшь… налегке».

«Но на то мы и старшие братья,
Чтоб бороться с этой напастью!» –
И с иронией нескрываемой
Мы мозги прочищаем Ване.

«Главное преимущество трезвости –
Трезвый взгляд   лезет в корень проблемы.
Пьяный  взгляд же –  скользнув по поверхности,
Устремляется в дебри Вселенной…».

«Мириады нелепых фантазий
По волнам твоей памяти бродят
И бередят нам души, заразы,
До умопомраченья доводят.

Слушай, Ваня, спустись-ка на землю…».
Ваня трезвые мысли не слышит.
Если разум уснул   или дремлет,
Бесполезно стучаться по крыше.

«Спишь – так спи, только с пользой
для «ящика», **
Подвергая анализу сны.
Сон – несбывшееся Настоящее,
Вариант параллельной судьбы…».

«Мы ведь братья тебе, а не то что
На компоте седьмая вода,
И с отеческою заботой
Мы советом поможем всегда…».


 …

А за окнами звёзды до одури
Хороводят и песни поют.
С виду – тоже не пьяные, лодыри…



Хотя всё-таки, кажется, пьют…


Пьяный месяц повис на берёзе
И толкует ей долго о том,
Что бессовестные эти звёзды
Задразнили рогатым козлом.

Нежно гладила веткою рожки
И шептала берёзка в ответ:
«Не печалься, дружок мой хороший,
Ничего здесь обидного нет.

Утром звёзды погаснут, и в небо
Ты;  поднимешься, солнышка выше.
Только больше не пить бы тебе бы…
А то мигом с копыт ты слетишь!…».

Мы слегка протрезвели от этой
Умилительной сказки ночной.
«Ну-ка, Ваня, сходи-ка за третьей.
Да батон прихвати с ветчиной!».


III

Усложняется мысли течение
И стаканы в десницах дрожат.
«Уважаешь меня? Уважение –
За бутылкой не лишнее, брат».

«Что тебя беспокоит, братишка?
Чем-то ты озабочен, Иван?
Или просто хлебнул нынче лишку?
С виду – вроде не очень-то пьян…».

«Буш меня беспокоит, гад;
Нос суёт во все дыры»… –
«Наша чаша терпения, брат,
Самая полная в мире,

Но последняя капля бывает всегда.
Явим бушам мы Кузькину маму.
Грянет вновь по деревням и городам:
«Руки прочь от Вьетнама!»

Супостату всегда надлежащий отпор
Дать готовы советские мирные  люди.
Мы  ударим заточенным остро серпом
По ушам и по самое «больше не буду»!

Силой лишь возмущённого разума
Столько лет мы держали их в страхе –
Что теперь и ботинками грязными
Забросаем Америку на фиг!

От народного гнева гореть им в аду,
Этим бушам проклятым!
Мы видали таких в сорок первом году –
И имели пот;м в сорок пятом!…».


IV

…А потом говорили о жизни,
Что в космических дальних мирах;
О пришельцах, сеющих страх;
Об обиде за нашу Отчизну;

О ночах, фонарях и аптеках,
О холодной ряби каналов,
О проблемах минувшего века…
В общем, всё начинаем сначала…


V,  VI,  VII,  VIII

…Стала действовать водка на  нервы,
И закон мы открыли такой:
Мы пьянели от каждой первой
И трезвели от каждой второй.

Так что надо кончать на нечётной,
А иначе – какой в водке прок?
Для начала – покончим с четвёртой.
Наливай-ка, Ванюша, дружок…

А затем мы открыли пятую –
Испытать обнаруженный факт,
И шестую потом распечатали
(чтобы лишь закрепить результат).


…

Встреча братьев – великое дело,
Даже водка идёт не во вред.
Быстро летняя ночь пролетела
И прохладно уже на дворе.

Приумолкли сверчки со смычками,
За окном звёздный танец притух.
Чу…  Корова в хлеву замычала
И вскричал на насесте петух.

Бродят кони на фоне тумана,
Проступила роса на траве…
Мы читали в хороших романах,
Что затем наступает рассвет.


IX…

Занимается пьяный рассвет,
Скоро куры затеяли споры.
Не заметили за разговорами,
Что закуски у нас больше нет.

Ваня, слышишь, дружище? –
Не слышит…
Может, хватит ему наливать?
Подними-ка лицо чуть повыше,
Чт; салату зазря пропадать…

Молодёжь нынче слабая стала,
Вот и пить не умеет совсем…
Может, что завалялось в подвале? –
Я б чего-нибудь съел…

Мы не то, что голодные очень,
Просто мы без закуски не пьём.
Но кого же послать в погребочек? –
Просыпайся, братишка, мы ждём…

Хорошо подремать бы, конечно,
После пятого литра-то водочки…
А пока – посидим на крылечке
Да покурим на свежем воздухе…

Но, как это и раньше бывало,
Не дойти мне уже до порога.
Замотало меня, закачало,
Наливаются тяжестью ноги…


…X

…Хоть и выпили вроде немного…


XI

…Утро началось ближе к полудню –
Специфически сухо и мутно.
Мы с утра разомнёмся, конечно,
Но сначала – рассол огуречный.


…
Бледный месяц в глубоком похмелье
Бродит по небу, неприкаянный:
«Говорила берёза ведь белая:
И зачем её пить, окаянную?…

Где ты, где ты, берёзонька белая? –
Тяжко в небе висеть высоком.
Обняла бы меня ты, бедного,
Напоила меня бы соком…».

И, на солнце дыша перегаром,
К облакам проплывавшим цеплялся 
Левым рогом.
А рогом правым
До берёзки достать пытался. 

Но берёзка теперь далёко…
И плетётся месяц к закату,
Разобиженный и одинокий,
Протрезвевший и виноватый…


XII

Погреба в эту ночь опустели,
И беседы надолго отложены.
Всю закуску мы в доме поели,
И всю водку мы скушали тоже.

Но традиция – свята.
Найдётся   
Стопка полная на посошок.
Что же быстро так  водочка льётся?… –
Наливай по последней, браток…


…
…Мы ещё посидели бы, впрочем,
Но домой возвращаться пора…

…Сердцу милые летние ночи,
Подмосковные вечера…