Вдруг, всё же, хороший...

Молю же, уйди, уйди.
Снова сплетаю венок из пальцев, дрожащих, тающих -- нервный плач,
не уходишь, не слышишь,
а сверху -- топот по крышам, гром -- как грач,
ходит, стучит, возражает
мне, моему воображению.
Он-то знает,
что ты не поэт, а я не поэма, к сожалению, и что не клюет на это крупная рыба --
что ты не клюнешь, а взмоешься, взмолишься: отстань мол, не стоишь ты меня...
А я, знаешь, как червяк
уползаю в себя, в сухую глину...
Стучит. Сердце, наверно, а есть ли оно -- такой-то пустяк...

А ты и не знаешь, что я
так пишу, до стука,
Потому что боюсь тебя.
Звука твоих шагов, голоса твоего -- цвета извести, искр в глазах -- на дне, где водоросли и осьминоги -- не доросли ещё до того, чтобы вылезти...
Ты не такой уж хороший, а вот --
душит, грезит меня, тянет ношей --
и все твои тени, портреты...
Дошей уж нитку эту, затягивающую, волнующую.

Сказать тебе, может, дать знать?
Страшно за надежду мою -- негуманно, наверно, самой ее убивать,
подождать бы немножко будущего...
вдруг -- все же -- хороший...