Над банькой дым как рваные кальсоны...

     Над банькой дым, как рваные кальсоны,
                осенний ветер в небе полоскал.
     В оконце вылетали мат и стоны,
                и веник весело по заднице хлестал.

В замёрзшей луже снимок неба, качаясь, в проводах балдел.
Фонарь разбитым окуляром на свой анфас с столба глазел.
На лавке дед курил махорку, с устатку бражку с банки пил.
Цигарки дым его вдогонку к дымку над банькою кружил.
И пахло квасом, хлебом, водкой, рекою в стылых берегах.
Да новой просмолённой лодкой, уже почившей на козлах.
Река ещё играла в перекатах, а камыши ржавели в кромке льда.
Штыками трёхлинеек на солдатах на переправе ротой в некуда.
А дверца в баньке отлетела, сосед купнуться побежал.
Волна на мостик накатила, сосед нырнул, а дед заржал.
И счастье эхом закружилось, ломая с смехом первый лёд.
А солнце в небе улыбнулось, душа, как Ангел, в небо прёт!
Штаны одеть забыла в спешке, но веник взяла и поёт.
И веник крутит, как пропеллер, и что то Господу орёт...
Степенный псина удивлённо на беспредел души смотрел.
Камыш привет душе вдогонку, танцуя радостно, шумел.
Старик позвал свою старуху, и в баньку парится ушёл.
А пёс, зевнув на энту скуку, блоху на заднице нашёл.

     Туман над речкою в кальсоны
                одел ржавеющий камыш.
     И снова в баньке мат и стоны,
                а в деревеньке гладь да тишь...