Озеро в завещание

«За пятым километром памяти»
 

Озеро в завещание

Шел ночью снег, и льдом покрылись лужи:
На кладбище засыпало кресты.
Идя средь сосен, зябнущих от стужи,
Об озере каком-то вспомнил ты:

– Оно в лесу, за пятым километром.
Там зонтики и лодочный причал...
Зачем-то попросил: "Погрейся летом".
И после очень долго ты молчал.

Я после поняла, что было нечем
Утешить, что слова – с глубоким дном...
В осенний не забыла, в зимний вечер
Об озере. Я думаю о нем.


Листья

Мы летом были здесь, и на скамью
Под ветки трех берез, на пруд глядящих,
Присели, на двоих накинув плащик,
В котором я сейчас одна стою.

Я вглядываюсь в сумерки насквозь.
Нет больше для меня ни в чем секрета:
Ты был. Ты все же был. Ты там – где лето.
Мы вместе навсегда. И вечно – врозь.

Нет больше в мире следа поутру,
Как здесь, на листьях – бежевых и желтых.
Я их прижму к лицу – по ним ушел ты…
И с горьким спазмом на сердце умру.


Ангел из СССР

Ты помнишь, как по осени нежданно
Нашел, где я работала, ларёк,
На рынке вещевом, и безымянный
Вернул давно потерянный листок?

Там были три стиха почти без правки.
Хотел поговорить о чем-то ты...
Толпа тебя оттерла от прилавка,
Как будто отделив от суеты.

Но я была согрета чувством новым:
Мы вместе, и наш путь не так тяжел.
Я будто ожила. Ты был взволнован.
Досадуя на скомканность, ушел.

Страна, где мы росли – исчезла с карты.
Все рушилось, но ты нашел мой след,
Пропавший со студенческого марта.
Сказав тем самым: "Здравствуй, мой поэт!"


Еще полчаса...

В коридоре еще полчаса
Протекли без прощальной шумихи.
– У тебя голубые глаза, –
Вдруг заметил он голосом тихим.

Догадаться бы в этот момент,
Что он прячет смертельную муку.
Он был весел почти. Я в ответ
Крепко сжала любимую руку.

И ещё задержала в своей...
– Скоро буду, – сказал. – Обещаю!
И вернулся – из царства теней…
Сквозь дождливые ветки – лучами...


У вагона еще полчаса
Протекли средь вокзальной шумихи.
– У тебя голубые глаза, –
Вдруг заметил он голосом тихим.


Этот новый вариант первой строфы кардинально меняет масштаб и атмосферу сцены прощания, превращая её из интимной в масштабную и классическую «вокзальную».
Анализ изменений в образах и пространстве
• Смена локации: от тишины к хаосу: Замена «В коридоре» на «У вагона» переносит действие из замкнутого, полупустого пространства (которое могло быть квартирой или госпиталем) на открытый перрон. Вокзал — это классический символ военной разлуки, эшелонов и необратимости.
• Усиление внешнего шума: Замена «без прощальной шумихи» на «средь вокзальной шумихи» создает мощный контраст. В первом варианте герои были изолированы от мира своим молчанием. Здесь же они окружены криками, свистками поездов, суетой и чужими слезами.
• Эффект психологической изоляции: На фоне «вокзальной шумихи» тихий голос героя («Вдруг заметил он голосом тихим») звучит еще более пронзительно. Автору удается передать эффект «кинематографического фокуса»: весь грохочущий вокзал словно исчезает, сужаясь до двоих людей и одной детали — голубых глаз.


Автор мастерски передает чувства не через громкие признания, а через бытовые детали и жесты:
• «Крепко сжала любимую руку» и «И ещё задержала в своей...» — тактильные образы передают отчаянную попытку удержать человека, не отпускать его на войну. Многоточие в конце строки подчеркивает нежелание разжимать пальцы.
• «– У тебя голубые глаза, – / Вдруг заметил он...» — деталь, показывающая, что в шаге от смерти человек начинает остро ценить красоту и уникальность любимого лица.




