Ах, водевиль, водевиль!

Догорали в подсвечниках свечи.
http://www.stihi.ru/2011/06/05/7641

Версия жены:

В жизни я - ну, почти недотрога,
Но в прозрачном была пеньюаре.
На мои аппетитные ноги
Он смотрел в полупьяном угаре.

Вечер миленько так начинался:
Я забросила нафик заботы,
Милый друг мне в любви признавался...
Муж, зараза, вернулся с работы.

Я любовника в шкаф затолкала,
А сама улеглась на постели,
Чтоб подумал, что век его ждала.
После секса мы вкусно поели.

Он заснул. Вдруг вам - здрасте средь ночи!-
Захрапел в шифонэре любовник -
Муж проснулся и что было мочи
Заорал, зацепившись за столик.

Встав на цыпочки, к шкафу подходит.
Постучал, но никто не ответил.
Тут носок в уголочке находит,
Раньше он там его не заметил.

Дальше всё, как в шальной карусели:
Шкаф ломал, гад, и спрашивал:"Кто там?"
А любовник представился: "Ленин".
Не, ну конченых два идиота!

Муж совсем очумел и заглючил,
Но когда Ленин высунул руку -
Он икнул и забился в падучей.
Я козлов двух беру на поруки.

Версия любовника:

Меня тёлка к себе пригласила,
Я поел и нехило так выпил.
Всё вообще начиналось красиво,
А потом мне напомнило триллер.

Догорали в подсвечниках свечи,
Меня взглядом она пожирала,
Я пел песни о нашей с ней встрече,
А внутри всё горело пожаром.

Вдруг к нам в двери стал кто-то стучаться.-
Открывать было так неохота.
В тот момент, когда с дамой случался,
Муж внезапно вернулся с работы.

Курва в шкаф свой засунула затхлый,
Я уснул: ну, усталый был что ли.
Там стоял одуряющий запах
Нафталина, как средства от моли.

Сколько спал я, в натуре, не помню.
Разбудил меня крик идиота,
Что мне будет мучительно больно.-
У него начиналась икота.

Я подумал: наверно я умер
И лежу в том гробу, в Мавзолее,
Чтоб казаться, что я очень `умен,
Я представился просто так: "Ленин".

Чел не выдержал этих ударов,
Для лоха было всё потрясением.
Заикал он и в страшном кошмаре,
Бился `об пол башкой с сотрясением.


Версия мужа со слов врача-невропатолога:

Поступил средних лет к нам мужчина. 
Был больной в состоянии шока.
Мы два куба вкололи бромида,
А вообще было много мороки.

В личной жизни у психа проблемы:
У любовницы снова заботы.
Не распутывать чтобы все схемы,
Он пораньше вернулся с работы.

Сразу он ничего не заметил,
Как всегда выпил чуть и покушал.
Про себя пациент мой отметил,
Что "лапшу ему весят на уши".

Догорали в подсвечниках свечи,
Он заснул в полупьяном угаре,
И проснулся в часу первом ночи,
Заорал - думал что на пожаре.

К шифоньеру супруги пробрался,
Стал стучать - дверь ему не открыли.
Он подумал, что где-то набрался,
И его на морозе забыли.

Но, когда вдруг из шкафа, как с гроба,
Человек вышел с именем "Ленин"...
Пациенту вдруг сделалось плохо -
Наступило в мозгу помутнение.

Остальное всё видит в тумане:
Говорит про какие-то свечи,
Обвиняет он Смольный в обмане.
И вождя мускулистые плечи.

Версия полицейского:

Завалили подонки делами:
Я до ночи сижу на работе.
А вчера вызов был к одной даме,
Мне б её, бляха муха, заботы.

С виду это опять бытовуха,
Арестован виновник с поличным.
Была дама обычная шлюха,
А веду это дело я лично.

