Болею

Как странно. Я болею. Я думал, что меня отпустит еще давно, но почему то это чувство, ощущение, не отпускает меня уже долгое время, обосновавшись и разбив лагерь, наломав дров для душевного костра, и видно, что несколько неосторожных обитателей его не умеют обращаться с огнем, что грозит и манит лесными пожарами, порою прекрасными, порою губительными для тех, кто осмелился приютить у себя чудо-сожителей. Пожар съедает все то, что строил я с годами, и может быть, это и есть так называемое очищение огнем? И почему душа моя на это уже согласна? И почему готов, хотя сам осознаю прекрасно, что не готов я вовсе, но зная себя, я понимаю, что иначе никогда не решусь. Если бы не пожары, сидел бы на том месте у реки, жарил рыбу на самодельной сковородке, запивал березовым соком. Теперь я почему-то в пути, но захватить успел практически все, но все же жаль, что там осталось. Но каждый миг, пожалуй, мы сожалеем о том, с чем приходится прощаться, и лишь надежда заменить или повстречать впервые нас заставяет если не ускорять свой шаг, то хотя бы не останавливаться. Иногда это простой интерес, иногда борьба с собой, похожая на прения со сварливым соседом, иногда поиск того места, где снова можно будет сидеть у реки, жарить рыбу на самодельной сковородке и запивать березовым соком. Мы все боимся, и не дойти, и ошибиться, и разочаровать других в себе. Признать ошибку куда сложнее, чем избежать ее. Но вечно избегать не сможешь, и будь готов к тому, что будешь сам себе ты ненавистен за те смешные мысли, что не давали тебе покоя, что кидали в порывы безутешного счастья, из-за чего не можешь уснуть, потому что стук собственного сердца, пробиваясть через толщу перин и древесную толщу кровати, возвращается в звуке громовыми раскатами.