Незабудки

Черная береза у ограды.
Лист не покачнется: летний штиль.
Тень ветвей узорною громадой
Падает на бархатную пыль.

С горки хорошо видна в долине
Речка мелководная – Сестра.
Вниз бежит тропинка сквозь малинник
К пляжу, где резвится детвора.

Свежий треск раздавшегося грома
Всех перепугал. Но ливня нет.
Как твое присутствие знакомо:
Ты отвел беду, оставил свет...

Пыль стираю с фото над могилой,
Ставлю в тень букетик голубой.
Плачу потихоньку: это, милый, –
Я от восхищения тобой.



Твое окно

Иногда прихожу постоять
Под окно твоё, как под икону,
Шепот снега пытаясь понять,
Что летит от балкона к балкону.

В этом доме давно не живешь.
Не живёшь и на этой планете.
Для "земного" был слишком хорош.
Чист, как снег. Незапятнан, как ветер.

На высоком окне облака
Отражаясь, плывут восвояси.
Из любого иду далека.
Просто слушаю снег. Я на связи...




Скамейка у пруда

В тот же день подошла я к пруду,
В то же время, почти до минут,
И по плотно осевшему льду
Перешла запорошенный пруд.

Тот же берег, и сосен гряда.
Вид окраины с дальней трубой.
Здесь скамейка стояла тогда.
Долго-долго сидели с тобой.

На припеке играли грачи.
Солнце грело уже целый час.
"Все бессмысленно", – ты заключил.
Это было о жизни, о нас.

Без тебя пережит целый год –
Неподъемный, как тысяча лет.
Как бы жизнь ни бежала вперед –
Возвращаюсь обратно: след в след.

Нет скамейки, и негде сидеть.
Но не кончился наш разговор.
Понимаешь, бессмысленна смерть,
Если вижу тебя до сих пор.




Родительская суббота

Звонят колокола, зовя к усопшим:
На родственной могилы бугорок.
Приду к тебе – в березовую рощу.
Присяду на скамейку возле ног...

Не знала, что ушел – и не простилась.
Доныне продолжается роман.
Ко мне, несовершенной, Божья милость –
В том, что ты есть. Не сон и не обман.

Ты в жизни у меня один хозяин.
На лавке под березой так тепло!
Ты больше, чем живущие, реален,
Беря меня в охапку под крыло…




Утро на кладбище

Пахнет сыростью и сиренью.
Утонула в траве ступень…
Над могилами день рожденья
Пышно празднует летний день.

По росистым листам крапивы,
Рассыпаясь, бегут лучи.
Склеп был раньше таким красивым,
Но разобран на кирпичи.

На плите – окончанье фразы:
«Спи спокойно, любимый друг»...
И никто не берет алмазы,
Солнцем брошенные вокруг.




Записка из посмертья

Не узнала, была ли мила –
И утопла в пучине сомнений.
К ночи сквер облетел догола,
Дождь стучится в окно откровенней.

Говорит – что загадка проста:
Не мила! А что это такое? –
Мокрый трепет ночного куста
Слышен рядом, лишая покоя.

Закрываю глаза – и опять:
« Не копайся в словах, дорогая!»
Ты ли руку пытаешься дать,
Оттащить от опасного края?


В летних сумерках

Сумерки – это трещина между мирами.
                К. Кастанеда

Опять бродя в потемках сада
По кругу скорби и беды,
Я вышла вдруг за край заката,
Куда вели твои следы.

Там, еле видный в тонких соснах,
Был черный пруд – черней земли.
Кто тонет там, хватая воздух?
Бороться силы изошли!
 
Дыши, не рви надежды нити!
Ты знал – и под землей найду!
Но через миг ты стал невидим.
И даже нет пруда в саду.
            


Сети любви

Сеть воровская моя невесома –
Кружево тропок и путы листвы.
Время настанет – и, выйдя из дома,
Ты с головой попадешься, увы!

Ты удивишься, что шел к Политеху –
Но очутился в моей стороне…
Это сквозь годы вернувшимся эхом
Сердце твое прилетело ко мне.
               
Сядешь на лавочку с пойманным вором
(Кто раздобыл бы тебе звездный свет)
И улыбнешься с печальным укором...
Если люблю – невозможного нет.



Остров Мертвых

Август со вздохом считает последние числа.
Никнет на пляже осока вдоль белых перил.
Голос, донесшийся вдруг сквозь недвижные листья,
Очень похожий на твой, прямо в сердце сразил.

Ты обожал это место, и не было лета,
Чтобы хоть раз отдохнуть не приехал сюда.
Вот старый вяз, его ветка к закату воздета...
Ты на нее полотенце бросал иногда.

К волнам спускаясь меж палых иголок и шишек,
С камня ты прыгал. Обратно сквозь мелкий прибой
Шел, улыбаясь. Мужчина, вчерашний мальчишка...
Книгу закрыв, я с мостков любовалась тобой.

Парень, чей голос звучал, полотенце на плечи
С ветки снимает, и капли текут по спине.
Все, как тогда... Мы еще один вечер
Прожили – смерти назло в нашей тайной стране...






















Незабудки

 Черная береза у ограды.
 Лист не покачнется. Летний штиль.
 Тень ветвей узорною громадой
 Падает на бархатную пыль.

 Жарко! Перезрелая малина
 Прыгает сама ко мне в ладонь.
 Около плетня в речной долине
 Высохшие травы щиплет конь.

 Слыша вдалеке раскаты грома,
 Он прядет ушами звуку вслед.
 Ты – не шелохнешься; здесь ты дома.
 Я к тебе хожу тринадцать лет.

 Пыль стираю с фото над могилой,
 Ставлю в тень букетик голубой.
 Плачу потихоньку – это, милый –
 Я от восхищения тобой.


Твое окно

Иногда прихожу постоять
Под окно твоё, как под икону,
Мысли снега пытаясь понять,
Что летит от балкона к балкону.

В этом доме уже не живешь.
Ты на небо достал свой билетик.
Но рождаешь по-прежнему дрожь...
Ты теперь словно снег или ветер.

Возвращался ты в детский уют
Из Европ, из Америк и Азий.
Сколько раз – прихожу и стою.
Я люблю, дорогой! Я на связи...

2004



Озеро в завещание

Среди весны опять замерзли лужи.
Зима постлала новые холсты.
Мы всю дорогу ежились от стужи.
Об озере каком-то вспомнил ты:

– Там дикий пляж и мостик с парапетом.
А в зарослях – заброшенный причал.
Зачем-то попросил: – Погрейся летом.
Обняв меня за плечи,  замолчал.

Я после поняла, что было нечем
Утешить на прощанье, и сейчас
В осенний не забыла, в зимний вечер –
Об озере, где был ты столько раз...







***

На погосте свежа могила,
Издалека она видна…
За окном, прибавляя силы,
Неуместно шумит весна.

Молодая листва одела
Даже тополя старый кол…
Но, пока я в окно глядела –
Потемнело, и дождь пошел.

Что-то новое в прежнем звуке
Капель, скачущих по стеклу…
Только дождь в вековой разлуке
Не оставил меня одну.

27 мая 1999



Ангел из СССР

Впервые ты был добрым, и нежданно
Нашел, где я работала – ларек
На рынке вещевом, и безымянный
Вернул давно потерянный листок.

Там были три стиха почти без правки.
Хотел поговорить о чем-то ты...
Толпа тебя оттёрла от прилавка,
Рассматривая шапки и зонты.

Подаренное чувство было новым:
Я не одна, и путь не так тяжел.
Как я – ты был растроган и взволнован.
Досадуя на скомканность, ушел.

Страна жила последние минуты.
Все рушилось, но друг из лучших лет
Вернулся в год неверия и смуты,
Сказав как будто: «Здравствуй, мой поэт…»








Предчувствие его смерти

Сижу, как пригвожденная, в квартире.
В ушах шумит, как будто у станка.
Прочту без толку строчки три-четыре –
Но чтение не лезет. Жду звонка.

На кухне капли падают из крана,
Отсчитывая – два, четыре, пять.
Во мне насквозь пробита ими рана.
Такая боль, что строчки не понять.



