Археологу 30 века

1.
О самых незначительных вещах
мы думали в конце тысячелетья:
о колбасе, о свежих овощах,
о росте населенья на планете ...
Но по утрам в нас просыпался страх,
ноторый и будил нас на рассвете.

И если мы до третьих петухов
(вернее, до открытия метро)
вставали раньше наших пастухов,
то для того, чтобы не думать про
свой страх и отравить нутро
спасительной затяжной натощак.
Мы думали о нужных нам вещах,
и убегали мы без лишних слов
в ТО, что бывало пострашнее снов.

2.
В конце столетья и тысячелетья,
в начале года, то есть января,
когда оледенелая земля
рифмуется со скользким словом "бля" ,
которым здесь покрыто все на свете,
покажется, что вскоре на планете
опять наступит век оледененья,
и археолог на случайном срезе
когда-нибудь, в эпоху потепленья
найдет всех нас в обычном затрапезе.
Узнает он, что в том далеком веке
эпохи Мосодежды человеки,
которых называли ИТР,
не мучались сопоставленьем эр,
свои мозги ненужными вещами
не забивали — баловались щами
и кашей. Бог давал им пищу ...

А если мы любили пепелища,
то лишь в кино, где жалко всех и вся.
По гладкой корке бытия скользя,
мы постепенно обросли покровом,
не пропускавшим ни луча, ни звука ...

Нет, право, археолог, в мире новом
останки - не ахти какая штука.
1982
(Из книги "Времён на сквозняке", 1993)