Экс

Эмма БИЦОЕВА
Венера БИЦОЕВА



        ЭКС

          картины  из  американской  жизни




ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Фрэнк ХЭЛСМЕН - молодой, подающий большие надежды ученый
Чарли ЛЕВИТС - ученый, подающий еще большие надежды
Фрэд СТОУН - начальник научно-исследовательской лаборатории
Ричард МАККАСТЛ - полковник из Вашингтона
Боб СНОУФИЛ - некрупный бизнесмен, торговец недвижимостью
Джейн - жена Фрэнка ХЭЛСМЕНА, работает в агентстве Боба СНОУФИЛА
Сьюзен - секретарша у Фрэда СТОУНА
Молодой проповедник
1-ый полицейский
Пикетчики, полицейские, журналисты с телевидения

Кроме действующих лиц, имеется еще несколько действующих голосов, обладатели которых на сцене ни разу не появляются:

Голос ПЭГГИ - жены Боба СНОУФИЛА
Голос медсестры из клиники в Колумбусе
Голос - просто ГОЛОС. Мужской, достаточно приятный. Видимо, принадлежит сотруднику частного сыскного агентства.

Действие происходит в Грэйттауне, маленьком городке штата Огайо, в наши дни. Между 2-ой и 3-ей картинами проходит полгода.



КАРТИНА ПЕРВАЯ


Кабинет СТОУНА. СТОУН, МАККАСТЛ.

СТОУН: ...Что ж, дело ясное, и дело, так сказать, престижное. 
Сейчас следует подумать о психологической перестройке в     сторону этой работы. (Нажимает кнопку переговорного устройства) Сьюзен! Вызовите ко мне доктора
   Хэлсмена и доктора Левитса.
ГОЛОС СЕКРЕТАРШИ: Хорошо, сэр.
МАККАСТЛ: Я вам скажу: будут деньги - будет и психологический
 настрой. А деньги мы обеспечим.
СТОУН: Видимо, в связи с этим, потребуется кое-какое новое оборудование,
    приборы, расширить виварий...
МАККАСТЛ: Подумаем и об этом. И главное - обязательно установите режим
секретности в лаборатории: охрана, пропускной режим... Словом, все, как положено. Народ проверьте, болтунов уберите. Ни красных, ни розовых, надеюсь, у вас тут нет?
СТОУН (машет рукой): Что вы! Это исключено. У нас весь город всегда
 голосует за республиканцев.
(Входят Фрэнк и Чарли)
ФРЭНК: Вызывали, шеф?
СТОУН: Да. Знакомьтесь, джентльмены. (Маккастлу): Доктор Фрэнк Хэлсмен. Доктор Чарльз Левитс. Оба - ведущие специалисты нашей лаборатории.
(Фрэнку и Чарли): Мистер Ричард Маккастл, - полковник  Маккастл. Из Вашингтона.
(нажимает кнопку): Сьюзен! Всем нам кофе, пожалуйста.
ГОЛОС СЬЮЗЕН: Хорошо, сэр.
СТОУН: Мистер Маккастл приехал к нам с деловым предложением. Вернее, с конкретным заданием, согласованным с руководством нашей фирмы. Предполагается... э-э-э... несколько изменить, так сказать, угол зрения на нашу тематику по разработке антираковых препаратов. Впрочем, обо всем этом лучше расскажет сам мистер Маккастл. Прошу вас, сэр.
МАККАСТЛ: Джентльмены, я не люблю дипломатических экивоков, поэтому я буду говорить прямо и откровенно. Мы познакомились с вашими материалами по разработке лекарств против рака. Это интересные материалы. И особенно интересно то, что вы называете “отрицательными результатами”. Я имею в виду те случаи, когда от ваших преператов мыши дружно дохли. Я вам скажу: именно это представляет для нас наибольший интерес. Поэтому теперь финансировать вашу работу будем мы. Наши условия при этом: от ваших препаратов должны погибать все живые существа. Вообще всё живое! Со 100%-ной гарантией. Мы, в свою очередь, обеспечиваем вам     50%-ную надбавку к вашим теперешним окладам.
(Входит Сьюзен с подносом. Ослепительно, по-голливудски, улыбаясь каждому из присутствующих, ставит чашечки кофе. Ещё одна - общая - улыбка, и уходит, демонстрируя бедра).
ФРЭНК: Прошу прощения, сэр. А наша теперешняя работа, она что - закрывается?
СТОУН: Я же сказал, мистер Хэлсмен: фирма дала согласие изменить
направление исследований.
ФРЭНК: Ведь в целом-то у нас результаты не отрицательные, а прямо скажем,
положительные. Через полгода мы будем иметь готовый препарат для
испытаний в клиниках.
СТОУН: Все правильно, мистер Хэлсмен. И эта работа, безусловно, остается, так сказать, в портфеле лаборатории. И будет, видимо, продолжена в свое время. Но в данный момент мы должны браться за то, что является наиболее актуальным. Первоочередным, так сказать. Именно такова и точка зрения руководства фирмы.
ЧАРЛИ: (Маккастлу) Прошу прощения, сэр. Какое ведомство вы представляете?
МАККАСТСЛ: Министерство обороны, разумеется.
ЧАРЛИ: Насколько я понимаю, вы предлагаете развернуть наши исследования в сторону создания смертельно-опасных препаратов. Иначе говоря, новый вид оружия, не так ли?
МАККАСТЛ: Ну, до настоящего оружия, положим, еще далеко. Но в общем-то вы правы: конечная цель - именно в этом. Ну, а что касается смертельной опасности, - мы это учитываем. Поэтому мы и даем вам солидную надбавку.
ЧАРЛИ: Простите, я не о том. Я хочу понять сам смысл вашего предложения. То-есть, зачем оно нужно, это оружие? Ведь есть уже атомное, водородное, нейтронное, химическое, бактериологическое, лазерное... Не говоря уже об обычном порохе.
МАККАСТЛ: Ну, во-первых, я вам скажу, оружия никогда не бывает слишком много. Сколько бы его ни было, всегда нужно еще и еще. Это закон природы. А если говорить конкретно о вашем случае, то тут есть одна важная изюминка. Ваши препараты работают, так сказать, на внутриклеточном уровне. И действуют не очень быстро. Ваша мышка болеет, болеет и дохнет. Постепенно, а не за одну секунду. А вот теперь скажите мне, зачем нам с вами кидать на мышку атомную бомбу, если мы уверены, что мышка и так спокойно подохнет? Вместе со своими мышатами. Постепенно, тихо, мирно, без всяких взрывов. Усекаете? По-моему, весьма заманчивая идея, и над ней стоит поработать.
ФРЭНК: В наших опытах часть мышей погибала через 1-2 недели после затравки.
МАККАСТЛ: Ну, мы люди не мелочные, нас устроит и 1-2 месяца. Даже три месяца, если хотите. Но со 100%-ной гарантией.
ЧАРЛИ: И применять это оружие предполагается без объявления войны, среди полного и безмятежного мира...
МАККАСТЛ: Я вам скажу, дети мои, наше с вами дело - создать нужный препарат. А где и как его применять - это пусть решают генералы. Их у нас в Пентагоне полно: сидят, штаны зря протирают. Пусть и мозгами немного пораскинут, - им это не вредно.
ФРЭНК: Какая, вы сказали, надбавка к окладу?
МАККАСТЛ: По нашим подсчетам, ваш заработок сразу увеличится в полтора раза. А дальше все будет зависеть от вас.
ФРЭНК: Вы сказали: с фирмой согласовано. Но, насколько я вас понял, речь идет не о переделке старой темы, а о принципиально новой поисковой работе. Задание на такую разработку уже имеется?
МАККАСТЛ: Вот это - деловой разговор. Отвечаю: проект задания передан вашему шефу, мистеру Стоуну. Финансирование темы открывается, как только задание будет подписано обеими сторонами.
ФРЭНК: А как будет планироваться работа по этапам? Сроки выполнения?
МАККАСТЛ: Это все мы определим совместно, при доработке задания. Я имею на это полномочия.
ФРЭНК: О-кэй. Тогда не будем терять времени. Я бы только хотел уточнить авторские права на разработанные материалы и порядок патентования. Наши предложения: расходы по патентованию оплачивает заказчик, все авторские права сохраняются не за фирмой, а лично за нами, разработчиками.
МАККАСТЛ (смеется): Я вам скажу, - вы тертый калач, доктор Хэлсмен. В принципе, мне кажется, ваши предложения приемлемы. Но только нужно оговорить преимущественное право заказчика на приобретение патентов.
СТОУН: Ну, и конечно, участие фирмы в прибылях от продажи патентов. Мне хочется особо подчеркнуть, что то деловое предложение, с которым прибыл мистер Маккастл, свидетельствует о высокой оценке научного потенциала нашей лаборатории как руководством фирмы, так и федеральными правительственными органами. Я думаю, - у меня есть все основания заверить вас, мистер Маккастл, что заказанная работа будет нами выполнена в срок и с гарантией хорошего качества. Короче говоря, мы не подкачаем. И надеемся, что наше сотрудничество с вами будет плодотворным и постоянным. За это, я думаю, стоит выпить. (Нажимает кнопку): Сьюзен, виски нам, пожалуйста.
ГОЛОС СЬЮЗЕН: Хорошо, сэр.
МАККАСТЛ: Отлично, друзья мои. Я вам скажу, вы можете гордиться, что вам поручено дело государственной важности! (Входит Сьюзен. На подносе - стаканы с виски, сифон с содовой, ваза с кубиками льда. Каждому предлагается стакан и улыбка кинозвезды). Америка смотрит на вас! Будем же достойны ее доверия! Я пью за величие Америки, за звезды и полосы над всем миром! Я пью за несокрушимую американскую мощь и за людей, которые эту мощь создают и преумножают. Ваше здоровье джентльмены!
СТОУН: Благодарю вас, мистер Маккастл. (К Чарли и Фрэнку): Что ж, коллеги, вы пока свободны. Ознакомьтесь с заданием, продумайте ваши предложения. Через два часа снова встретимся и все обсудим. Договорились? (Фрэнк и Чарли уходят). Вы не очень торопитесь, мистер Маккастл? Мы могли бы пообедать вместе.
МАККАСТЛ: Это хорошая идея. И знаете, давайте оставим официальный тон. Зовите меня просто Дик. А я вас - просто Фрэдди. Идет?
СТОУН: Идет, Дик.
МАККАСТЛ: Я считаю, что люди должны помогать друг другу. Это - закон природы. Поскольку именно мне поручено и курировать и проверять вашу работу, я мог бы посмотреть сквозь пальцы, если при составлении сметы на эту работу вы хватите лишку. Тем более, что в средствах мы не стеснены: в ассигнованиях нам, слава Богу, не отказывают...
СТОУН: О-кэй, Дик, я понял. А размеры этого лишка мы определим вместе, чтобы никому не было обидно.
МАККАСТЛ: Сумму, разумеется, пополам...
СТОУН: У нас получится по 45 процентов. Десять процентов придется отдать посреднику, чтобы все было чисто. У меня есть одна фирмочка...
МАККАСТЛ: О-кэй. Вы, кстати, что-то такое говорили насчет обеда?
СТОУН: Да. Это здесь неподалеку. Мы поедем на моей машине. (Нажимает кнопку): Сьюзен, мы с мистером Маккастлом уезжаем по делам, будем через полтора часа.
ГОЛОС СЬЮЗЕН: Хорошо, сэр.