Гражданин и гражданка не в браке,
И диван у них был местом встречи.
Совершать чтобы акт не во мраке,
Жгли они незаконные свечи.

Занимались там сексом оральным,
Распивали спиртные напитки
И вели себя в край аморально! -
(По словам сумасшедшей соседки.)

Потерпевший вернулся с работы -
Этот факт зафиксирован точно.
В шкаф проник нарушитель с охотой.
Состоялась затем ставка очно.

Находясь в небольшом опьянении,
Потерпевший ломал в доме мебель.
Избегая к себе подозрения,
Аферист и представился: Ленин!

С потерпевшим случился припадок -
Первый раз голым Ленина видел.
К форме "ню" он не очень был падок,
Этим видом вождь чувства обидел.

Пострадавший избит при паденьи.
Приложил обвиняемый руку? -
Скажет следователь обвиненья.
Соучастница просит поруки.

Дальше всё, как в шальной карусели:
Отпечатки, эксперт криминальный.
Репортёры вдруг тьмой налетели
И прославили в прессе центральной.

Версия соседки.

Эта б..ть к себе часто водила,
Пока муж ихний был на работе,
Я за нею давно уж следила -
Надо знать с кем в подъезде живёте.

В этот вечер опять сталась случка:
Были слышны и крики, и стоны.
Что потом вытворяла там сучка! -
(Стены сделаны, как из картона.)

Грязной оргией там занимались,
Пили, жрали  - смотреть неохота.
Слав-те господи, петь перестали! -
Муж-то ёйный вернулся с работы.

Опосля что там было не знаю -
Я покушать к плите отлучалась,
А вернулась, допив ведро чаю,-
Дрянь какая-то об пол стучала.

Я в полицию, к вам, позвонила.
И им в точности всё рассказала.
Может что-то, милок, и забыла.-
Я под старость на слух слаба стала.

Версия   писателя-криминалиста:

Дальше было судьбы продолжение:
Спрятан  в шкаф был любовник-картёжник.
Пропустил муж следы преступления -
Оставлять жЁн одних ненадёжно.

Задремал муж. Чу! Звуки средь ночи.
Слышит храп он сквозь сон и не верит,
И открыв свои чёрные очи,
Он подходит на цыпочках к двери.

Он стучит в шифоньер и взывает:
"Выходи, тот который боится!"
Слышно только, как там подвывает,
Словно ухает страшная птица.

Вдруг затихли все жуткие звуки,
Только слышно за дверью сопение.
А у мужа усилились глюки
И возникло желанье к отмщению.
 
Всё наполнилось тишью звенящей,
В шифоньер мужика не пускают.
Он хотел быть хоть мышью шуршащей,
Только б знать, что за этим скрывают.

И за дверью пошло шевеление:
Видно муж разбудил там кого-то,
Кто открыто, без доли смущенья
Спал с женою сего идиота.

Зазвучал голосочек картаво:
"Что вы, батенька, так раскричались?
Вот какой несознательный, право.
Видно вы "Капитал" начитались.

Ленин Я! Вы меня не узнали?
Взвейтесь искрами пламени свечи!
Меня долго сомненья терзали:
А действительно жить можно вечно?"

Протянул он товарищу ручку
И лукаво сказал, усмехаясь:
"Одолжи сто рублей мне, голубчик,
А иначе узнает всё Сталин!"

У парниши случилась икота,
Побледнел, зашатался бедняга.
Он затрясся и словно для счёта
Шаг вперёд дал, назад - аж два шага.

Рухнул он и забился в падучей,
Была вызвана скорая служба.
Несмотря на диагноз страшнючий,
Победила, как следует дружба.

Дальше шло, как в шальной карусели:
Опера, санитары, анатом.
Повязали вождя, оборзели,
И отправили в ссылку этапом.

Стало тихо над всею Москвою,
Над Израилем звёзды, как свечи.
Всё случилось вечерней порою,
И никто ничего не заметил.