Письма

       Письма
(пошлая трагикомедия)

Первое письмо от него ей:

«Я вам пишу, томим одной мечтой:
В надежде на короткое свиданье.
Я парень видный, правда, холостой...
Боюсь, настанет плоти увяданье.

Я трубку телефона не сниму.
Я робок и застенчив словно дама.
Судьба моя – скитаться одному.
Вдвоём скитаться мне мешает мама.

Но, если вы сегодня ровно в пять
Изъявите желанье... у сарая,
В кустах. Я буду вас любить, ласкать
И вместе мы войдём в ворота рая!

Я буду ждать ответного письма.
Моё сожгите или, лучше, съешьте,
Иначе – смерть, изгнание, тюрьма...
P.S.:
Я буду в маскировочной одежде».

Ответ от неё:

«Меня письмо нисколько не смутило,
Напротив, в ожидании была.
Бумагу пережёвывала с силой...
К полудню чуть концы не отдала.

Но был ли повод к этим излияньям?
Я душу не сулила никому.
А плоть свою – морковку обезьянью –
Придётся обезвредить самому!


Мне игры эти мало интересны.
В кустах ты как-нибудь управься сам.
Любые уговоры бесполезны.
Я вся – одно презрение к кустам!»

Второе письмо от него ей:

«Я вас любил..., а ты такая дура!
Ну, чем тебе не нравятся кусты?
Туда ходили Маша, Таня, Шура,
Оксанка, Гришка..., чем же хуже ты?

Я жизнью ради нас с тобой рискую
(Родители не любят этих дел),
Шифруюсь, словно Штирлиц и тоскую,
А ты творишь какой-то беспредел!

Боишься? Зря. Я взял контрацептивы,
Один лишь раз использовать успел.
У нас с тобой такие перспективы...
Вот только бы никто не залетел!

Сарай – ведь, это очень романтично:
Природа, комары, трава - постель...
И кто сказал, что это неприлично,
Что куст не скроет обнажённых тел?

Он скроет всё. Не даром ветки в листьях.
А после обязательно женюсь,
И будем мы летать в бездонных высях!
На землю, правда, я один вернусь.

Я, ради маскировки, буду голым.
Никто меня не сможет так узнать.
По ржам и манерам, верно, голь мы,
А по отростку, так наверно, знать!

P.S.:
Я слышал где-то, сухомятка – вредно.
Доев письмо, запей его водой.
А чтоб переварилось до обеда,
Бумагу пропитал я кислотой!»

Новый ответ от неё:

«Письмо доела... Откачали чудом.
Я после соды съела полведра.
Сейчас запью и больше есть не буду.
Мне но-шпу прописали доктора!

К сараю выйти я, увы, не в силах.
С постели не встаю, пишу с трудом
Как хочется тебя увидеть, милый...,
Но не сейчас, когда-нибудь потом.

Твоё дыханье вмиг меня погубит.
Скажи, воняет так же изо рта?
Прыщавый фейс, а руки как из дуба,
К тому ж ума, прости, как у крота!

Я этого никак не заслужила.
Я честно ела каждое письмо,
Цветы, открытки – всё, чем дорожила,
А в результате... вот такое ЧМО!»

Ещё одно письмо от него ей:

Я голым простоял в кустах всю ночь.
Я проклял комаров, не мёрз так сроду,
А люди, натыкаясь, мчались прочь,
Как будто от безумца иль урода.

Я вынес всё, я знал, за что терплю.
Ещё чуть-чуть и мне была бы крышка.
За что ж я до сих пор тебя люблю,
Ведь ты во всём похожа на мартышку?!

И уши у тебя стоят торчком,
И перхоть, словно снег, покрыла плечи,
И глаз косит, и нос торчит стручком...
Ни рожи, ни ума – похвастать нечем!

И что я вообще в тебе нашёл?
Ты «кровь сосёшь», играешь мне на нервах,
Кривые ноги ковыряют пол,
А груди – два блина и оба первых!

Мы виделись с тобою столько раз...
Точнее – два... вздыхали оба томно.
Я помню, что в тебя влюбился враз,
Но вот лица почти уже не помню.

И ты ли это? Как тебя зовут?
При встрече не спросил. Не важно. Глупо.
Хочу тебя в кустах, где псы живут...,
Хочу поцеловать..., но, чур, не в губы.

Твой кариес меня уже достал.
Мне снится по ночам твоя улыбка,
Вернее, твой коричневый оскал...
Приди ко мне скорее, моя рыбка.

P.S.:
Я ядом и вином смочил листы.
Письмо порежь – клочками легче кушать.
Но, если прожевать не сможешь ты,
Засунуть можно их... хотя бы в уши!»

Последний ответ от неё:

«Письмо доела. Это был отстой.
Таких мучений нет ещё на свете.
Приду к сараю, но уже с косой –
Мы вместе пожуём листочки эти!»