Не библейская кара, но тоже достаточно мокро

Не библейская кара, но тоже достаточно мокро.
Макро снимок, в печать. И на конкурс растерзанных душ.
В унисон ее слезам царапает мокрые стекла
неожиданный дождь, поглощаемый плоскостью луж.

Не последняя песня, но, тоже достаточно громки,
эти строки во мне оставляют еще один шрам,
обрекая брести до последнего часа по кромке.
По рукам и камням, по пути Заратустры и лам.

Откровения ради признаться себе в том, что смерти
неподвластны лишь те, кто способен отдаться любви.
Я, как старый корсар – без страны, капитана и верфи –
все куда-то плыву, оставляя себя позади.

И стучат по асфальту, влекомые чьим-то поступком,
неподвластные нам, отмеряя секунды, шаги.
Я не знаю, что ждет меня в будущем, даже на утро,
но я знаю, что след есть у каждой идущей ноги.

И стучит по асфальту, стекая по стокам отлогим,
неожиданный дождь, превращая букашек в пловцов.
Я блуждаю во ржи мимо пропасти, ждущей с тревогой,
и несмело ищу в своем сердце забытых ловцов.

Безутешный, хазар, с легкой придурью волка степного,
приглашенный на казнь, превращенный в себя идиот –
на крутом берегу я усядусь с улыбкой больного
и спокойно дождусь, когда все, что должно, проплывет.

Не с библейским сюжетом, но тоже бестселлер недели –
я ужму в заголовок последние двадцать семь лет
и усну рядом с ней, как младенец в своей колыбели,
и увижу во сне изнутри меня греющий свет.