КАРТИНА ВТОРАЯ
Коридор лаборатории. Фрэнк и Чарли.


ЧАРЛИ: Ну, и что ты скажешь обо всей этой истории?
ФРЭНК: Скажу, что мы родились в рубашке. Далеко не каждому везет на такую работу.
ЧАРЛИ: Ты это серьезно?
ФРЭНК: А где ты еще найдешь такие заработки? Ведь с этими противораковыми препаратами нам такое и не снилось. Да и тема все равно бы закрылась через полгода. И непонятно, купили бы фармацевты наши препараты, или нет. Вполне могли и не купить. Тогда, значит, вообще вся работа - в корзину. А здесь, по-моему, верняк. Задел уже сейчас неплохой. Значит через полгода у нас будет отличный набор препаратов для испытаний. Знаешь, я просто уверен, что эта тема у нас хорошо пойдет.
ЧАРЛИ: Может быть. Но, честно говоря, мне не по нутру сам предмет этой работы. Я бы лично предпочел делать лекарства, Фрэнки.
ФРЭНК: Я просто хочу хорошо жить, Чарли. А для этого мне нужна выгодная работа.
ЧАРЛИ: А что, по-твоему, значит “хорошо жить”?
ФРЭНК: Ну, это уж, прости, идиотский вопрос. Я знаю одно: чем больше денег, тем лучше жизнь. Ты мне сейчас начнешь проповедовать, что не в деньгах счастье? Это мы все уже слышали. Только знаешь, такие идейки чаще всего толкают почему-то мультимиллионеры, а не люди с дырявыми карманами. А я рассуждаю так: ты мне дай сначала эти самые деньги, да побольше, а потом разберемся, где счастье, где - несчастье.
ЧАРЛИ: Ну, а моральное удовлетворение?
ФРЭНК: А по-моему, чем больше денег, тем больше и моральное удовлетворение. Ведь это значит, что ты сам дороже стоишь, выше котируешься. Разве не так?
ЧАРЛИ: Не знаю, Фрэнки, не знаю...
ФРЭНК: Ты просто встал не с той ноги. Вот тебе еще один аргумент: хорошо выполним работу - получим моральное удовлетворение. И... материальное удовлетворение, кстати, тоже...Пойдем, быстренько перекусим и надо поработать над заданием. У нас всего полтора часа времени.
(Уходят)


КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Дом Фрэнка ХЭЛСМЕНА

Вечер. ДЖЕЙН на кухне делает яблочный пирог, поддерживая плечом телефонную трубку. Она разговаривает с БОБОМ СНОУФИЛОМ. Зрителям слышен его голос, усиленный динамиком.

