Я приглашаю Вас на бархатный танец

Я приглашаю Вас
                на бархатный танец,
Дайте же руку скорей мне в ладонь!
Пока играет этот вальс!
Пока пульс бьется в такт
                Ваш и мой.
Пока зал сей наполнен игрой
И гармонией света и тени.
Не ждите цельности –
                ведь это только танец!
Он Вас прославит легкостью пера.
Не ждите обещаний и признаний!
Не забывайте: это лишь игра.
Я приглашаю Вас.
                Дарую Вам блаженство!
И право выбора за Вами,
                без отрицаний и укоров.
Вы возражаете? Уйду без разговоров.
А Вы?
           Что с Вами станет...
                в этот вечер?..
Вы сможете блюсти порядок вещи,
И так держать свой внешний вид и стан,
Как будто не случалось этой речи
              из уст моих дрожащей нотой сердца?..
Мое аллегро – это ли не шарж?
Так что же, Вы – Гоморра, не смеетесь!?..
Я…
      все еще стою…
                здесь…
                среди взоров…
И…
         …приглашаю Вас на танец,
Как перед тем ловила взгляды Ваши сквозь вуаль
И слушала дыханье сквозь молчанье.
К тому я шла, чтоб быть слугой желанья!
Чтоб Вашей, Муза, быть единственной,
                с коей
     Станцуете Шопена вальс,
И тронете румяный сочный плод,
                обвитый змием.
Я…
     все еще не двигаюсь…
                Взгляните!
Стою! И к Вам тянусь, как ива к реке лучистой
                распускает косы!..
Я приглашаю Вас по-прежнему!
                Как знать(?):
Быть может, мне отказ уроком станет,
Но я дождусь ответ из Ваших уст!
И если «Да» он будет – устою
Перед желаньем Вас в объятья ввергнуть в танце
И наложить печать Вам на чело.
Зарок даю: подобное исключено из права,
                что я блюду:
Ни в чем себе не претить и страсть вкушать,
Как сладкий плод, обвитый змием…
С Письмом я не дружна –
                Оно ведь свято!
Во мне же святость сводится к нулю.
Одна лишь вена, что под кожей
                пульсирует,
        когда я вижу Вас…
Она свята, та вена и тот пульс,
                что к Вам,
       единственной и неприступной клонит!
О, как он, окаянный, беспокоит
                Мою праздную душу
            И мой крест
                Ломает,
                Словно на ветру
                Визжащем…
Этот вопль, как звуки скрипки, что дала мне Страсть!
Но Вам я не вручу их слушать,
                Ведь Вы – глухи,
                Как люди,
                Что ломают скрипку,
            Завидуя свободе скрипача.
Он ведь, как степь! как горы! как поля(!), не ведавшие плуга,
Как реки, где на нерест мчится сельдь!
Как ропот трав и блеск ночных светил!
Он – как огонь, как первовещество,
                Что и во мне пылает!
Вы что-то молвили?..
                Иль мне лишь показалось?..
…ведь я больна
                на слух…
Мой слух болит лишь Вами!
И сердце колотается от дум, где
                Вы и я
            Одни танцуем в зале
                Под светом люстр
                И божеских огней –
Усталых звезд от холода и неги,
                Что крает ум и плоть,
             Карает их всежитьем,
                Карает вечностью!
                …и метким мудрым взором
                смотрит молча…
И я, поддавшись музыке и чарам
Своих бесплотных и пустых желаний,
Наказана апостольским мечем и ликом Господа,
                Отвергнувшем меня.
Я пала! Как в свой срок поверглась Троя!
Как пал Икар, случайно крылья опалив!
Как пал Антоний! И как той порою
Немало Клеопатра слез пролив,
                Ушла за ним…
А страсть царицы Спарты воскресала,
Как восстает из пепла птица Феникс,
                Я – не восстану более для Вас!
Когда же до зари не получу ответа,
                Растаю
                С предрассветною звездой,
Испив до половины жар абсента.
            Повержена – отнюдь не прощена.
                Победа манит все еще!
О, не твердите каждым тихим мигом себе о зле,
                Ворвавшимся в Ваш мир.
На Вас запрет вины: ведь ангелы чисты!
Они не могут быть виновны, как я и черный демон,
Что мне дорогу выстилает в Ад!
Вы – ангел! Этот нимб над Вашей главою бесконечен,
                Как и чистота,
            С которой беспрестанно
                Вы движетесь по жизни,
                А затем,
В оставленное место Вам в Раю
                Переместитесь.
Останется лишь мысль.
Она так незначительна, что Вы легко забудете о ней,
                Должно быть.
В один из скромных тихих дней, быть может,
                украдкой,
                невзначай,
                и мимоходом,
            Вы как-то упомяните о ней.
            И тут же рассмеетесь.
«Неужто это впрямь случалось?
Я думала о том,
                Чтоб танцевать
                Бархатный танец?!
            Ха-ха-ха-ха!..
            Перед людьми?!»
О, люди! Перед ними нужно быть святошей,
Покорною женой и верным другом
                В одной личине
                Лицемерной! Лживой!
Как и их прихвостни-пажи – другие мертвые,
Что землю их целуют! их кресты! их библии!
И раболепствуют, чтоб избежать молвы!
А где душа?.. Они за эту вечность
                Научились жить без нее,
И Вас хотят заставить быть ангелом,
Чтобы попасть в их Рай, туда, где все так
                «правильно» и «мило»,
Где муж щадит и жалует жену, а дети руки матери целуют
                и Головой кивают,
           Не слушая указов и вопросов.
На все они согласны…точно мертвые,
Молчащие под мергелем могильным.
                Это Рай?..
           Ха-ха-ха-ха!..
И этот Рай не утомляет Вас,
Когда вкушаете его безвкусный вкус,
                И трюистический, и жалкий круг повторов,
Сменяющих друг друга, словно дни недель,
                годов,
                столетий…
Дав руку мне для танца –
                Вы падете
Перед лицом избитых тех личин, и перед Богом их,
                Негожим правде,
И лицемерными их идолами,
                Коих презреет Бог-ревнитель.
Но разве Вам не хочется узнать,
                Что по ту сторону обмана,
                В вечной мгле,
Огонь, которой горит ярче, чем их лампады,
Ведь он открыть на славу всех ветров,
А их свеча – зажата меж дуалистическим мирком
                Стекла и пыли…
          Пыли и стекла…
Я дам Вам зренье!
Излечу слепую доверчивость и праведность гнилую,
Пропитанную смрадом грязной лжи!
Для этого – лишь руку протяните,
          Ведь я Вас приглашаю…
                Я приглашаю Вас…
                Зову и вовлекаю…
          В танец под звуки нот Шопена.
Я внемлю слову Вашему, как провиденью
И сну святому, сладостному сну!..
Я приглашаю Вас
                На бархатный танец.
          Я жду ответа.
          Верую.
          И жду…
Вот он – ответ!!!
           Я чувствую, как Ваша кровь теплеет, как растет огонь,
                разбуженный в Вас танцем,
И как мы кружимся под дивного Шопена!
Я Вашу руку медленно сжимаю и загораюсь,
Но, едва сдержавшись, глаза смыкаю. Не дышу,
Чтоб не коснуться Вашей личной сферы,
И не убить отростки Божьей веры,
                Что в Вас живет…
О, нет уж – существует!
Ведь Жизнью эту муку звать нельзя.
Открыв глаза, смущаюсь под Вашим пылким взглядом.
Мы танцуем.
                Но вот уже
                Вы кружите меня,
А под конец гласите: «Поцелуйте!..»
Я замираю. Алею. Тухну, словно пламя под дождем. И холодею.
«Молю! Еще один Шопен!» - дрожит Ваш голос в тени скрипки.
«Я больше не танцую», - говорю.
Вы улыбнулись сквозь сдавленный смех,
А я в блаженстве руку вам целую.
И ухожу с рассветною звездой,
Вас оставляя в пламени рассвета.
Теперь Вы – Истина, так помните о той,
Что до зари ждала от Вас ответа.

8 апреля, 2011 год.