Рассказ старого артельщика

Расплодились евреи по миру.
В стороне русской прочно осели.
И пишу я в Горком Самуилам
из своей рыболовной артели.

Мол, опять бригадир запрещёнкой
бить стерлядку давал указанье,
и я чую сегодня печёнкой:
ожидает меня наказанье.

Ничего не ответили «сверху»,
Самуилы вертели носами,
а из банок стерлядка на сверку
на складах улыбалась глазами.

А потом бригадир возмущённый
увольненьем меня затабанил,
и я сделался шибко учёный,
стало сердце тяжёлым, как камень.

Ах, умеют они, Самуилы,
получать от парткома квартиры,
присосалися прочно, ребятки,
и не жалко им нашей стерлядки.

И хожу я теперь вдоль забора
на прогулке, с отметкою «вора»,
утомлённый брюзжаньем, безверьем,
для страны своей сделавшись зверем.

И корю я себя за письмишко,
нет, не стал я от зоны добрее,
и склоняю порой, как мальчишка,
незнакомого вовсе еврея.

Об одном иногда я жалею,
будь я чуть пошустрей, поживее,
то оставил в портфеле бы "шашку",
и Горком не читал бы бумажку.


13 июня 2011 г.
С-Петербург