Средь посвящённых нету мест...

Меня тошнит от этой мути,
я в небе выжег чёрный крест,
а кто не принял моей сути,
так тех уж не видать окрест…

За третьим облаком прозренье
и ангел смотрит в небеса,
он не поверил в воскресенье,
иные слыша голоса;
потом упал от жуткой боли
и, корчась, вырвал пару крыл,
ходячим стал и был доволен,
и поземному полюбил…
Из светлых образов я видел
один, который у печи,
работу словом не обидев,
лепил для нищих кирпичи;
чтобы построили жилище,
и в нём смеялась детвора,
а будет день и будет пища,
воскликнем вечное "Ура!"…

На площадях не декабристы,
но вождь народный окружён,
тут полуголые артисты
и разукрашенный пижон;
у одного звезда на теле,
не путать с истинной звездой,
терпенье божье на пределе,
Он гневно грезит новой мздой…
Вот за столом четыре дамы,
у каждой прожитая жизнь,
я за просмотром этой драмы
сказал: - "Ну, всё, браток, держись!"
Они готовы насмерть биться,
но им меня не разыграть,
я буду пить, чтобы напиться
и вверх безудержно блевать…

Пишите новые куплеты,
бездарность нынче всем нужней,
а настоящие поэты
лежат на родине моей;
их дети рыщут в интернете,
не узнавая старых слов,
и не приняв отцов заветы,
сердца закрыли на засов…
И отворить любовь не в силах,
и лишь по венам входит с кровью,
их мамка в животе носила,
рожала же с безумной болью;
потом скончалась одиноко,
забытой в доме престарелых,
на небесах давно заждались
шагов её таких несмелых…

Меня тошнит от этой мути,
но я несу свой тяжкий крест;
тем, кто не понял моей сути
средь посвящённых нету мест…