Час Оппенгеймера

Что в этом бренном мире выше человека?
Любовь, богатство, слава, власть, гордыня, честь?
А помнится, сказал  еще всезнающий Сенека:
Тебя никто не держит, выход есть.

Ты - царь природы и тебе решать,
Продолжить жизнь истасканной и полумертвой плоти,
Или сгореть под солнцем, не дышать,
Как птица в прерванном полете.

Судьба включила смертным общий счетчик Гейгера,
В мертвецкой старый загрустил патологоанатом,
И пробил час оракула и мага Оппенгеймера,
Влюбившегося в расщепленный атом.

Так попрана была созвучий мировых симфония
В стране забытых обещаний, деклараций и заветов,
И в жертву выбрана имперская Япония,
Сакуры символ, самураев, харакири и поэтов.

Из формул нежности, добра и сострадания
Ушел величия миров природой данный алгоритм,
Не стало радости, надежды, упования,
Остался мертвенный полураспада ритм.

И взмыло пламя в миллиард свечей,
Нет и не будет жесткого, холодного диктата времени,
Пронзающие стрелы ядерных лучей
Спокойно вынесут безликость бремени

Навечно замкнутой в себе природы,
Уйдут в небытие седое, как в туманы, навсегда,
Эпохи, громкие дела, великие народы,
И путеводная, остывшая во тьме звезда,

Отдав последний выплеск света,
Погаснет в тусклой бездне без слезы и без следа,
Не став предметом восхищения поэта,
Сомкнувшего навеки вещие уста.

Сойдут с орбит тяжелые кометы,
Не будет ни границ, ни теплых полуденных стран,
Над небоскребами и храмами планеты
Заплещет безграничный, мертвый океан.

Не будет ни зимы, ни осени, ни лета,
А только равнодушная, белесого сияния весна
Жестокого, бездушного и властного эстета
Под небом, раскаленным докрасна.

И смыслы бытия, в мечте недостижимые,
Как струны арфы на прощальной, страшной высоте,
Прочтутся по созвучиям, как арии любимые,
Ушедшей, отпылавшей красоте.

И встанут вровень сумрачные всходы
Любви и смерти, веры, слуха, полной глухоты,
И в  царстве мертвой, неопознанной свободы
Зловеще вспыхнут сорняков цветы.

Бездомные, презревшие земную бутафорию,
Из рая изгнанные за хулу богов и ангелов взашей,
Напишут новую, лишенную людей историю,
Фонящими огрызками карандашей.

Как только восковая дяди Сэма мумия
Нажмет на кнопку пустоты, тоски и невозврата,
Мрак полыхнувшего, горящего безумия
Затмит проказы недоумка Герострата.

Пилоты смерти, прочь от цели пролетите мимо
В просчитанной до мелочей атаке!
Но выгорела в пламени бамбуковая Хиросима,
В летящий пепел превратились скверы Нагасаки.

Так в чем же пафос чести, верности сынов отечества?
В рефлексии тоскующего бомжа, в мелодраме лирика?
Американца спросят: вам не жалко человечества?
Он буркнет: но зато какая физика!

Испытывая сладострастную  убийцы дрожь,
Пока господь спасительные планы, размышляя, строит,
Сэр Оппенгеймер  пустит азиатский мир под нож,
Другой судьбы Япония не стоит?

И эта лапа подбиралась также к русским берегам,
Но, слава богу, для нее была в России колотушка!
Мы всех, кто жаловал незваным гостем к нам,
Обычно волокли на солнышко за ушко..

А боль вселенскую не выразить, не уместить
Ни в плаче звездном, ни в кричащих аллегориях,
Россия может все простить, Америка - безумно мстить
На чужеземных, непокорных территориях.

Так прошлый век сожгла ревущая заря,
В космическом масштабе - мелкое, неспешной событие...
Возможно, бог придумал смерть не зря,
Но как же страшен рукотворный путь в небытие!

А что же мы, беспечные, голубоглазые славяне,
Живем, не чувствуя ни времени, ни истощенья сил?
Нас не пугают ни Обама на экране,
Ни натовский солдат, ни бог, ни педофил?

И не забыта ль песня о сибирской зимке,
Походы по суровой, сказочно волшебной Чусовой,
Таежная изба, день баньки на заимке?
Не спи на страже родины, ракетный часовой!

Глянь, злоба как и прежде за бугром таится,
У них там русофобский зуд, сплошной брехни агония!
Но только фокус Оппенгеймера у нас не повторится,
Россия, янки - это не Япония!

Ну да, не все у нас тип-топ, не все - гармония,
Лютуем с олигархами, оффшорными гориллами,
Но Русь, геноссе Оппенгеймер, не Япония.
Россия - Сколково, Газпром, "единороссов" благовоние,
Народный фронт, Плесецк, роман с Курилами,
Порядок в танковых войсках,
Квартиры заселяем ветеранами и командирами,
Америкосов мы достанем в Антарктиде и в песках,
Возможно даже пару раз,
Не пожалеем ни урана, ни плутония,
Жаль только с гейшами у нас
В российском стиле церемония...

   23-25. 07. 2011 г. Москва