Status localis

Небольшое отверстие, через которое уходит жизнь...

На вопрос: «А какую работу ты хочешь, чтобы всегда было интересно?» ответ был шокирующим, но и понятным одновременно: «Стрелять».

Так ляпнула она… инфантильное существо сорока с лишним лет, динозаврообразным телосложением и  линзами 6,5 и 7,5 соответственно. С совершенно жутким характером ребенка из «Игрушки». С семьей, профессией и мной в придачу.
Что еще нужно человеку? «Стрелять»…
А накануне были бальные танцы, а чуть раньше – новая работа. Она всегда ее находит, новую работу. На одном месте задерживается на 2,5 года. Такой у нее цикл.
А мне что делать?  Мы знакомы чуть меньше 20-ти лет, и все это время из меня тянет жилы своей неустроенностью.
Что делать мне? Когда все без малого 20 лет нахожусь в роли носового платка, в который… неизвестно что. Мне только крови не хватало! Но понять ее могу. Какая разница, чем заниматься за деньги? Ну, будет поострее кол на том свете. Мои интересы все равно никогда не учитывались.

Когда умирал близкий мне человек, она весело проводила время с одним из наших общих знакомых. 
Когда меня занесло в «дом презрения» навещала каждый день, но из окна ее спина всегда была в сопровождении тогдашнего «друга». 
Когда на меня «повешала» своего ребенка из-за нехватки времени связанной с новой работой, выяснилось, что «спит» с одним из коллег.
Полагаю, у нее и сейчас кто-то есть, просто этот Он не хочет ее слушать. И она садится рядом со мной на диван, делает вид, что хочет взять меня за руку, и вздыхает в ожидании.
«Ну, рассказывай».
Последние полгода слушать нет сил. Оно и понятно, с годами характер только портится… и у меня тоже. Но она все равно ходит кругами, пытается заглянуть в глаза и услышать заветное - «Ну, же?».
Конечно же, говорю, потом слушаю, даю советы, все отчетливее осознавая, зачем я ей.

А ведь когда-то все начиналось…
Мы странно встретились. Во времена тотального дефицита поспорили из-за пачки сигарет. Потом оказались случайно на одной вечерине сидящими по соседству за столом. Пришлось разговаривать.
Мы не понравились друг другу сразу, но стоило открыть рот и… понеслось… Мы читали одни книги, ходили по одним и тем же улицам Города, слушали одну музыку и пр. Но, что было самым парадоксальным и притягательным одновременно – наши взгляды по всем вопросам полярно расходились.
На «Маленького принца» и «Чайку по имени Джонатан Левингстон», на «Портрет Дориана Грея» и «Мастера и Маргариту», на «Холстомера» и «Всякого мудреца»… На «Вишневый сад» и… В общем, куда не ткни, сплошные поводы для споров.
А улицы Города? Вы можете себе представить, что человек выбирает пути, где тяжелее воздух или отталкивающий вид подворотни двора-колодца… и пр.
А музыка? Вы станете слушать музыку, которая доводит не до экстаза, а до рвоты?
Бесконечное количество точек пересечения двух таких параллельных миров.
Потом были письма. В одну сторону. Она никогда не умела писать писем. Однажды только нацарапала на открытке: «Дай, Джим… лапу». Почерк у нее совершенно мужской и некрасивый.

Мы целовались на «Стрелке» и решили остаться в этом Городе, чтобы все время, когда открываешь глаза, открывался вид… Для меня на Петропавловку, ей на свинцовую воду Невы.

Потом была Одеса. В море мы зашли раза два, зато ноги стерли по шею. Ох, уж эти одесские дворы. Мне они казались «кружевными», ей почему-то напоминали Кустурицу. Одессу мы «покоряли» 9 лет подряд, последние годы втроем с ребенком… Добрались даже до катакомб, но вниз спускаться не стали. Она отказывалась верить, что после подземных ходов времен «Интервенции», ее что-то может удивить.

Прага. «Голлем» и «Ангел западного окна» в одном флаконе.
В разгар осени нужно обязательно добраться до Карловых Вар. Там есть несколько кустов неизвестного мне растения, перистые листья которого становятся сиреневыми. А отели вдоль канала? Но ей ближе 13 и 14 источники, все остальное – «скука и буржуазность»…
В Рождество хотелось согреть ее глинтвейном в Старом Городе. Замерла перед горгульями собора, так и стояла, пока волосы не покрылись инеем.
А начало апреля, когда все пригороды в яблоневом цвете? Замки, залитые каким-то весенним ароматом…когда мрачное средневековье только угадывается. Но мы потратили безумное количество времени на посещение Костнуцу…

Таллинн. Горячий миндаль, музей «марципанов», мастерские ремесел…
Мы потеряли несколько часов и всю хорошую погоду в торговых рядах в поисках какого-то особенного палантина. А потом пошел снег. И она куталась в этот предмет, который ее совсем не согревал, а превращал в рыночную торговку…

Москва… Это теперь она для нее стала – поездка на выходные.
А когда-то мы копили деньги на СВ, приехали в ЦПКО, просадили все на каруселях, попали под дождь и шли по мосту на какую-то выставку замотавшись в комплект постельного белья, который она не посмела не купить у бедной старушки в переходе. Всю дорогу обратно пилила меня за то, что не смогла послать Костолевского в вагон-ресторан за пивом, когда он заглянул в наше купе, и мне пришлось закрыть двери перед его носом. Он был небрит.

Туркмения. Вот, где мне было по-настоящему плохо.
Эта культура ткачей, коневодов, хлопкоробов и пр.  вызывала какой-то страх подсознания. И пока мы не добрались до Каспия, эта внутренняя паника была нестерпимой.
Но, что такое моя болезнь? Мы забирались в пещеры к подземным озерам, бегали по пескам, отдыхали в гранатовой роще… Все это происходило в сопровождении аборигенов, с их среднеазиатскими улыбками… Казалось, вот-вот убьют, просто ещё не выбрали способ. А она танцевала перед ними, смеялась, а мне без конца повторяла, что это и есть самый настоящий драйв. Пока не пришлось вытаскивать ее из воды, куда была брошена за… наверное, излишний темперамент. И мы наконец-то бежали.

Мне так и не удастся сбежать от нее даже этим своим бесконечным повествованием. Ведь продолжать могу рассказ до объемов романа…
Были поездки, споры, дважды доходило до драки. Мне пришлось рихтовать царапины от ее ногтей почти месяц. Зачем я ей? Зачем я ей все эти годы?

Она не появилась на свой 4…-й День Рождения потому, что умерла на операционном столе от кровотечения…  Её только, что и успели «взять на стол»…

Небольшое отверстие, через которое уходит жизнь… а куда делась душа? Она не могла остаться в этом некрасивом теле. Она и раньше…