ГОЛОС БОБА: Ты знаешь, малышка, это, наверное, смешно, но я по тебе уже соскучился. Ты все-таки удивительная женщина: у тебя талант доводить мужиков до исступления, до полного идиотизма...
ДЖЕЙН: (она говорит спокойно, суховато и деловито): Ну что ж, Бобби, пожалуй, это интересная мысль. А ты уверен что не ошибаешься?
ГОЛОС БОБА: Еще бы я не был уверен! Я вот тут лежу и вспоминаю, какая ты симпапулечка, - в натуральном виде, конечно! Тебя бы сейчас сюда... Ох, что бы я с тобой сделал, малышка! Ты бы у меня стонала от удовольствия...
ДЖЕЙН: Бобби, ты же знаешь: деловые разговоры я предпочитаю не по телефону. Для них у нас будет время. А сейчас - время  семейных дел. Кстати, мы давно не виделись с Пэгги, - поцелуй ее за меня.
ГОЛОС БОБА: Пэгги сейчас нет дома, а целовать я хочу тебя... О-о-о! Раздеть догола и целовать. И все такое прочее. И имей в виду: завтра я доберусь-таки до тебя. Завтра мы с тобой с утра едем в Голдвилл, не забудь!
(Фрэнк выходит из спальни в общую комнату)
ДЖЕЙН: Ну, если надо, конечно, поедем, какой разговор? Нам кто-нибудь еще будет нужен? Эксперт-оценщик, например?
ГОЛОС БОБА: Никто не нужен. Я тебе сам устрою полную экспертизу.
ДЖЕЙН: Хорошо, Бобби, я буду готова. Привет Пэгги. До завтра. (Фрэнку): Милый, положи, пожалуйста, трубку на место, - у меня руки заняты.
ФРЭНК (берет у нее трубку, кладет на базу): Никак не наговоришься с Бобом?
ДЖЕЙН: Да, он страшно расстроен. Он считает, что вчера свалял дурака с продажей одного дома.
ФРЭНК: И ты его утешала...
ДЖЕЙН: Фрэнки, милый, неужели ты меня ревнуешь? Это интересно! Послушай, но по-моему, у тебя нет никаких поводов для ревности.
ФРЭНК: При чем тут поводы...
ДЖЕЙН: Какой ты смешной, ФРЭНКИ. Ты ведь знаешь, что я тебе не изменяю. По крайней мере по трем причинам.
ФРЭНК (с сарказмом): Три причины супружеской верности! Это здорово. А почему только три?
ДЖЕЙН: Не паясничай. Во-первых, у меня нет в этом физической потребности: ты меня вполне удовлетворяешь. Ты сильный мужчина, - я могу сказать это откровенно.
ФРЭНК: С чем пирог-то? С яблоками?
ДЖЕЙН: Да. Во-вторых, мне с детства вдалбливали правила строгой морали: моя матушка здесь не жалела усилий, - и это, знаешь, не проходит бесследно: какой-то внутренний тормоз она мне вложила. И я ей очень благодарна за это.
ФРЭНК: Не пригорит?
ДЖЕЙН: Не волнуйся, все будет о-кэй. И в-третьих, в таком вшивом городишке, как наш Грэйттаун, это, по-моему, просто невозможно: через час об этом будет знать весь город, и все кумушки будут шушукаться, поджимать губы и стрелять глазами в твою сторону. Нет уж, лучше не надо.
ФРЭНК: Ты недооцениваешь хорошие стороны Грэйттауна. Как раз в такие зеленые городки многие стремятся перебраться, - подальше от сутолоки, от смога.
ДЖЕЙН: Пирог и кофе с молоком, да? А хочешь, миленький, я сделаю омлет?
ФРЭНК: Не нужно. А то разжирею, и ты меня разлюбишь.
ДЖЕЙН: Не разлюблю, не бойся. Я ведь не против Грэйттауна, просто жизнь в нем однообразная: изо дня в день одно и то же, одно и то же, одни и те же лица, одни и те же разговоры, и все это уже выучено наизусть, и все это уже приелось до тошноты. А как было бы здорово лето провести здесь, зимой пожить во Флориде, на уик-энд смотаться в Калифорнию, в отпуск - на Гавайи или в Европу... Я всегда мечтала о яркой, интересной жизни... Конечно, это наивно, я понимаю. Для этого нужно иметь кучу денег. А в Грэйттауне много не заработаешь...
ФРЭНК: Ты не права. Ведь уже сейчас я получаю куда больше, чем полгода назад, и это явно не последняя прибавка. Меня ценят в лаборатории, безработица мне не грозит. Тема у меня сейчас выигрышная, я надеюсь на ней хорошо заработать. Так что выше нос, старушка, все лучшее - еще впереди! Долей мне еще молока! (Звонок телефона. Фрэнк берет трубку). Слушаю!
ГОЛОС ЧАРЛИ: Фрэнки, это ты? Привет, старина!
ФРЭНК: Привет, Чарли. Как дела?
ГОЛОС ЧАРЛИ: Паршиво, Фрэнки. Понимаешь, у меня в последнее время чертовски паршиво на душе, старик.
ФРЭНК: Ну, это случается, когда бутылка пустая. Давай, газуй к нам: у нас есть еще кое-что недопитое. И скажу по секрету: Джейн соорудила роскошный пирог. Без тебя мы его все равно не одолеем. (Джейн выразительно смотрит на Фрэнка и крутит пальцем у виска).
ГОЛОС ЧАРЛИ: Да нет, наверное, не стоит. Я чего звоню: я вот все время думаю, - что-то не то мы с тобой делаем. Ты меня понимаешь, да?
ФРЭНК: Нет, не понимаю. Ты здорово пьян, Чарли.
ГОЛОС ЧАРЛИ: Может быть. Может быть, пьян. Но не здорово. Я вполне еще соображаю. Ты помнишь, с чего мы начинали? И чем мы вынуждены заниматься теперь? Скажи, ты хорошо спишь по ночам?
ФРЭНК: Послушай, Чарли, тебе сейчас самое время ложиться спать: ты уже созрел. А с утра хорошенько опохмелись, и все пройдет. Давай, старик.
ГОЛОС ЧАРЛИ: Нет, Фрэнк. Завтра с утра уже может быть поздно.
ФРЭНК: Ну, если завтра поздно, опохмеляйся сегодня. Не хочешь к нам, - сгоняй в бар или хотя бы в аптеку: там всегда можно пропустить стаканчик. А лучше всего, - мой тебе совет, - ложись спать.
ГОЛОС ЧАРЛИ: Я, пожалуй, приеду, Фрэнк. Если ты не возражаешь. С этой чертовой трубкой не наговоришься. А я хочу поглядеть тебе в глаза. И чтобы ты поглядел мне в глаза. Так нельзя дальше. Нельзя, понимаешь?.. Ну, в общем, я еду... (В трубке раздаются частые гудки).
ФРЭНК (виновато смотрит на Джейн): Он сейчас приедет.
ДЖЕЙН: За каким чертом ты его пригласил?
ФРЭНК: Ты же слышала: я его, в общем, и не приглашал. Он пьян, и у него проблемы...
ДЖЕЙН: Знаешь, у меня были другие планы на этот вечер. Я думала, что мы наконец-то побудем вдвоем. У меня такое впечатление, что ты женат не на мне, а на своей работе. Какое мне дело до проблем твоего Чарли?
ФРЭНК: Я обещаю, дорогая, что скоро все изменится. Мы закончим тему, и я возьму отпуск. Хочешь съездим в Калифорнию или в Европу. У нас тогда будет достаточно денег...
ДЖЕЙН: Деньги, деньги... Я хочу жить сейчас, а не тогда, когда будут деньги.
ФРЭНК: Тебе надо было выходить замуж не за ученого, а за бизнесмена.
ДЖЕЙН: Чтобы опять слушать разговоры о деньгах?
ФРЭНК: Нет, чтобы не думать о них.
ДЖЕЙН: Ты, как всегда, прав. Я просто дура. Надо было подцепить какого-нибудь пожилого миллионера, подсыпать ему какую-нибудь гадость в виски... и всю оставшуюся жизнь не думать о деньгах, сидя в тюрьме.
ФРЭНК: Ну что ты завелась?..
ДЖЕЙН: Моя проблема в том, что я вышла замуж по любви, что мне не нужен никто кроме тебя... А тебе... не нужен никто, кроме твоей чертовой работы. И Чарли твой такой же одержимый. Нет бы женился, завел бы детей... Хочешь я его с кем-нибудь познакомлю?..
