Конец света

Исходит год, уж скоро новый, зима сменяется дождём. Конец всему, но только клёвый, мы каждый год всё ждём и ждём... Бетон, паркет, ковёр в прихожей и телевизор на стене нам намекают, что похоже мы вновь остаёмся в дерьме.

Я жил себе, не зная - минет тот день, событиями полн, когда история воздвигнет меня к себе на небосклон. Но годы шли, и радость тихо ко мне на цырлах подошла и, не связав как прежде лыка, пристала благостно мила. И в первый раз взглянув сквозь призму, угрюмой рожею косясь, – узрел я голую отчизну у края бездны, там где вязь.

Уж не могу припомнить время, когда собою молод, свеж, я попадал ногою в стремя и испрожнял тоску и нежь. Стал важен, как и все, кто в август вошли путчистам вопреки под гусениц асфальтный лакмус, и чьи-то злые языки. Но путч прошёл, убрали танки, и Ельцин оказался плут, мы пили спирт без валерьянки, и ждали беспробудно суд. Но суд купил какой-то хитрый, Фемида подалась в бега. Задорный, молодой и бритый забрался вверх, и с высока всем объявил о том, что ждали, и замочив в сортире тлю, которую не опознали, забрался выше - к алтарю. Назначил старшего, дал волю народам дальних волостей, оттяпал куш, раздал всем долю и соизволил ждать вестей.

Я уж не мальчик, чтобы помнить какой тогда был год, но в раз желудок водкою заполнить я литром мог всего за час. Сейчас ни водки нет, ни пива, а в спирте вновь один метил. Мы все заложники розлива каких-то сказочных чудил. Весна прошла, пройдёт и лето, за осенью придёт зима. Конец не виден, нету света, примета видимо не та. Ведь грянет свет в конце туннеля, хотя не долог его путь. И веря под конец, не веря, - не знаю я, не знает суть.

Живешь себе, не чуя хлада, как впрочем и тепла уже... Бармен, давай-ка ёбнем йада! Опять ***во на душе.






Максим Новиковский, 2011