Роспись кувшина

Так мальчик голубиной шеей заворожён,
так атлеты бегут по стадиону амфоры,
так на аэродром садится алюминиевый дракон
развёрнутой во времени и пространстве метафорой.

Инструмент ли ты языка,
копьё ли, брошенное одиночеством
в небеса и летящее слепо
к неизвестной цели? – Примериваться, пока
ледяная безлюдная ночь черства
горбушкой чёрного хлеба.

Только зрелищ! Запоминать, как просвечивает наряд
осеннего клёна – обряд похоронный, – мурашки по веткам,
как тени от слов на листах дрожат
под мистическим ветром.

Вот она наступает по всем фронтам,
в руках у неё города и эпохи
дышат любовью, гневом, алыми
сполохами битв, – а писаки нам
плачутся, как дела её плохи.

Поэзия не следит за журналами.

Ей важней, что липовый отряд
в белых гетрах на запах бежит к сирени;
что бродячие псы исподлобья на прохожих глядят
с мученическим смиреньем;
что однажды шагнул – и нет пути назад
по канату сплетённых стихотворений.

Воздух обнял – и шею готов сломать,
истребитель заходит на цель, от восторга
с ужасом одуревши, – а всё не стать
молодеющим ангелом Сведенборга.

Время расправляет пергамент
и показывает то прах, то дым
зазывалой-фокусником – на устах елей, –
обманывая старцев полигамной
славой, давая на чай молодым.

Поэзия не помнит своих создателей.

Всех делов-то – поднимать себя за
клок волос – фотосинтез по выдаче
в две горсти, – чтобы солнечная фреза
контур тёмного смысла могла выточить.

На распродаже подержанных факелов получать
удостоверение в испытанной благодати;
или знать, как посмеивается сквозь печаль
несговорчивый демон Сократа;
или стать сосной, горящей в лучах
своего заката.

Ночью топорщатся иглы на голове,
утром хлебнул росы и забываешь, кто ты, –
не пророк, но уверовавший в себя человек
обживает родные пустоты
молчания да ереси.

Поэзия не прописана в мире сем.

Всё гостит друг у друга. Ради Бога,
обойдёмся без бога – строк, полей,
откровений. В такой дыре
мудрено отыскать к нему дорогу,
одной ногой в античном акрополе,
другой – в буддийском монастыре.

Переполняет чернильная вода
кувшин из белого дерева,
раз навсегда –
разбей его.