ФРЭНК: Чарли хороший парень. Честный, немного идеалист. Таким,  как он всегда трудно. Но он работяга. Он толковый ученый. И потом он весь в работе.
ДЖЕЙН: Прости, я забыла, у него же есть Работа. А на кой черт тогда ты женился?..
(Звонок у входной двери)
ФРЭНК: (с облегчением) А вот и он. (Идет открывать).
ЧАРЛИ (входит): Я, конечно, прошу прощения за поздний визит...
ДЖЕЙН: Привет, Чарли. Нечего извиняться: мы тебе всегда рады. Садись к столу. Кусочек пирога?
ЧАРЛИ: Спасибо.
ДЖЕЙН: Вот и отлично. Что выпьешь: кофе, молоко, сок?
ЧАРЛИ: Это может быть смешно, но у меня сейчас любая жидкость просто застревает в глотке. Кроме виски, разумеется.
ДЖЕЙН: Виски - это уже по части Фрэнка. А я, если вы не возражаете, оставлю вас вдвоем. (Уходит в спальню).
ФРЭНК: (достает из бара бутылку виски и стаканы) Ей завтра рано вставать.
ЧАРЛИ: Я понимаю, Фрэнки, - я не вовремя...Но право же, нам с тобой нужно поговорить.
ФРЭНК: Брось извиняться.
ЧАРЛИ: Ты знаешь, мне все не дает покоя наша теперешняя тема.
ФРЭНК: А что, по-моему, отличная работа. Лучшая из всего, что было до сих пор.
ЧАРЛИ: Слушай, Фрэнки, ты ведь знаешь: я умею работать. И работаю, как лошадь. И мне нравилось работать над препаратами против рака. Но делать эту отраву... Мне просто противно. Совесть замучила.
ФРЭНК: Видимо, мы с тобой по-разному смотрим на вещи, Чарли. Мне, например, было бы противно заниматься бесперспективным и малооплачиваемым делом. Было бы противно, если бы мы толклись на одном месте, а работа не двигалась. И совесть меня мучает только потому, что я не могу повезти Джейн на Гавайи. Я не люблю быть неудачником. Но сейчас-то у нас все идет отлично. За эти полгода мы действительно здорово продвинулись. И я считаю, что наша последняя серия препаратов - серия “тау” - это как раз то, что нужно. Провести испытания на обезьянах - и можно говорить о патентах! Мы скоро разбогатеем! А у тебя вдруг совесть проснулась! Даже странно. Еще виски?
ЧАРЛИ: Плесни. Ты пойми: я ведь шел в науку не для того, чтобы гробить людей. Это не по мне. Я просто не могу переварить эту мысль, что я, Чарльз Левитс, сижу и придумываю: как лучше убивать людей. Убивать незаметно, исподтишка, почти что из-за угла, чтобы они даже не поняли, что их убивают. Я же ученый, а не гангстер!
ФРЭНК: Ну, спасибо, приятель. Значит, это я, по-твоему, гангстер!.. А я тебе вот что скажу: это просто демагогия. Если так рассуждать, то и порох нельзя было изобретать. Не говоря уже об атомной бомбе! А их, как известно, изобрели, и это было новой ступенью прогресса. Наша работа - еще одна новая ступень. Оружие - это двигатель прогресса!
ЧАРЛИ: Так ты хочешь сказать, что тебе ... нравится? Эта наша... теперешняя тема?
ФРЭНК: Я всегда делал ту работу, которая мне нравилась. Всегда, понимаешь?
ЧАРЛИ: Неужели тебе все равно над чем работать, лишь бы платили хорошо?  Знаешь, я все думал, почему чужая смерть всегда хорошо оплачивается?  Почему бы те же деньги не пустить на разработку лекарств? Наконец, почему бы не сделать одновременно противоядие против того же “тау”?
ФРЭНК: А к атомной бомбе тоже прилагалось противоядие? Ее просто сбросили на японцев, и все. И знаешь, мне действительно нравится эта тема. То, что мы делаем, это чертовски актуально и важно. И на этом можно здорово заработать. И этот заработок у нас почти в кармане.
ЧАРЛИ: Ты говоришь: “то, что мы делаем...” А что мы делаем, Фрэнки?
ФРЭНК:  Ты идиот, или прикидываешься? Мы делаем науку! НАУКУ! Мы на пороге великого открытия! Может быть скоро мы станем Нобелевскими лауреатами!
ЧАРЛИ: Только премия наша будет с кровью...
ФРЭНК: Да брось ты! Оставь эти рассуждения политикам. Наше дело - создать препарат, завершить научный эксперимент, а что будут делать с этим изобретением другие - меня не касается.
ЧАРЛИ: А ты бы взялся опробовать этот препарат на себе?
ФРЭНК: А зачем? Для этого есть мыши, обезьяны...
ЧАРЛИ: Но ведь мы же создаем эту гадость не для мышей с обезьянами, а для людей!  Где гарантия, в один прекрасный день она не попадет к тебе в тарелку?
ФРЭНК: Для этого создан режим секретности в лаборатории. Построже, чем в Форт Ноксе. А насчет попробовать на себе, - я тебе скажу: ни порох, ни все остальное оружие его создатели не пробовали на своей шкуре. И правильно делали.
ЧАРЛИ: Мне жаль, что ты не понял меня, Фрэнки.
ФРЭНК: Я-то понял! Это ты не хочешь меня понять, Чарли.
ЧАРЛИ: Я уже понял. Но я по-прежнему считаю, что делать это оружие - аморально. А тебе на все это наплевать.
ФРЭНК: Морально... аморально... - это все не научные категории. Наука - это опыты, эксперименты. Все остальное - для науки безразлично.
ЧАРЛИ: Наверное, ты прав... Раз эта работа не по мне, то лучше уйти. Это будет честно, по крайней мере.
ФРЭНК: Я не говорил, что тебе лучше уйти. Я говорил и говорю: у нас отличная работа, нам за нее хорошо платят, мы можем разбогатеть еще больше и прославиться при этом. А все остальное - не важно.
ЧАРЛИ: Как у тебя все просто, Фрэнки! Но понятия совести и ответственности за свои изобретения еще никто не отменял. Бог не простит нам этого. Помнишь, он сказал “не убий”!
ФРЭНК: Слушай ты, великий моралист! Не считай себя Святым Михаилом, поражающим в моем лице вселенское зло! Я верю в Бога и верю в Америку. И если мне моя Америка говорит: возьми и сделай оружие, -  против кого угодно, - я сделаю его, черт побери! Без всяких дохлых рассуждений о морали. И я знаю: тот, кто поручил мне эту работу, понимает в этом деле больше меня. И больше тебя.
ЧАРЛИ: Так по-твоему, делать эту отраву тебе поручила вся Америка?  Да на кой хрен она нужна всей Америке?  Америка... Америка - это люди, народ. Это я, ты, твоя жена, твоя теща, наконец... На кой хрен нужна нам эта отрава, скажи? Какой-нибудь “Доу кемикл” -  да! Она загребет на этом свои миллионы. А со всей Америки просто выдерут налоги, чтобы заплатить за это дерьмо.
ФРЭНК: Между прочим, “Доу кемикл” - это тоже Америка. А ты, вот именно ты, Чарли, - ты еще далеко не вся Америка. Вот над чем тебе стоит подумать.
ЧАРЛИ: Я подумаю, Фрэнки. Мне еще о многом надо подумать... Черт, жаль, что виски кончился...
ФРЭНК: Ты же сам его и прикончил.
(Из спальни выходит Джейн в халатике)
ДЖЕЙН: Мальчики, что вы так расшумелись, я даже проснулась...
ЧАРЛИ: Тысяча извинений, Джейн! У нас просто был прощальный “мальчишник” - я на днях уезжаю из Грэйттауна.
ДЖЕЙН: Как, насовсем?  И куда?
ЧАРЛИ: (разводя руками) Мир велик...Еще раз - тысяча извинений, друзья. Три тысячи извинений. Спокойной ночи, - я уехал. (Уходит)



КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ
Кабинет Стоуна. Стоун, Сьюзен.

