Руфь

          

            Поэма


      *       *       *

Когда судьба к нам благосклонна,
Когда мы крепки и сильны,
Здоровы все, жилища полны,
Не слышно грохота войны,

Мы эти блага принимаем,
Пророчим планы наперёд,
Как будто властью обладаем,
Забыв, откуда всё идёт.

Но если радость и обилье
Вдруг горем сменятся в сердцах,
Мы опускаемся в безсилье
Перед могуществом Творца.


             1

«Ну вот и всё! Сюда с достатком
Я десять лет назад пришла,
А возвращусь домой с остатком,
Что поместился в два узла.

За что, о Боже Вседержитель,
Разрушил Ты семью мою,
И здесь нашли они обитель –
Погребены в чужом краю?

Хоть мы от голода бежали,
Да, видно, нам вменилось в грех,
Что с чуждой верою смешались.
О, где ты, муж Елимелех?!

Сыночков с радостью женила,
Да рано умер мой Махлон,
Потом другого схоронила,
Ушёл и младший – Хилеон.

Уж не приму родных в объятья, -
И мать слезами залилась. –
Хотела с внуками играть я,
Да смерти вашей дождалась».

Подняв лицо, она взглянула
И, увидавши снох своих,
Глаза одеждой промокнула,
Чтоб слёзы не смущали их.

Сказала Орфа: - Мы готовы,
Воды в дорогу принесли,
Но ты, как будто, нездорова.
Отложим, может? – Нет, пошли.

В сомненье, бедности, тревоге
Отправились в далёкий путь
И вот на камне у дороги
Остановились отдохнуть.

Хотя прошли они немного,
Уже устала Ноеминь,
А впереди – опять дорога,
Песок и зной, да неба синь.

И, отхлебнув из меха воду,
Грустя, задумалась она:
«Куда идём, кому в угоду,
Зачем? Пойду-ка я одна…

Судьба их так меня тревожит».
И обратилась к ним, вздохнув:
- Вы для меня всего дороже,
Мои родные Орфа, Руфь.

Пока мы в вашем отчем крае,
Вернитесь каждая в свой дом.
Я повела вас и не знаю,
Где мы пристанище найдём.

А тут, где с детства всё знакомо,
Пожалуй, лучше будет вам.
Придёте вы под крышу дома
К своим друзьям, к своим богам…

Хотя я им не поклоняюсь.
Господь – мой Бог, един и свят,
Лишь перед Ним в душе я каюсь,
И Он влечёт меня назад.

Вы добры, милостивы были
И с умершими, и со мной,
Хочу, чтоб вас мужья любили,
А в семьях мир был, да покой.

И Ноеминь, поднявшись с камня,
Поцеловала снох своих,
Подумав: «Вот и всё, пора мне,
Уж больше не увижу их».

Но снохи сникли, разрыдались:
- Что ты нас гонишь, почему?
Тебя мы любим и собрались
Идти к народу твоему.

- Никто не ждет вас в той отчизне,
И не хочу я, чтоб в слезах
Вы провели остаток жизни.
Кем буду в ваших я глазах?

Когда б родились мне в отраду,
Взамен почивших, сыновья,
Их отдала бы вам в награду
За доброту и щедрость я.

Но, впрочем, это невозможно.
Пусть даже я детей двоих
И родила б по воле Божьей
В сей  час, дождётесь ли вы их?

И Орфа с нею распрощалась,
Прижав свекровь к своей груди.
А Руфь, задумавшись, осталась.
- Что медлишь, дочь моя, иди.

Твою невестку уж не видно,
И у меня далёкий путь.
Но Руфь  ответила с обидой:
- Знать ей так лучше, ну и пусть!

Я не хочу такой разлуки,
Возможно, дома я нужна,
Но там и дети есть, и внуки.
А как же ты, совсем одна?!

Не принуждай тебя оставить,
У нас с тобой одна семья.
Не в силах мы судьбу исправить,
Но и в беде не брошу я.

Я не забуду, как делили
Мы время счастья и невзгод,
Хочу, чтобы моими были
Твоя земля и твой народ.