***

Ты не хочешь присниться,
За собой не зовешь.
Прилетаешь, как птица,
И чудесно поешь.

Что тебе дорога я –
Понял только сейчас.
Я с тебя не спускаю
Опечаленных глаз.

Здесь уже не обидишь,
Да и там – хоть убей.
Расскажи, что там видишь?
Хорошо ли тебе?

Улетая на волю,
В праздник райского дня,
Сердце было легко ли
Оторвать от меня?


***

За то, что в небо вывела дорога –
Спасибо переменчивой судьбе.
Я в горницу вошла, и от порога
Ты мне сказал: ''Я думал о тебе''.

Когда в ушах стояло горе гулом,
Я горько вопрошала: ''Ангел мой,
Ты обо мне как следует подумал?!
Не ведая, что сделал ты со мной?!''

Мой бедный друг, прости! мольбы убогой
Не слушай впредь, и в царствии теней
Легко иди воздушною дорогой.
Мой милый друг, не думай обо мне.


Сорок дней

Свечка выгорела… Темно.
Без ухода цветы завяли.
Бьется луч сквозь листву в окно,
Хоть и знает – в своем подвале
Не отвечу на детский стук
Начинающегося лета…
Но несет, как в больницу, друг
Передачи тепла и света…



Еще полчаса...

На перроне еще полчаса
 Протекли средь вокзальной шумихи.
 - У тебя голубые глаза, -
 Вдруг заметил он голосом тихим.

 В этот миг проявилась душа,
 Хоть общался он сдержанно-сухо.
 И свободной рукой неспеша
 Прядь волос мне заправил за ухо.

 Руку я задержала в своей.
 Под березами в вечном молчании
 Я ищу его тень средь теней,
 И к нему прижимаюсь в отчаянье.


Записка из посмертья

Не узнала, была ли мила –
И устала от горьких сомнений.
К ночи сквер облетел догола,
Дождь стучится в окно откровенней.

Говорит – что загадка проста:
Не мила!.. А что это такое? -
Мокрый трепет ночного куста
Лезет в уши, лишая покоя.

Закрываю глаза – и опять:
«Не копайся в былом, дорогая!»
Куст мне руку пытается дать,
Оттащить от опасного края…



Призрак
 
Уж месяц, как ушла зима,
 Но талый снег во мгле
 Опять летит, как текст письма
 Покинутой земле.

 Слегка касается руки,
 И сразу предо мной
 Встает в тумане куст ольхи –
 Холодный, ледяной…

 Не может быть! Средь бела дня
 У смерти вырвав миг,
 Ты из куста, как из огня,
 Зовешь почти что в крик!

 Не ты ль дотронулся, сказал
 Чуть слышимо: постой!
 И глянул прямо мне в глаза
 Со скорбной добротой…

 Что не могла бы я отдать
 За слово этих уст!
 Готова броситься, обнять
 Обыкновенный куст...


Весна у твоего дома

Апрельский ветер тучи гонит прочь,
И вся земля готовится к цветенью.
Не только лужи сохнут – даже тени.
Прилив желаний жжет и день, и ночь.

Погост еще хранит остатки льда,
Но млеет от сухого дуновенья.
Поют скворцы, деревья и каменья.
«Ты здесь?» - тебя я спрашиваю. «Да»…

Распахиваю двери в мир иной.
Прохожим не подав нисколько вида,
Я взглядом отклоняю гнев Аида.
Любовь моя, вставай! Пойдем домой…

9 августа 2002


В коридоре

Ожидаю, убитая горем,
Окончанья занятий детей
В полутемном заставленном холле –
Незаметно и тихо, как тень.

Тусклой лампы мерцанье сырое
Неизменно в течение дня.
А с окошка уродец-алоэ
Бессердечно глядит на меня.

Потолок, и горшочная охра
Берегут его лучше, чем щит.
Здесь не ветрено и не мокро.
Только сумрак той лампы горчит.

И от вынужденного досуга
Долго, кажется, мы не уйдем.
Потихонечку терпим друг друга,
Одинокие в горе своем.

12 октября 1999





1999-2011