СТОУН: Я, может быть, излишне любопытен, Сьюзен, не все-таки: как прошел вчера ваш вечер с мистером Маккастлом?
СЬЮЗЕН: Хорошо, сэр.
СТОУН: А подробнее?
СЬЮЗЕН: Совсем подробно, сэр?
СТОУН: Ну-у... В общих чертах...
СЬЮЗЕН: Мы вместе поужинали, а потом уехали в мотель, сэр. Там мы остались до утра.
СТОУН: О-кэй, детка. Считайте, что вы выполнили очень... деликатное, так сказать, поручение фирмы. Вам причитается премия... (Достает из сейфа небольшой футляр для драгоценностей)
СЬЮЗЕН: (отрывая футляр) О, благодарю вас, сэр. Я буду рада и дальше выполнять поручения фирмы.
СТОУН: И о чем вы говорили с мистером Маккастлом? Он чем-нибудь интересовался? Может быть сам рассказывал о чем-нибудь?
СЬЮЗЕН: Он интересовался ... вами, сэр. Спрашивал о ваших привычках. По части женщин. О ваших деловых контактах. Просил дать ему список постоянных поставщиков лаборатории.
СТОУН: Так... Что еще?
СЬЮЗЕН: Интересовался общей обстановкой в лаборатории. Спрашивал, что говорят о работе доктора Хэлсмена, - у нас и вообще в городе. Что говорит сам доктор Хэлсмен. Особенно интересовался доктором Левитсом. Спрашивал, не знаю ли, куда он уехал.
СТОУН: Так... И что же вы ему рассказали?
СЬЮЗЕН: Здесь я рассказала все, как есть, сэр. Дала хорошую характеристику Фрэнку Хэлсмену. Сказала, что и он сам, и другие о его работе лишнего не болтают. Сказала, что Левитс, по слухам, собирался в Колумбус. Сказала, что вы к Левитсу всегда относились с подозрением.
СТОУН: Хорошо... что еще про меня рассказали?
СЬЮЗЕН: Сказала, что с женщинами вы себя ведете, как нормальный мужчина... Пообещала ему список ваших деловых знакомств.
СТОУН: И во сколько это ему обошлось?
СЬЮЗЕН: О, пустяки, сэр. (Теребит нитку бус у себя на  шее)
СТОУН: Ну что ж, вы славно, так сказать... поработали, Сьюзен. Список моих деловых знакомств... Я вам сам его продиктую. И впредь обо всех ваших контактах с Маккастлом и о его поручениях будете докладывать мне, детка. Вы понимаете, - для фирмы эта информация представляет интерес, и ваши услуги будут оплачены. Независимо от того, что вы будете получать от Маккастла.
СЬЮЗЕН: Хорошо, сэр.
СТОУН: Когда у вас следующая встреча?
СЬЮЗЕН: Сегодня, сэр.
СТОУН: Скажете ему, что по вашим данным, за работой доктора Хэлсмена и за его семьей ведется постоянное наблюдение. Постарайтесь узнать, о чем он говорил с президентом фирмы на прошлой неделе. Скажите, что я сейчас активно выявляю всех, кто был дружен с Левитсом и сочувствовал ему. И от них мы будем освобождаться.
СЬЮЗЕН: Хорошо, сэр.
СТОУН: А сейчас пригласите ко мне Фрэнка Хэлсмена.
СЬЮЗЕН: Хорошо, сэр. (Выходит)
СТОУН: (набирает номер телефона) Джимми? Это Фрэд. Есть работенка.
ГОЛОС: Привет, Фрэд. Давай, выкладывай.
 СТОУН: Сегодня вечером в мотеле “Уютное местечко” будет пара: наша Сьюзен с вашингтонцем. Останутся на ночь. Нужна запись разговора и фотографии. Хорошо бы в постели.
ГОЛОС: Это можно. Но если он гасит свет, то снимки будут неважные.
СТОУН: А ты попроси, чтоб не гасил.
ГОЛОС: Ладно, что-нибудь придумаем. А снимки за столиком во время ужина нужны?
СТОУН: Пригодятся и они. Тогда до завтра?
ГОЛОС: До завтра, Фрэд. Я позвоню. (Сигнал отбоя)
(Входит Фрэнк).
ФРЭНК: Вызывали, шеф?
СТОУН: Вызывал. Садитесь, старина. Я хотел бы обсудить с вами кое-какие вопросы. (Фрэнк садится) Я думаю, что уход доктора Левитса не должен, так сказать... помешать нам выполнить задание в срок. Не так ли?
ФРЭНК: Я со своей стороны стараюсь, чтобы это было именно так, шеф.
СТОУН: Откровенно говоря, я не очень сожалею об уходе доктора Левитса. У меня ощущение, что в последнее время что-то его тяготило. Вы не находите?
ФРЭНК: Пожалуй, вы правы, шеф. Хотя я не упрекнул бы Левитса в халатности. Он немало сделал, и мне жаль, что он оставил работу на середине.
СТОУН: Ну, об этом пусть жалеет сам доктор Левитс. Кстати, он говорил вам что-нибудь о мотивах своего ухода?
ФРЭНК: Специально на эту тему мы не говорили. Впрочем, недавно он напился и утверждал, что ему не по душе сама тематика наших исследований, и что он предпочел бы работать над препаратами против рака. Как я понял, ему предложили другую работу и лучшие условия?
СТОУН: Да? Я об этом не слышал. В принципе, все возможно: доктор Левитс, безусловно, неплохой специалист. Так вы говорите, он сильно пил?
ФРЭНК: Этого я не знаю. В тот раз он был нетрезв, это да.
СТОУН: Вообще-то, его не раз видели пьяным. Оно и понятно: человек одинокий, без семьи... Наркотики он не употреблял, не знаете?
ФРЭНК: Не в курсе. Но он не производил впечатления наркомана.
СТОУН: Наркоман ведь не всегда виден с первого взгляда... Но, как говорится, бог с ним, с Левитсом, - вернемся к нашим делам. Как вы считаете, - именно вы, мистер Хэлсмен, - следует ли нам сейчас срочно искать замену Левитсу, или, может быть вы возьмете на себя весь объем работы, - при соответствующем, так сказать, вознаграждении? (Фрэнк собирается отвечать, Стоун останавливает его жестом руки) Не скрою, мы обсуждали ситуацию с мистером Маккастлом, - он уже второй день в Грэйттауне. Мы оба согласны, что именно вам, человеку, так сказать, надежному во всех отношениях, мы можем доверить этот груз. Скажу откровенно: мы возлагаем на вас определенные надежды, дружище.
ФРЭНК: (смущенно) Право, я очень польщен, шеф. Думаю, вам не придется раскаиваться. Работы наверняка прибавится: до сих пор я больше занимался синтезом, а испытания на мышах целиком вел Левитс. Но само по себе это дело мне тоже хорошо знакомо, и у нас толковые лаборанты. Я справлюсь, шеф.
СТОУН: Честно говоря, другого ответа я и не ждал. А что касается вашего заработка, мы договорились с руководством фирмы прибавить вам еще 50% теперешнего оклада. Получается, что за полгода ваш заработок более чем удвоится. Далеко не каждый может этим похвастать, а? (Смеется)
ФРЭНК: О, благодарю вас, шеф.
СТОУН: Откровенно говоря, я чертовски рад за вас, старина. Вы делаете хороший бизнес. Но есть одно “но”. Сейчас тем более необходимо тщательно спланировать работу по срокам. Времени в обрез. Вы, как я понимаю, хотите параллельно заниматься и синтезом новых препаратов, и испытаниями уже имеющихся. Я считаю, что в сегодняшней ситуации необходимо переключиться в основном на испытания. По-моему, об этом сегодня с вами будет говорить и Маккастл.
ФРЭНК: У нас по графику сейчас должны начинаться испытания на обезьянах, шеф. Но обезьян все еще нет: их не привезли!
СТОУН: Мы, видимо, не будем вообще возиться с обезьянами, Хэлсмен. Они стоят слишком дорого. Маккастл считает, что испытывать ваши препараты нужно сразу на людях.
ФРЭНК: На людях?!.. Да кто ж нам это позволит?!
СТОУН: Ну, это, так сказать, дело Маккастла. И я думаю, что он добьется такого разрешения. Пентагону - никто не откажет.
ФРЭНК (очень медленно): Честно говоря, об этом у меня как-то и в мыслях ничего не было... (Испуганно) И вы думаете, что именно мне нужно будет проводить такие испытания?
СТОУН: Я думаю, что вам самому интересно увидеть, как действуют ваши препараты. Но, конечно, никто не собирается требовать от вас, чтобы вы лично, так сказать, вводили каждому подопытному его дозу. Кстати, а как вообще вы собираетесь это делать, - я имею в виду: вводить препарат?
ФРЭНК: Мышам мы вводили с пищей.
СТОУН: НУ, в условиях эксперимента, я понимаю, - можно и с пищей. А как быть при крупномасштабном применении?
ФРЭНК: Тут, видимо, скорее всего - аэрозоль?
СТОУН: В общем, в этом деле у нас пока неясность, и это обсудить с Маккастлом. Кстати, вот, кажется, и он.
(Входит Маккастл)
МАККАСТЛ: Приветствую вас, дети мои.
СТОУН: Привет, дик. Как успехи?
МАККАСТЛ: Ну. что мне вам сказать, ребятки? Я сейчас был в Литлвилле и разговаривал с начальником тюрьмы. Он получил предписание выделить нам для проведения опытов сто человек. Мы договорились, что он дает нам сотню отпетых рецидивистов. Я думаю, мы сможем их запускать партиями человек по 25-30.
ФРЭНК: А они... что же... они согласились участвовать в эксперименте?
МАККАСТЛ: Их согласие не требуется. Получить его, конечно, можно, но лучше обойтись без лишних бумаг. По возможности, всегда надо обходиться без бюрократической волокиты. А начать эксперимент можно хоть завтра. Так что ваша задача, дорогой доктор Хэлсмен, обеспечить нужное количество ваших препаратов, - сколько вы их планируете дать на испытания?
ФРЭНК: (у него несколько ошарашенный вид) Полностью испытан на мышах один препарат. Он дал 100%-ную смертность в течение трех месяцев, как и предусматривалось заданием. Сейчас испытываются еще два препарата.
МАККАСТЛ: Ну и отлично. Теперь дадим это лакомство зверям покрупнее. (Смеется)
ФРЭНК: Вы сказали, сэр, моя задача - обеспечить нужное количество препарата. Оно у меня есть. Я готов передать препарат на испытания и выдать необходимые инструкции.
МАККАСТЛ: Очень хорошо. Но я думаю, эти тюремщики все равно не разберутся с вашими инструкциями и обязательно что-нибудь напутают: страшно тупой народ. Вам лучше съездить туда и самому за всем проследить. Это ведь, в сущности, совсем рядом.
ФРЭНК: Да, сэр, но...
МАККАСТЛ: Ну, вот и отлично. Кстати, я вас еще не поздравил с  надбавкой. Вы делаете отличный бизнес, дружище!
ФРЭНК: О, сэр, я очень благодарен вам за доверие.
МАККАСТЛ: Вы оправдаете это доверие, - я уверен. Америк уверена в вас, Фрэнк Хэлсмен! И поверьте старому солдату: это много, это очень много, когда вы чувствуете доверие своей страны.
СТОУН: Дик, мы с Фрэнки говорили здесь о способах массового применения этих препаратов, - мы их называем “тау”. Так вот, он предлагает аэрозольный метод.
МАККАСТЛ: Я вам скажу, дети мои: аэрозоль - не лучший вариант. Я вам скажу три недостатка аэрозоля: Применение тут же обнаруживается противником - раз, зависимость от погоды - два, повышенный расход препарата при создании зон сплошного поражения - три. Я уже как-то вам говорил, что для нас идеальным вариантов было бы применение ваших “тау” в обычных условиях, в мирное время. Надо учиться на своих ошибках. Мы, американцы, - мы подлинно избранная богом нация! Наши предки пришли сюда, на эту дикую землю, где не было ни черта, кроме бизонов и индейцев, и создали здесь великую державу. Мы, американцы, сделали наш доллар мировым символом экономического могущества и надежности, предметов зависти и вожделения. Мы, американцы, выиграли две мировые войны, и мы выиграем и третью, черт побери, выиграем, как бы не путались у нас в ногах разные слюнявые пацифисты! Запомните мои слова, джентльмены. Она уже началась, третья мировая, она уже идет: в Индокитае, в Афганистане, на арабском Востоке. Идет и холодная, психологическая, тихая война, - в ней-то как раз и нужны ваши “тау”, только давайте их поскорее. Настанет время - будет и горячая: атомная, нейтронная, химическая, космическая... Но и тогда “тау” найдут применение. В войне, джентльмены, все средства хороши, и все средства будут использованы!
ФРЭНК: Я просто думал, сэр, что испытания можно было бы провести и на обезьянах.
СТОУН: Не будьте чистоплюем, Фрэнки. С обезьянами больше возни, они дорого стоят, и результаты получаются менее убедительными. К тому же, если эти защитники животных поднимут шум, нам с вами мало не покажется. Люди дешевле и надежнее.
МАККАСТЛ: У вас не должно быть никаких угрызений совести. В конце концов, мы только помогаем обществу избавиться от балласта, от отбросов, и это, безусловно, гуманная миссия.
СТОУН: К тому же, наука, так сказать, требует жертв, - эта старая истина остается верной. Так что выше голову, старина!
МАККАСТЛ: Добавьте к этому, что такой вид испытаний все равно необходим: человек - не обезьяна, на него “тау” может действовать по-другому.
СТОУН: А если мы хотим отработать методы массового применения “тау”, то мы должны сначала их смоделировать на ограниченной группе лиц.
МАККАСТЛ (Фрэнку): Так что сейчас, по-моему, самое время заняться расчетом нужного количества препарата. Видимо, мы возьмем три группы подопытных, человек по десять, с разной дозировкой “тау”: большая доза, средняя и малая. Проследите, чтобы группы не перепутались. Последующее наблюдение будете проводить совместно с нашими специалистами-врачами. На них же возлагается вскрытие трупов и описание полученных результатов. Так что наша с вами задача упрощается. И еще одно. На больших дозах препарата нам нужен быстрый эффект. За несколько дней. Это, если хотите, нужно для отчета: мне сейчас важно убедить  мое начальство, что препарат действует безотказно. Учтите это.
ФРЭНК: Я мог бы заняться расчетами прямо сейчас.
СТОУН: Очень хорошо. Если все будет в порядке, завтра мы действительно могли бы начать.
(Фрэнк уходит)
МАККАСТЛ: Он не закатит истерику?
СТОУН: Нет, не волнуйтесь. У Фрэнка крепкие нервы.
МАККАСТЛ: Однако, повел он себя, как слезливая старая дева.
СТОУН: Это пройдет. А между прочим, счет за партию обезьян я вам направил.
МАККАСТЛ: Это хорошо. А что дальше?
СТОУН: Дальше вы этот счет оплатите, а обезьян мы тут же спишем на опыты, даже не получая их в натуре.
МАККАСТЛ: Все опять идет через вашу любимую фирму?
СТОУН: Разумеется. Только теперь они берут уже двадцать процентов комиссионных.
МАККАСТЛ: Черт побери, люди вконец теряют совесть. 20 процентов! С ума сойти!
СТОУН: Зато они очень надежно все оформляют: к их отчетности не подкопаешься. Вашу долю переводить на тот же счет?
МАККАСТЛ: Я подумаю. Может быть, стоит переправить ее в другой банк.
СТОУН: Дайте знать, когда решите. Ужинаем сегодня вместе?
МАККАСТЛ: Спасибо, Фрэдди, - на ужин у меня уже есть планы...
СТОУН: Что ж, тогда желаю, так сказать приятного времяпрепровождения.




