Печальный рыцарь

Увенчано небо осенним гротеском,
Усеяны звезды кристаллами льда,
А в ванной, в цветочек, висит занавеска.
Я в ванной… во власти тяжелого сна.
И снится мне небо в осколках зеркальных,
И рыцарь в доспехах на белом коне.
В глазах его светло-небесных, печальных
Сгорает колдунья в священном огне.
Он бродит по небу и ищет прощенья,
Печален и кроток у рыцаря взор.
На землю он ищет пути возвращения,
И слышен печальный его разговор:
- Когда-то я жил, печали не зная,
Сердца покоряя прекраснейших дам,
В турнирах соперников всех побеждая.
И был неподвластен я даже годам.
Но вот мне однажды случилось влюбиться
В прекрасную деву с огнем в волосах…
На ней, непременно, хотел я жениться,
Чтоб брак заключен наш был на небесах.
Сражаясь за сердце, ей пел серенады,
Любовные оды я ей посвящал,
В турнирах: побед отвергал все награды,
Лишь сердце ее получить я мечтал.
Так минули годы, я стал многим старше,
Но сердце мое все стучало по ней.
Она расцвела и стала лишь краше:
Рыжеволосой хозяйкой полей.
И надо же было такому случиться,
Я словно тогда пробудился от сна…
Так вот: моим снам суждено было сбыться,
Ведь сердце свое она мне отдала.
В ту пору должны были мы пожениться,
Летал я от счастья и жил, как во сне,
Но надо же было беде приключиться:
Ее обвинили тогда в колдовстве…
Я был тогда сломлен великой печалью,
Не знал, что мне делать и как же мне быть.
Тогда, в час великого очень отчаяния
Решил я за нею в ночи проследить.
…Луна была полной той летнюю ночкой,
Я глянул в окно, наблюдая за ней:
Стояла нагая совсем, без сорочки
Невеста моя в окружении свечей.
Шептала слова совершенно неслышно
И жгла корешок от зажженной свечи,
Движения делала странные слишком,
Взрывая безумие пылкой тиши.
И был я раздавлен, тем, что я увидел,
Сражен был я силой ее колдовской.
В тот миг я ее даже возненавидел,
Стоя под яркой, как солнце, луной.
А утром пришел я к ней в спальню, со стражей,
В темницу я бросить ее повелел,
Чтоб к вечеру казнь состоялась. И даже
Я слушать мольбы ее не захотел…
…Вот вечер. К столбу привязана дева,
И хворост обложен со многих сторон.
Но только лишь взор подняла она к небу,
И только один издала всего стон.
Уж факел в руках моих, масло налито,
И скоро уж пламя оближет ее
- Ну что же, раз скоро ты будешь убита,
Скажи мне последнее слово свое…
Она подняла на меня свои очи
Полные грустной, безмерной любви:
- Возлюбленный мой, я тебе напророчу
Скитания в вечности звездной тиши.
Ведь я умираю любя, как и прежде,
Но больше тебе не ходить по земле,
И быть тебе рыцарем в белой одежде
На белом, во звездах, небесном коне…
И я, умирая, тебя заклинаю:
Искать тебе вечно мое воплощение,
А коли найдешь… то не обещаю,
Что точно получишь мое ты прощение…
…Я видел тогда, как она умирала:
Ни выкрика боли. Взгляд полный любви.
В глазах же моих только пламя плясало,
Сжигая весь гнев, разлитой по крови.
И вот, в ту же ночь узнал я случайно,
Что дева моя лечила людей.
За жизни детей боролась отчаянно,
Рискуя за это лишь жизнью своей.
А я то, дурак, на костер ее мигом,
И ведь даже слушать ее не хотел…
И ночь взорвалась отчаянья криком
Моим. Я от ужаса похолодел.
И только когда я понял, что сделал.
Сознание я потерял в тот же миг…
Проснулся же я уже рыцарем белым
В небесной тюрьме… одинок, как старик.
И с этих вот пор, уж столетье какое,
Ищу я возлюбленной девы прощение.
Отказ мне дало воплощение шестое,
Но ты – есть седьмое ее воплощение…
И я искупил всю вину в полной мере,
Хотя понимаю: прощенья мне нет.
Но я до сих пор грущу о потере…
Люблю! По прошествии тысячи лет.
Прости меня, милая, юная дева,
Мы оба устали на пару с конем…
- А я не держу на тебя больше гнева,
Свободен ты ночью, свободен ты днем!
Свободен, как птица. Свободен, как ветер,
И я отпускаю тебя, бог с тобой.
И пусть будет чист, и пусть будет светел
Твой путь возвращения на землю, домой…
И тут я проснулась. Вода ледяная.
А в ванной, в цветочек, висит занавеска,
В окошко луна улыбнулась больная,
И небо увенчано звездным гротеском…