И Бог, Которого вы чтите,
Что всемогущ, непобедим,
Земли и неба Вседержитель,
Пусть будет Богом и моим!

И даже если тяжко будет
Мне в дальней стороне чужой,
Лишь смерть любовь мою остудит
И разлучит меня с тобой.

И Ноеминь не стала спорить.
Подняв узлы свои с земли,
Она сказала: - О, Господь мой,
Вознагради её… Пошли.

И снова – дальняя дорога.
Хоть побрели они ни с чем,
Но веселей идти с подмогой,
Пешком, на запад, в Вифлеем.


            2

Немало дней они шагали
До обетованной земли,
Растёрли ноги в кровь, устали
И вот к воротам подошли.

В том месте по обыкновенью
Встречалось множество людей,
И Вифлеем пришел в движенье,
Тихонько говоря о ней:

- Смотрите, Ноеминь вернулась!
- Но где её веселый смех?
- С какой-то женщиной. – Согнулась.
- Где дети, муж Елимелех?

К ним, узнавая, подходили,
Но Ноеминь была грустна.
Тогда знакомые спросили,
Что так осунулась она?

- Друзья, вернулась я в печали,
Погребена моя родня.
Зря Ноеминь* мне имя дали,
Зовите Марою** меня.
           ----------------
* приятная; ** горькая. 


Господь страдать меня заставил,
Унёс надежду и покой
И вновь на родину отправил.
Вот Руфь, сноха моя, со мной.

Поговорили, потужили,
Шатёр раскинуть помогли,
И всех заботы закружили,
Все по делам своим пошли.

Сказала Руфь: - Господь всесильный
Благословил родной твой край
И в этот год послал обильный
На вашем поле урожай.

Когда народ насыщен хлебом,
Нам не пристало голодать,
Пойду я за жнецами следом
Колосья в поле подбирать.

- Иди, дитя, - свекровь сказала.
И Руфь на следующий день
Тихонько рано утром встала
И вышла собирать ячмень.

Пред ними поле, поднимаясь,
Стояло жёлтою стеной,
Вдали, от ветра колыхаясь,
Склонялось золотой волной.

Руфь собирала в отдаленье
И все же услыхала спор:
Между жнецами шёл в общенье
О ней негромкий разговор.

Одна сказала: - Ты старайся,
Ячмень получше собирай,
Потом попробуй, оправдайся,
Что оставляем урожай.

Но ей другая возразила:
- Ты не бывала голодна?
На этой ниве – Божья сила,
Да хватит здесь и ей, и нам.

Жнецы вспотели, утомились,
К полудню солнце поднялось;
Когда под деревом укрылись,
Пришел хозяин их, Вооз.

- Снопов вы много навязали,
Бог с вами, труд у вас кипит.
Они в ответ ему сказали:
- Господь тебя благословит!

Увидев Руфь, Вооз отметил:
«Красива, молода, скромна».
Но к стану их, как он заметил,
Не приближается она.

- Чья это женщина на поле? –
Спросил он своего слугу.
И тот ответил: - Ваша воля,
Её прогнать я не могу.

С полей далеких моавитских
Руфь с Ноеминью к нам пришла,
С утра на отдых не садится,
Все колоски подобрала.

Вооз сказал им: - Оставляйте
На поле больше колосков,
Ей собирать не возбраняйте,
И пусть берет между снопов.

- Всё будет сделано, -  ответил
Слуга, приставленный к жнецам.
«Вот где родню свою я встретил!» -
И подошел Вооз к ней сам.

- Устала? Отдохни немного,
Пойдём обедать, дочь моя.
Благословенна ты пред Богом,
Что здесь тебя увидел я.

Прошу, не уходи отсюда
К другим колосья собирать,
Останься здесь, тебя не будут
На этом поле обижать.

Руфь испугалась, удивилась,
Подумав, что ошибся он.
- О, господин мой, что за милость?
Как будто вижу сладкий сон!

А я пришелец, чужестранка,
Хочу, чтоб ты об этом знал
И то, что я моавитянка,
В укор потом мне не сказал.

- Я знаю, - ей Вооз ответил, -
Что с Ноеминью ты пришла,
И сколько бед на этом свете
Ты вместе с ней перенесла,

Что ты себя не пожалела,
Свой дом оставила родной,
Когда другим помочь хотела,
Оберегала их покой.

Руфь этих слов не ожидала,
Душа в ней замерла от них,
И на лицо своё упала:
- Не стою я рабынь твоих!

Всё, что тобою говорилось,
Прошло по сердцу моему.
Кто я? За что такая милость
В чужом народе? Не пойму.

- Господь даёт тебе усладу,
И ты под крыльями Его
Найдёшь приют себе в награду,
Не потеряешь ничего.

Иди же к нам, обедать время.
Когда захочешь пить и есть,
То не стесняйся, будь со всеми,
Тебя никто не тронет здесь.

Он дал ей хлеб и, улыбнувшись,
Заметил, как она взяла,
Часть отломила и, нагнувшись,
Для Ноемини припасла.

Хотя, вернувшись, Руфь устала,
В душе приятно было ей,
Хлеб из-за пазухи достала,
Свекрови отдала своей.

И Ноеминь её спросила:
- Где ты трудилась, дочь моя?
Чьё поле, чем ты угодила?
Того не ожидала я.

- Я и сама не ожидала,
Что даст хозяин мне приют.
Он очень добрый, я слыхала,
Жнецы - Вооз его зовут.

И Ноеминь, вздохнув глубоко,
Произнесла протяжно: - Да…
Недаром шла ты издалёка,
Господь привёл тебя туда.



            3

Насыщенный обильем хлеба,
Народ Творца благодарил,
Создателю земли и неба
Он всесожженья возносил.

Но жатва кончилась, на поле
Уж колоски не соберёшь.
А что зимой, какая доля,
Где хлеба взять, куда пойдёшь?

И Ноеминь переживала
О будущем снохи своей,
Но в то же время замечала –
Вооз заботился о ней.

Руфь часто дома говорила,
Что господин ей Богом дан.
Подумав, Ноеминь решила
И изложила ей свой план:

- О, дочь! Всегда ты мне подмогой
Была в постигшей нас судьбе,
Хочу советов дать немного,
Чтоб было хорошо тебе.

Когда несчастье вдруг случится,
Обычай есть у нас в краю,
Что должен родственник жениться,
Восстановить его семью.

И я подумала: быть может,
Вооз и есть судьба твоя?
Он защитит, в беде поможет,
Тебя он любит – вижу я.

Помажься, причешись, умойся,
Всё лучшее своё одень,
Иди на гумно и сокройся –
Там будет веять он ячмень.

Когда закончится работа,
Не подходи, пусть ест и пьёт,
Лежит, не чувствуя заботы.
Ты жди, покуда он уснёт.

Когда ж глаза его сомкнутся,
Тогда к Воозу подойди,
Открой у ног, чтоб не проснулся,
Ложись тихонечко и жди.

Господь Свидетель – я желаю,
Чтоб не попала ты в нужду,
Тебя с надеждой посылаю.
Пойдешь ли, дочь моя? – Пойду.

Всё сделаю, - ей Руфь сказала. –
Я знаю, ты ко мне добра.
Свою свекровь поцеловала,
И распрощались до утра.

Руфь за Воозом наблюдала,
Как он работал, ел и пил,
Разгорячённый и усталый
Возле скирда себе стелил.

Он лёг, накинул покрывало,
И Руфь почувствовала вдруг,
Как ей и вправду не хватало
Тепла мужских и сильных рук…

Она лежала, ожидая,
Не зная, что пошлет ей Бог.
Он ночью вздрогнул и, вставая,
Увидел женщину у ног.

- Ты кто? – спросил Вооз тревожно.
- Я Руфь. Простри свое крыло,
Как родственник, рабе ничтожной,
И будет мне с тобой тепло.

- О, дочь моя! Я знал немало
Хороших, добрых дел твоих,
Всегда ты людям помогала,
Но это – лучшее из них.

От Бога ты благословенна,
Что не пошла искать других,
А выбрала меня смиренно,
Когда так много молодых.

Но наш вопрос пока не ясен,
Родня есть ближе. Если он
Тебя в семью принять согласен,
Пускай – таков у нас закон.

Но если он тебе откажет,
Я тут же с радостью приму.
Господь решенье нам подскажет -
Давай доверимся Ему.

Не бойся, отдохни немного,
Я сон твой буду охранять.
А сам, молясь, просил у Бога,
Чтоб Руфь ему не потерять.

Наутро, чуть рассвет забрезжил,
Она тихонько поднялась
И, затаив в душе надежду,
Идти обратно собралась.

- Не надо, чтобы люди знали,
Что здесь, на гумне, ты была,
Я не хочу, чтоб осуждали
Тебя за добрые дела.

Подай мне верхнюю одежду, -
Вооз  ячмень насыпал ей. –
Вам будет пища, как и прежде,
Свекрови отнеси своей.

А Ноеминь переживала,
Всю ночь, волнуясь, не спала;
Но Руфь пришла, все рассказала,
Ячмень свекрови отдала.

- О, дочь! Мы все в руках Господних.
Вооза знаю я давно,
Он спать не ляжет, но сегодня
То дело будет решено.



           4

Вооз, о Руфи размышляя,
В тот день у городских ворот
Сидел, решенья ожидая.
И вот тот родственник идёт.

Как требовал обычай здешний,
Его он тут же усадил
И десять городских старейшин
Послушать дело пригласил.

Сказал Вооз: - Сюда вернулась
Елимелехова жена,
Но горе их семьи коснулось,
И землю продаёт она.

Ты самый близкий к ним по роду,
А после – я могу вступать.
Вот здесь, в присутствии народа,
Скажи нам, будешь выкупать?

И тот ответил: - Я согласен.
Зачем наследство мне терять?
Вопрос решён и людям ясен.
Я землю буду выкупать.

- Но тут ещё такое дело, -
Вооз продолжил разговор, -
Мужчин из братова удела
В живых уж нет ни одного,

А к нам сноха их возвратилась,
И если хочешь выкупать,
Чтоб имя брата сохранилось,
Ты должен в дом её принять.

И сразу родственник тот сдался:
- Я землю покупать хотел,
Жениться я не собирался –
Она разрушит мой удел.

Тот, кто при всех просил отмены
И дела выиграть не смог
Для подтвержденья купли, мены
Снимал и отдавал сапог.

- Бери себе её и поле, -
И родственник сапог отдал.
Народ исходом был доволен,
Воозу всяких благ желал.

- Да обойдёт тебя ненастье.
- Пускай прославится твой род.
- И да пошлёт Господь вам счастье,
Семейных радостных забот.

 - Пусть наградит тебя Всевышний
Женой,  как Лия и Рахиль,
Что жизнь дарили нашим ближним
Ещё в прадедовскую быль.

И стала Руфь его женою,
Воозу сына родила.
Хвалилась Ноеминь снохою,
А внуку нянькою была.

И говорили Ноемини:
- Вот поворот в твоей судьбе!
Благословен Господь, что ныне
Послал наследника тебе.

- И будет он для вас отрадой,
Спасеньем в старости твоей.
- А мать его – твоя награда,
Что стала лучше сыновей.

И нарекли дитя Овидом,
Он укрепился, возмужал
И дедом стал царя Давида,
Которого Господь избрал.


      *       *       *

Стремится гордый и надменный
Свой вес и силу показать,
Но лишь покорным и смиренным
Бог посылает благодать.

Так Руфь пришла в страну чужую,
Свекровь жалея и любя,
И обрела семью родную,
Открыла Бога для себя.

Где б мы ни жили, ни родились,
К каким векам и временам
Своим родством не относились,
Господь – на сердце смотрит нам.

И те Он роды ублажает,
В которых праведность царит,
Кто ближнего не обижает
И веру в Господа хранит!