Бога бойтесь, царя чтите...

“На головах царей изжёванная вена”.
 Несусветное.

 “В Кремле не надо жить. Преображенец прав”.
 Аня Горенко.

 “…кишкой последнего попа
 последнего царя удавим”.
 Саша Пушкин.

 I.

 Ведь император – тот же человек,
 как следствие – вполне бесчеловечен,
 не более других душой увечен
 страстями разъедаемых калек.

 Какая редкость – добрый властелин,
 по пальцам – торс окутавших порфирой,
 а сердце кротостью, секире и зефиру
 в одном алькове ложе не стели.

 Помпилий, Марк Аврелий да Гвидон,
 кого забыл – простите – зной в июле
 оплавил мысль (как кстати выплыл Юлий
 и следом Август – мягкий как бетон).

 II.

 Не повзрослев, я погружаюсь в старость,
 буквально всё не так, как у людей;
 скажи мне, господи: “Не старься, молодей…”
 Пустяк прошу, безделку, просто малость.

 Ты скуп как скунс, прижимист словно жом,
 рассчётлив как двоичная машина,
 деленьями пестрит твоя рейсшина,
 хоть квартируешь выше этажом.

 Сойди в подвал, вдохни юдольный смрад.
 В глазах темнеет? Подопрись карнизом.
 Чья подпись разбежалась под эскизом –
 узнал? Я рад, небесный наш камрад.

 III.

 Распахнулось небо в среду,
 я как раз сползал к обеду
 и какая-то собачка
 звонко тявкнула в кустах;
 завершить не мог беседу,
 всё втолковывал соседу,
 что мясных бульонов пачка
 не годится для поста.

 Небо ждёт, харчо дымится,
 мой сосед – почти девица,
 хоть и бреется два раза
 от заката до звезды.
 Тот, что сверху, удивится,
 как же так – его сторица
 не прилипла, как зараза
 к слизи взмыленной ****ы.

 Съеден суп, посланец бледен,
 прибеднён, собой изъеден,
 ждёт ответа, но, пожалуй,
 я не стану отвечать.
 Диалог вполне исчерпан,
 это ясно даже шерпам
 с их нацеленностью шалой
 небо мнущего плеча.

 Запахни калитку, олух,
 как волчонок, среди голых
 пропетляв до полусмерти,
 не сумею подмахнуть
 соглашенье: “Не намерен.
 Знаю, жребий мой измерен.
 Вашу паперть носят черти,
 что ни охнуть, ни вздохнуть”.


 Soundtrack: Chameleon, Monty Alexander.


http://www.litprichal.ru/work/91958/