КАРТИНА ПЯТАЯ
Кабинет Стоуна. Стоун, Фрэнк.
У Фрэнка несколько растерзанный вид.

СТОУН: Да-а... Откровенно говоря, такого поворота дела я не ожидал. Казалось, все было предусмотрено...
ФРЭНК: Я тем более не ожидал, шеф. Я вообще впервые попал в такую переделку. Знаете, я как-то читал в газетах, что в одной тюрьме возникли беспорядки, и еще удивлялся: как так могут возникнуть беспорядки, когда все сидят под замком? А тут, можно сказать, своими глазами... Жутковатое зрелище.
СТОУН: Но кто их мог предупредить? Откуда пошла информация?
ФРЭНК: Ума не приложу, шеф. Может быть, кто-то из надзирателей сболтнул?
СТОУН: Вы-то сами где были в это время?
ФРЭНК: Я, естественно, был на кухне. Я объяснял, что мы специально витаминизируем пищу для улучшения ее качества. И вдруг, вы знаете, приближается какой-то глухой рев, как ураган, и все сильнее, сильнее, а потом вбегает надзиратель и говорит, что тюрьма целиком отказалась от пищи, и все кричат, что не дадут себя травить, и еду швыряют в надзирателей. И тут, двое арестантов, которые были на кухне (А у них, оказывается весь персонал на кухне из арестантов),  тоже хватают заготовленные порции и швыряют прямо в нас, - в меня и в моего лаборанта, - и кричат: “Жрите сами вашу отраву”. Прибежали надзиратели, - так и в надзирателей полетели миски.
СТОУН: Да... Прямо скажем, мерзкая история.
ФРЭНК: Я потом разговаривал с начальником тюрьмы, так он даже пытался орать на меня, - зачем, мол, его втравили в эту историю, а теперь у него будут неприятности по службе.
СТОУН: Лишь бы до газетчиков все это не дошло: нам огласка ни к чему, сами понимаете.
ФРЭНК: Я недаром говорил, шеф: нужно все испытания проводить на обезьянах. И не было бы никаких проблем.
СТОУН: Не каркайте, старина. Я ведь уже объяснял: с обезьянами у нас ничего не выйдет.  Нет, конечно, люди - уникальный материал для опытов. Только надо при этом не допускать никаких “ЧП”.
ФРЭНК: Вы говорите так, как будто я виноват в том, что случилось. В конце концов, все можно повторить через 2-3 дня, - когда там, в Литлвилле, поутихнут страсти.
СТОУН: Я боюсь, что так просто это уже не повторить... Препараты нужно как-то замаскировать...
(Входит Маккастл)
МАККАСТЛ: Приветствую вас, дети мои! Ну что, опыт с треском провалили?
СТОУН: Пока что нам дали хорошую оплеуху.
МАККАСТЛ: Я только что из Литлвилла, - там все еще бурлит. Вся тюрьма объявила голодовку. Из Колумбуса прикатили трое репортеров. Ходят, вынюхивают. А тут еще праздник на носу. Начальник  тюрьмы, бедолага, совсем приуныл. Я уж ему говорю: ты дай-ка своим подшефным дернуть по стаканчику виски ради праздника, - и все будет о-кэй! И они забудут про свои голодовки!
СТОУН: А ведь это идея! (Нажимает кнопку): Сьюзен, нам виски на троих.
ГОЛОС СЬЮЗЕН: Хорошо, сэр.
МАККАСТЛ: У него, конечно, с одной стороны, есть официальное предписание об эксперименте, и тут все в порядке, но, с другой стороны, - эта голодовка, бунт заключенных, - это не в его пользу. Честно говоря, и не в нашу. Если у нас сорвется еще один опыт, придется подавать в отставку.
(Сьюзен вносит улыбку, виски, содовую, лед, - все из расчета на троих)
ФРЭНК: А ведь это в самом деле идея. Ведь через три дня - День независимости.
(Сьюзен уходит)
СТОУН: Ну, эта идея, прямо скажем, не новая...
ФРЭНК: Нет, я имею в виду... Что, если дать этим арестантам виски в День независимости, - так сказать, в честь праздника. А в виски растворить “тау”. Только сделать это заранее, еще не заводе, чтобы упаковка не была нарушена, чтобы информация не прошла раньше времени. Чтобы они не отказались пить.
СТОУН: Дохлая идея, старина. Кто же заключенным в тюрьму таскает виски? Это категорически запрещено.
МАККАСТЛ: Ну, запрещено - это полбеды. Это можно и разрешить, в порядке исключения. Тут, сложность в другом: до заключенных ваше “тау” просто не дойдет, - все вылакают сами надзиратели. А ставить эксперимент на надзирателях  мы не договаривались.
СТОУН: Черт побери, ну почему именно виски? Почему нельзя сунуть ваше “тау” в какой-нибудь вишневый компот?
ФРЭНК: В компоте “тау” не растворится. Он растворяется в спирте. В разбавленном спирте может раствориться. Но не в воде.
СТОУН: Ну ладно. А как вы тогда отличите, где у вас виски с “тау”, а где - без “тау”? Маркировать бутылки? Разные этикетки ставить?
ФРЭНК: А что стоит промаркировать? Поставить какой-нибудь штампик, к примеру, “экс” - то-есть, “эксперимент”. И все понятно.
СТОУН: Тогда вам этого виски нужно приготовить на всю тюрьму. А нам выделили только сто человек на все эксперименты.
ФРЭНК: Так давайте начнем с обезьян - и, может быть, этих испытаний окажется вполне достаточно...
СТОУН: Черт побери, Хэлсмен, я уже говорил вам: нет обезьян, понимаете - нет! И не будет!
МАККАСТЛ: Вообще, я вам скажу, эта идея с виски мне нравится. Хоть выглядит она и фантастично, но в ней есть хорошая реальная основа. Всю тюрьму делать подопытной сразу не стоит, а эти сто человек можно израсходовать за один раз. Если все получится - людей дадут еще. У моего начальства есть даже такая идея: провести крупномасштабный опыт где-нибудь в странах третьего мира, - там, где часто случаются разные эпидемии. Поэтому тем более важно, чтобы сейчас, в Литлвилле все прошло по высшему классу. Сколько нужно вашего виски на сто человек?
ФРЭНК: Ну, чтобы получилась хорошая доза “тау”, надо брать, примерно, бутылку на восемь человек.
МАККАСТЛ: Очень хорошо. Значит, на сто человек нужно порядка 12 бутылок. Ящик. Сделаем с запасом, скажем, 2-3 ящика. Препарата у вас хватит?
ФРЭНК: Вполне.
МАККАСТЛ: Значит, так. Всем заключенным даем нормальный виски, - с расчетом, чтобы хватило и надзирателям. А уж им-то нужно дать не меньше, чем по бутылке на брата. В один блок на сто человек даем наш маркированный ящик. Только промаркируйте каждую бутылку, чтобы не перепутали. Стоимость всего этого угощения - и с “тау”, и без “тау”, - включите в смету: наша фирма оплатит. Я беру на себя переговоры с начальником тюрьмы и разрешение отпраздновать День независимости. Официально: с целью прекращения беспорядков в тюрьме, так сказать, мирными средствами, путем благотворительности. (Стоуну): Ваша задача - договориться с любой фирмой, которая делает виски, о поставке в тюрьму партии товара за наш счет. В том числе - одного ящика с нашей рецептурой и особым штемпелем на этикетке.
СТОУН: А сколько мы все-таки делаем для перестраховки - два или три ящика?
МАККАСТЛ: По мне, делайте хоть пять. Пригодятся для последующих экспериментов. Лишь бы хватило препарата.
ФРЭНК: Я все точно рассчитаю, но, по-моему, должно хватить.
МАККАСТЛ: О-кэй. (Фрэнку) Ваша задача: доставить препарат на завод, дать указания о дозах, проследить за маркировкой бутылок и ящиков. Предупредить, чтобы не сразу все везли и Литлвилл, а сперва заехали в Грэйттаун. Да получше запереть, чтобы не утащили ваши лаборанты. Ясно?
ФРЭНК: Ясно. Как я понял, во все бутылки мы заложим одинаковую дозу, без вариантов?
МАККАСТЛ: Да, конечно. Сейчас мы просто не можем валандаться с разными дозами. Это сразу бросится в глаза при раздаче. Я вам скажу, разные дозы получатся сами собой: более  сильные отберут виски у более слабых. Самым слабым могут достаться крохи. Поэтому в каждую бутылку нужно сунуть такую дозу этого чертова “тау”, чтобы хватило на дюжину лошадей. Чтобы даже небольшое количество виски дало максимальный эффект. Нам сейчас вообще нельзя надолго растягивать эксперимент, нужно закончить его в 2-3 дня. Мы должны прикрыть нашу первую неудачу и красиво отчитаться. Понятно?
ФРЭНК: Понятно. И со всей подготовкой нам нужно управиться за день-два.
МАККАСТЛ: Я думаю, все должно быть сделано... до конца завтрашнего дня. В крайнем случае - до обеда послезавтра. Больше времени у нас нет.
ФРЭНК: Тогда я сажусь за расчеты и готовлю препарат.
СТОУН: Действуйте, старина.
(Фрэнк уходит)
МАККАСТЛ: А я, пожалуй, еще созвонюсь с Литлвиллом и съезжу туда. Этот начальник тюрьмы - бумажная душа, он обязательно начнет требовать телеграмму из Вашингтона. Ему нужно письменное разрешение дать спиртные напитки заключенным. Может быть, вместо телеграммы придется подбросить ему более занятных бумажек. Вот так, дружище Фрэдди, приходится мне выволакивать вас из вашей обезьяньей авантюры. И вы хотите, чтобы я делал это за те же деньги?
СТОУН: Ну, почему же, Дик... Я понимаю: я опростоволосился - мне и отвечать. Я отдам вам 10% своего гонорара за эту сделку.
МАККАСТЛ: Вообще за такой промах вас нужно было вовсе лишить гонорара. Ладно уж, я добрый и не скареда. Пусть будет 10%. Но вы таки заставили меня поволноваться.
СТОУН: Как вы насчет обеда?
МАККАСТЛ: Спасибо, Фрэдди. Я, пожалуй, буду обедать в Литлвилле. Вы, главное, решите вопрос с этим вашим чертовым виски. Пока.
СТОУН: Пока, Дик. Все будет в порядке.
(Маккастл уходит. Стоун сидит, задумавшись, потом нажимает кнопку):
Сьюзен, почта есть?
ГОЛОС СЬЮЗЕН: Есть устная информация, сэр.
СТОУН: Устная? Давайте.
(Сьюзен входит)
СЬЮЗЕН: Завтра нашу лабораторию будут пикетировать, сэр.
СТОУН: Пикетировать? Кто?
СЬЮЗЕН: Мне назвали две организации, сэр. Комитет  “Американцы - против войны” и “Христианский поход в защиту мира”. Приедут люди из Колумбуса, к ним должны еще присоединиться из нашего города и из Литлвилла.
СТОУН: Откуда у вас эти данные?
СЬЮЗЕН: Мне сказала одна подружка. Ее тоже приглашали принять участие.
СТОУН: Сколько ожидается народу?
СЬЮЗЕН: Трудно сказать, сэр.
СТОУН: Это связано с событиями в Литлвилле?
СЬЮЗЕН: Не думаю, сэр. Как я поняла, решение о пикетировании было принято до этих событий. Но мне сказали, что из Литлвилла тоже приедут.
СТОУН: Чарли Левитс имеет к этому отношение?
СЬЮЗЕН: Не знаю, сэр.
СТОУН: Имейте в виду, если вы его увидите, вам нужно выудить у него его теперешний адрес.
СЬЮЗЕН: Хорошо, сэр.
СТОУН: Черт, побери, вот не было печали! Что ж, спасибо за информацию, Сьюзен. Еще какие новости?
СЬЮЗЕН: (она рассчитывала на нечто большее, чем “спасибо”) Интересных новостей больше нет. По-моему, ваш Дик подозревает, что я вам все рассказываю, и не очень-то раскалывается.
СТОУН: Возможно, он парень опытный. О следующей встрече он с вами  договорился?
СЬЮЗЕН: Пока нет, сэр. Сказал, что его могут срочно вызвать в Вашингтон, и поэтому ему трудно что-либо планировать.
СТОУН: Похоже, что наоборот: он как раз неплохо себя чувствует в Огайо. Ну что ж, Сьюзен, ваши новости достойны поощрения. (Достает небольшой футляр)
СЬЮЗЕН: О, благодарю вас, сэр! Я не нужна вам сегодня вечером?
СТОУН: Сегодня нет, девочка. У меня вечер занят.
СЬЮЗЕН: Что ж, как хотите. Ну, тогда я пошла?
(медленно уходит)
СТОУН: Черт, надо позвонить в полицию... Вот - не было печали!


КАРТИНА ШЕСТАЯ

Площадка перед лабораторией в Грэйттауне.
Справа - стеклянные двери вестибюля. Их охраняют
трое полицейских. На площадке - группа людей с
самодельными плакатами-сандвичами и транспарантами.
Надписи: “Мы - за мир”, “Долой войну”, “Мы протестуем
против военного безумия”, “Спасите наших детей”,
“Нет - биохимическому оружию!” Среди пикетчиков -
Чарли. Пикетчики медленно движутся по кругу,
скандируя антивоенные лозунги. На
импровизированную трибуну (стул) в левом
углу сцены поднимается молодой проповедник.

МОЛОДОЙ ПРОПОВЕДНИК: Братья и сестры! Господь Бог заповедал нам: “Не убий!” Вдумайтесь в простой и ясный смысл этого великого слова Божьего. Господь не счел нужным подробно растолковывать смысл этой заповеди, не счел нужным делать какие-либо оговорки, скажем, о допустимости убийства в порядке самозащиты. Ибо знал Господь: если каждый смертный проникнется словом Божиим и выполнит Его заповеди, никого на земле никогда не постигнет насильственная смерть. Но сегодня я хочу говорить о тех, кто в непомерной гордыне своей заявляют, что именно они являются орудием в руках Божиих, и самозванно присваивают себе право обрекать на смерть миллионы людей, фарисейски ссылаясь при этом на Библию. На самом-то деле, они думают не о Боге, а только о собственном обогащении. Они готовы даже Святую Плащаницу использовать как занавеску для прикрытия своих нечистых делишек. Мы должны сказать им: если Господь захочет явить свою волю, он сделает это без посредников. Но Царство Божие на Земле нельзя утверждать железом и кровью. Поэтому мы заявляем: долой оружие! Долой все виды оружия! Пусть заповедь Божья “Не убий” станет законом отношений не только между отдельными людьми, но и между всеми народами нашей планеты. Аминь.
(Пикетчики запевают спиричуэлс “Мы преодолеем”.
 На импровизированную трибуну поднимается Чарли Левитс).
ЧАРЛИ: Друзья мои! Здесь, в этом здании, совершается страшное преступление против человечества. Здесь ведутся работы над созданием нового, неслыханного вида оружия, - биохимического. Оно вдвойне преступно. Во-первых, оно способно уничтожить миллионы людей за короткое время. И кроме того, его с самого начала планируют применять воровски, исподтишка, методами необъявленной войны. Уже сегодня это оружие повернуто против американцев. Уже сегодня его действие испытывают на американских парнях. Все законы Америки, все права и конституционные гарантии ее граждан растоптаны. Первыми подопытными кроликами в этом преступлении стали заключенные тюрьмы в Литлвилле. Но завтра это чудовищное оружие, которое убивает свои жертвы постепенно и исподволь, может быть испытано на любом из нас. Никто не поручится, что масштабы преступления, совершаемого здесь, в Грэйттауне, в ближайшее время не возрастут. Зато можно быть уверенным в другом: если вовремя не схватить за руку преступников с дипломами ученых, все человечество может оказаться перед угрозой уничтожения. Эти вампиры заботятся о том, чтобы смерть от их оружия настигала людей в обыденной повседневной жизни, чтобы люди даже не знали и не понимали того, что гибель их запланирована и предрешена Пентагоном...
(Появляются телевизионщики со включенной камерой)
ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ: Эй, мистер, как вас там! Кончайте трепаться. Иначе я вас арестую!
(Чарли спускается со стула. Пикетчики скандируют:
“Позор убийцам! Позор убийцам!”)
ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ: Вы нарушаете установленные правила! Прекратите, или я арестую всех за нарушение общественного порядка!
 (Крики стихают. Пикетчики продолжают свое движение.
Из лаборатории выходит Фрэнк)
ФРЭНК (подходит к Чарли): Привет, Чарли! Из тебя, как я вижу, получился заправский оратор.
ЧАРЛИ: Привет, Фрэнк. Я хотел сказать больше, да полиция не дает.
(Отходят вдвоем в сторону)
ФРЭНК: Я думаю, что тебе никто не позволит особенно разговориться. Тем более, ты давал подписку о неразглашении. Таких вещей не прощают, ты должен это понимать.
ЧАРЛИ: Я вижу в этом свой долг, ФРЭНКИ. Свой гражданский долг перед Америкой. И пока у меня есть силы, я его буду выполнять.
ФРЭНК: В чем же этот твой долг? В создании уличных беспорядков?
ЧАРЛИ: В том, чтобы рассказывать людям правду, Фрэнк. В том числе и про твою работу. Про все ваши дела тут, в Грэйттауне. И разоблачать ту ложь, которую выливают на американцев наши газеты, телевидение, радио, наши политики. С нашим президентом во главе.
ФРЭНК: А ты все так же витаешь в облаках, Чарли. И много на себя берешь. А толку чуть. Вот ты шумишь, произносишь речи на митингах... Играешь в политика. А завтра выставь ты свою кандидатуру хотя бы на выборах мэра Грэйттауна, и кто за тебя проголосует?.. Людям не нужна твоя правда. А ты берешься говорить от имени всей Америки.
ЧАРЛИ: Ну ведь не у всех же уши заткнуты ватой, а в глазах - доллары!  Дали бы мне возможность выступить в газетах и по телевидению, - и еще неизвестно, чья бы взяла.
ФРЭНК: Ах, тебе еще все подай!  У нас свободная страна, приятель. Есть деньги - бери, - все твое - и газеты и телевидение. Нет денег - сиди, помалкивай. Сопи в две дырочки.
ЧАРЛИ: Добавь еще, Фрэнк, что это - самая главная свобода в нашей свободной стране: сидеть помалкивать и сопеть в две дырочки. А нет - так тебе очень свободно свернут шею.
ФРЭНК: А кстати, ты не боишься, что тебе свернут-таки шею?
ЧАРЛИ: Все возможно, Фрэнк. Не я первый, не я последний. В истории не раз бывало так, что сворачивали шею каждому, кто хоть на полшага оказывался впереди шеренги.
ФРЭНК: Так на кой черт тебе вся эта заваруха?
ЧАРЛИ: (улыбается) Такой уж я человек, Фрэнки. Не люблю ходить в общей шеренге и под команду. Если бы любил, - пошел бы в морскую пехоту. Ладно, это все лирика. Расскажи лучше, как твои дела.
ФРЭНК: У меня все о-кэй. На днях купил “Бьюик”. Последняя модель. Темно-синий, обивка салона бежевая.
ЧАРЛИ: О-о, поздравляю. А как поживает Джейн?
ФРЭНК: У нее тоже все о-кэй. Она занята своим бизнесом: торгует недвижимостью вместе с Бобом Сноуфилом. Они теперь компаньоны. Мы с ней тоже вошли в дело, вложили капитал на равных.
ЧАРЛИ: В общем, фирма “Хэлсмен и Ко” процветает! Травить людей - выгодное занятие, правда, Фрэнк?
ФРЭНК: Я не обижаюсь на тебя, Чарли. Мне жаль, что ты пошел не по тому пути. Ладно, прощай. Все равно, я был рад тебя увидеть.
ЧАРЛИ: Прощай, Фрэнк. Я тоже рад был увидеться...
(Фрэнк уходит. Пикетчики скандируют: “Мы хотим мира!”
Из лаборатории выходит Сьюзен. Увидев Чарли, бежит к нему).
СЬЮЗЕН: Чарли Левитс! Господи боже мой, какими судьбами?
ЧАРЛИ: Добрый день, Сьюзен. Вот, пришли сказать все, что мы думаем о вашей лаборатории.
СЬЮЗЕН: Господи, Чарли, как я рада вас видеть! И вы отлично выглядите! Вы смотритесь на миллион, Чарли!
ЧАРЛИ: Спасибо, Сьюзен. Значит, вы с нами?
Сьюзен: Господи, да с вами больше половины лаборатории! И многие бы стали в пикеты, но просто боятся потерять работу. Мне, кстати, говорила одна подруга из города... что-то ее здесь не видно... говорила, что будут пикеты, и я говорю: господи, да конечно я бы пошла, но ведь завтра же выгонят, а идти в официантки не очень хочется...
ЧАРЛИ: Кстати, Сьюзен, в ближайшее время мы хотим подготовить воззвание с протестом против разработок оружия, которые ведутся в Грэйттауне. Если я вам пришлю экземпляр, вы смогли бы предложить некоторым сотрудникам лаборатории подписать его?
СЬЮЗЕН: Господи, да конечно! И сама подпишу, и подсуну, кому надо, только давайте ваше воззвание! Я же говорю: половина лаборатории подпишется! Вы сейчас где, в Колумбусе? Я ведь там бываю иногда по делам, могла бы сама к вам забежать за этой бумагой.
ЧАРЛИ: Ну, это лишние хлопоты для вас...
СЬЮЗЕН: Да какие хлопоты, что вы, Чарли! Давайте адрес, где вас найти.
ЧАРЛИ: 38-я улица, 65 “Б”, блок 7-224, 3-ий этаж. Телефон 75-24-26.
СЬЮЗЕН: Записала. Это что - дом, работа?
ЧАРЛИ: Это наш комитет. А домашний адрес - 62-я улица, 12, корпус 3-177,
4-й этаж.
СЬЮЗЕН: Записала. И можете не волноваться, не той неделе я буду в Колумбусе, я вас разыщу. Господи, Чарли, как здорово, что я вас встретила!
ЧАРЛИ: Я тоже очень рад вас увидеть, Сьюзен.
СЬЮЗЕН: Я побегу, ладно? А то еще придерутся ко мне. До встречи, Чарли, ладно?
ЧАРЛИ: До встречи, Сьюзен!
(Пикетчики запевают “Мы преодолеем”)


КАРТИНА СЕДЬМАЯ

Декорация третьей картины. Вторая половина дня.
Боб Сноуфил и Джейн расположились в общей комнате.
Перед ними - бутылка виски. Пиджак и галстук Боба
небрежно брошены на кресло.

БОБ: Не надо сильно разбавлять: вкус портится. Что ж, с праздником, малышка! С Днем независимости!
ДЖЕЙН: (лукаво) И за независимость во всем!
БОБ: Терпковатый какой-то виски. Но довольно приятный. По-моему, раньше я такой не пил.
ДЖЕЙН: Смотри, на бутылке штемпель: “экс”. Наверное, специальная продукция на экспорт.
БОБ: Где ты такой нашла?
ДЖЕЙН: Ой, это была умора. Еду вчера по главной улице, смотрю: возле аптеки стоит фургон. Шофер, видимо, утащил на заводе ящик виски и теперь хочет его сбыть аптекарю по дешевке, а тот еще торгуется! Я подхожу, спрашиваю: сколько? Он говорит - шестьдесят. Я без разговоров даю ему шестьдесят, говорю: клади в машину. И аптекарь остался с носом. Представляешь, за 60 долларов - целый ящик виски!
БОБ: Бизнес для дураков: украсть виски, продать за полцены, а деньги пропить.
ДЖЕЙН: Но может быть, в этот раз ему нужны были именно деньги?!
БОБ: (разглядывает этикетку) Вряд ли это на экспорт. Штемпель очень неряшливо поставили, - только испортили этикетку.
ДЖЕЙН: Подумаешь, этикетка! Если тебе не нравится, можно перелить в другую бутылку!
БОБ: Сойдет и так. Это не главное. Слушай, а все-таки, куда подевался Фрэнк? Праздник, а ты одна...
ДЖЕЙН: А я не одна. И вообще, не надо о нем, Бобби. Праздник должен быть праздником. Выпьем... За вечный праздник нашей жизни. За любовь, Бобби!
БОБ: За нашу любовь, малышка! (Встают. Пьют виски. Целуются. Сильнее звучит музыка.) Мадам, вас можно пригласить на танец? Если, конечно, не возражает ваш кавалер? (Смотрит в сторону фотографии Фрэнка)
ДЖЕЙН: Кавалер не возражает, - он человек занятой и должен срочно нас покинуть. (Подходит и переворачивает фотографию Фрэнка, висящую на стене, на оборотную сторону, - там наклеена абстрактная картинка. Смех. Танцуют.)
БОБ: Похоже, что ты не в первый раз ставишь кавалера носом к стене!
ДЖЕЙН: Только в День независимости, Бобби. В день моей независимости, понятно?
БОБ: Или в ночь независимости?
ДЖЕЙН: Ночью я зависима, Бобби. Днем - другое дело.
БОБ: Отличная мысль, малышка: у себя дома я, пожалуй, уберу свою фотографию. С детства не люблю стоять носом к стене.
ДЖЕЙН: Ты всегда предпочитаешь держать нос по ветру, не правда ли? (смеется)
БОБ: Я просто не люблю получать по носу! (Боб притягивает Джейн к себе, ласкает, целует в шею, под ухом. Джейн запрокинула голову назад. Боб снова целует ее. Джейн отталкивает его.)
ДЖЕЙН: Отпусти. Ты просто бабник, Бобби. Представляю, сколько у тебя женщин. И каждую ты так же целуешь, и каждой говоришь те же слова...
БОБ: Почему те же? С разными женщинами - все по-разному. В этом и состоит искусство быть мужчиной. Может быть поэтому (медленно) моя жена до сих пор никогда не имела любовников. (смотрит на Джейн)
ДЖЕЙН: (ее как будто ударили) Я не ожидала такое услышать от тебя.
БОБ: Джейн...
ДЖЕЙН: Да, да.. А ведь ты, Бобби, оказывается, такой же, как все. Такая же самодовольная скотина, как все мужики. Переспать с женщиной, а потом кричать, что она, видите ли, недостаточно невинна для тебя, - это манера истинного джентльмена! Да что твоя курица Пэгги видела в жизни? Если бы ей пришлось столько пережить, сколько мне... (плачет)
БОБ: Маленькая моя, ну прости меня. Ну, я сказал глупость, а ты ее не так поняла...
ДЖЕЙН: Думаешь, я не мечтала быть верной женой? Но ведь ему на все это наплевать, ему нужно, чтобы в доме было чисто и вовремя был готов ужин. Это ведь не мужик, это заводная машина, работающая в одном ритме: работа - деньги, работа - деньги, работа - деньги...
БОБ: Успокойся, малышка. На работе мы все, наверное, как заведенные.
ДЖЕЙН: (явно перевозбуждена, кричит) А он и дома не расслабляется, Боб! (переходит на шепот) Даже в постели... Представляешь такое удовольствие: спать с заводной машиной?
БОБ: Это не удовольствие, Джейн, а супружеский долг. Для удовольствия, детка, существуют любовники. (Снова целует ее, пытается расстегнуть молнию ее платья. Джейн отталкивает его.)
ДЖЕЙН: Перестань, Боб. Ничего не надо. Я сегодня какая-то ненормальная. Лучше выпьем еще.
БОБ: Как хочешь. (Оба идут к столу, Боб разливает виски. Джейн наливает в свой стакан много содовой, но тут же резко встает из-за стола. Подходит к авансцене. Боб подходит к ней. Звучит музыка.)
ДЖЕЙН: Посмотри в окно, Боб, какая странная погода сегодня, -  так тихо... жарко... и жутко. Как в гробу.
БОБ: Да что с тобой? Я тебя не узнаю.
ДЖЕЙН: (подходит к столу) Ой, смотри! У меня виски стал мутным...
БОБ: Наверное, стакан был грязный...
ДЖЕЙН: Сэр! Не говорите глупостей! В моем доме грязных стаканов не бывает.
БОБ: Каюсь! Каюсь и прошу прощения! Целую ваши коленки! (Падает на колени перед Джейн).
ДЖЕЙН: (ероша его волосы) Встаньте, рыцарь. Вы прощены.
БОБ: (поднимается сам и поднимает на руки Джейн) О, моя королева!
ДЖЕЙН: Рыцарь, отпустите по-хорошему...
БОБ: (опуская ее) Можно раздеть королеву? (расстегивает молнию на платье Джейн)
ДЖЕЙН: (освобождаясь от платья) Ты бабник, Бобби! Ты просто бабник!.. А я убегу от тебя! (бежит в спальню)
БОБ: А я догоню! (оба скрываются в спальне)
(Пауза. Потом медленно входит Фрэнк. Звонок телефона.
Он подходит, берет трубку).
ФРЭНК: Слушаю!
ГОЛОС ПЭГГИ: Привет, Фрэнк, это ты? Это Пэгги. С праздником тебя!
ФРЭНК: Привет, Пэгги. Спасибо, и тебя тоже.
ГОЛОС ПЭГГИ: Ну, и как вы там празднуете?
ФРЭНК: Да я только приехал. У меня сегодня, в общем, был рабочий день.
ГОЛОС ПЭГГИ: Ну, это не лучший вариант для такого праздника. Ты, по-моему, зря так усердствуешь, Фрэнки. Всех денег все равно не заработаешь.
ФРЭНК: Ведь это зависит не от моего желания, Пэгги. Просто так складывается.
ГОЛОС ПЭГГИ: Извини, я , наверное, неудачно сказала.
ФРЭНК: Ну, что ты, не стоит.
ГОЛОС ПЭГГИ: Послушай, Фрэнки, ты не видел сегодня моего Боба? Он куда-то пропал с утра, и я уже начинаю волноваться.
ФРЭНК: Боба? Нет, не видел. Я ведь сегодня уезжал из города.
ГОЛОС ПЭГГИ: Значит, у вас его нет...
ФРЭНК: Нет, я здесь один. (Оборачивается, видит разбросанную одежду). Хотя... Пэгги, ты извини, я тебе попозже перезвоню.
(Из спальни выходит Джейн в халатике)
ДЖЕЙН: (Она знает, что лучший вид обороны - это наступление) Так ты все-таки соизволил явиться? Я-то уж решила, что ты загулял до завтрашнего дня. Или тебе дали от ворот поворот?
ФРЭНК: (Ошарашен ее агрессивностью) Просто я закончил работу и вернулся. А ты, я вижу, не ждала меня?
ДЖЕЙН: А ты предупредил меня, когда тебя ждать? Естественно, я занимаюсь  своими делами!
ФРЭНК: (поднимая брошенное платье) И пока что занялась стриптизом?
ДЖЕЙН: Разумеется, ты кроме гадостей, ничего не способен вообразить. Да в такую жару даже кожу с себя снимешь!
ФРЭНК: А это что такое? (показывает на пиджак)
ДЖЕЙН: А это пиджак Боба, который у нас в гостях. А я еще вчера тебе говорила, что на праздник у нас будут гости. А тебе на все наплевать, и на меня тоже. Ты желаешь развлекаться где-то в другом месте. А теперь еще пытаешься свои гнусности мне приписать. Нет, уж, извините, мистер Хэлсмен, этот номер у вас не выйдет!
(Из спальни выходит Боб)
БОБ: Привет, Фрэнки. Чего вы тут расшумелись?
ФРЭНК: (Он все еще ошарашен, но все больше понимает, что его нахально водят за нос) Здравствуй, Боб. А что, разве мы тебя разбудили?
БОБ: Это не остроумно, Фрэнки. И не нужно портить праздник.
ДЖЕЙН: Ты мне лучше объясни, где ты шлялся почти целый день?
ФРЭНК: (медленно, с расстановкой) Во-первых, ни о каких гостях ты меня не предупреждала, - это все вранье. Во-вторых, ты отлично знала, что у меня сегодня дела. Только я освободился раньше, чем ты думала. В третьих, бедная Пэгги по всему городу ищет Боба, а Боб, оказывается, у меня в спальне. Гостит у моей жены. Вы уютно устроились, голубки.
ДЖЕЙН: Как ты смеешь так разговаривать со мной?! Дерьмо! Подонок! (Рыдает)
БОБ: Слушай, Фрэнки, не надо делать трагедию из ерунды. В конце концов, мы современные люди, и сейчас не викторианская эпоха. Я же не упрекаю тебя, что ты тут любезничал с Пэгги по телефону... А ты ей, кстати, очень нравишься. Пожалуйста, давай ее тоже позовем сюда и уютно устроимся вчетвером.
ДЖЕЙН: Ты меня притащил в этот вшивый Грэйттаун, а теперь хочешь вообще замуровать заживо!
ФРЭНК: Я не ожидал от тебя такой подлости, Боб. Ведь я считал тебя своим другом...
БОБ: Ну, ударь меня, Фрэнки. Ударь, - я стерплю. Но я и сегодня, и сию минуту считаю тебя своим другом. И насчет Пэгги я не вру. Я уверен - она не откажется. Позвонить?
(Фрэнк, наконец, замечает на столе бутылку виски со штемпелем “экс”,
и до него постепенно доходит смысл случившегося. Он подходит к столу
 и берет в руки бутылку, - она уже почти на три четверти пуста).
ДЖЕЙН: Всю жизнь ты мне исковеркал, скунс вонючий! Разве так бы я могла жить? В этом поганом городишке не живешь, а медленно умираешь!
ФРЭНК: Умираешь?! Ради бога, Джейн, что с тобой, как ты себя чувствуешь? Вот сейчас, сию минуту?
ДЖЕЙН: Господи, как я тебя ненавижу! Ненавижу, ненавижу, слышишь?!
ФРЭНК: Джейн, послушай. Откуда у тебя этот виски?
ДЖЕЙН: Мне его принес любовник - ты это хотел услышать? Да, Боб - мой любовник. Да, да любовник, и уже давно! И кроме Боба, у меня полно любовников! Мне нужны любовники, потому что я - женщина, а не мебель в твоем доме! (рыдает)
ФРЭНК: Джейн, прошу тебя... Где ты взяла этот виски? Мне это очень нужно знать!
ДЖЕЙН: Зачем тебе это нужно? Что ты хочешь доказывать, законник?! Хочешь виски - пей, вон его целый ящик! Хочешь разводиться со мной - разводись, черт с тобой! Хоть завтра! Плакать не буду!
ФРЭНК: (испуганно) Целый ящик?.. Да откуда он у тебя, Джейн?!
БОБ: Ну что ты в самом деле вцепился в эту бутылку, Фрэнки? Ведь она сама по себе ничего не доказывает, Джейн права. И неужели ты будешь затевать развод из-за этого сегодняшнего баловства?
ФРЭНК: Развод?.. Нет, развода не будет, Бобби. Все будет совсем иначе. Будет гораздо хуже.
ДЖЕЙН: Что, ты побежишь и купишь револьвер?
БОБ: Ну, не дури, Фрэнки, приди в себя. Давай, правда, я вызову Пэгги. Между прочим, я уже давно хотел предложить тебе эту идею: попробовать вчетвером. Ведь мы же компаньоны, черт побери, так будем компаньонами во всем.  Пэгги - она знаешь, какая темпераментная? С ней не соскучишься! Я ей скажу - она захватит с собой слайды. У нас есть обалденные слайды: и покупные, и сам снимал. Устроим настоящий День независимости! И даже Ночь независимости!
ФРЭНК: Ночь независимости... Это ты здорово.
БОБ: А я что говорю! Джейн, ты ведь не против такого варианта?
(Джейн равнодушно пожимает плечами)
ФРЭНК: Бобби, ты тоже пил этот виски?
БОБ: Ну пил, пил. Тебе тоже налить? Ты только не волнуйся.
ФРЭНК: Ну, и... Какой он?.. На вкус какой?
БОБ: Господи, да что с тобой, Фрэнк? Ну виски, ну ...обычный виски. Терпкий только почему-то.
ФРЭНК: Как? Какой, ты сказал?
БОБ: Я сказал - терпкий. Терпкий, понимаешь?
ФРЭНК: Терпкий, да?.. Да, конечно - терпкий. Там, в Литлвилле, тоже сказали - терпкий...
БОБ: (наливает ему виски) На, выпей и успокойся. Знаешь, Фрэнки, жизнь есть жизнь. В ней всякое случается. Только не надо все принимать близко к сердцу.
ФРЭНК: (отталкивает стакан) Нет, я не буду... И вы не пейте. Не надо больше виски...
БОБ: Ну, хорошо, хорошо. Может, кофе тебе сварить?
ФРЭНК: Послушайте меня, - Джейн, Бобби... Вы должны знать... Господи, что я говорю. Вы должны знать одно: я очень вас люблю. Обоих.  Джейн, милая моя, не сердись, если я огорчил тебя. Я, право, не хотел. (Кричит) Я не хотел!.. Вы поймите, я не хотел вам ничего плохого! Я хотел, чтобы все у нас было хорошо! Простите меня! Простите за все...
ДЖЕЙН: Фрэнки, милый, ну, что ты! Вот увидишь, - все у нас и будет хорошо. Это ведь действительно, бывает у всех, в каждой семье, ну и что? Я ведь всегда была тебе хорошей женой, правда? Фрэнки!.. Ну, Фрэнки!!! (трясет его за плечи)

КАРТИНА ВОСЬМАