Наташе Степушиной

Мой милый друг, Вы были правы,   
Вниманье обратив на травы, 
На схожесть их с морской волной, 
Что в качке, хоть не штормовой, 
Сомкнулись молча надо мной.   
И я, тонул в пучине той, 
И миг недуга скоротечный, 
Не перейдя в покой мой вечный, 
Минутой роковой не стал,   
И я из тьмы травы восстал. 
И мы шагали целиной, 
Как будто в море, над волной 
Мы парой чаек проносились, 
И бурунами колосились 
Под нами местные поля. 
А я, начав отсчёт с нуля,   
К истокам жизни припадал,   
И мне кузнечик стрекотал 
О давней пушкинской поре, 
Где Саша Пушкин на заре 
Тропинкой этою гулял, 
И нараспев стихи читал, 
А изумрудам разнотравия 
Он дал название - Муравия. 
Здесь, от людских забот вдали, 
Быть может, образ Натали, 
Уже тогда над ним витал, 
"Чистейшей прелести, чистейший идеал". 
Ну, а "кузнец" стрекочет дальше, 
Стрекочет он, не зная фальши, 
О том, что мы рука в руке 
Плывём с тобою по реке 
Времён, пространств, воображений. 
Петляет нить твоих суждений 
Среди запутанных трудов 
Академических голов. 
А мне хотелось грёз, видений, 
И прочь сбежать от проявлений 
Законов новых жизни нашей, 
Хотелось Юрой и Наташей,   
Без отчеств, нас, как прежде, звать, 
Хотелось птицею летать, 
Там, где летают облака,   
Хотелось хлеба, молока, 
Хотелось весело смеяться, 
С тобой хотелось целоваться. 
И там у прудика в тиши 
С тобою слушать камыши. 
Хотелось много и всего, 
Хотелось даже и того... 
Но протрубил с небес рожок,   
И ты сказала: "Стоп, дружок!" - 
Как много лет тому назад. 
И рухнул мой мажорный лад,   
Сменился снова на минор. 
И внял я тихий разговор 
Друзей, шагающих нам вслед,   
Там на любой вопрос в ответ 
Вопросом Марик отвечает,   
Манеру эту Вова знает 
И к Тане, быть судьёй, взывает. 
А вот и доченька шагает 
Навстречу нам, несёт лекарство. 
Прощай же, луг, видений царство.   
И вот, очнувшись от брожений 
Своих чудных воображений, 
Рад, что не сгинул ныне я, 
А значит, будем жить, друзья! 

Юрий Антонов 
05 июля 2011 г