Капель. Течёт вода, кружит

Капель. Течет вода, бежит
по улочкам косым,
по водостокам труб и плит
залатанных седин.
Узорчатая кладезь вид
не портит статность, но хранит,
водою заточив гранит,
картину как Куприн.

Меж тем предчувствие луны
асфальтовости луж
хладящим отблеском светил
потусторонних душ,
фантомы чьи белом белы
в воде стоят, отражены
от вышины и до стены,
смывает чуждо в глушь.

Коробки окон. Фонари
горят, светать пора
и, от любви и до любви -
несчастная пора.
Застывший град, последний Рим,
витрин пустых ультрамарин,
трамваи в парках, лишь такси –
спасенья доктора.

Река впадает. Взор на брод -
меняются века
и на руке хрустальный лёд,
как и на облаках,
тяжёлый лад, небесный прах,
вода застыла на щеках,
и на устах, смакуя страх,
воспоминаний мёд.

Плакучесть ив - всего лишь миф
булгаковских садов.
Ни жив, ни мёртв, ни искусив
несорванных плодов
над пенным небом облаков,
зачёркнутых на век прудов
из списка неживых трудов,
недогоревших рифм.

Некислой известью дождя
в ссутуленности крыш
река слетает на меня -
махровой неги хлыщ
и ставни рвут мученья тишь
декоративных сводов ниш,
и лишь взорвавшийся гашиш
уносит в тополя.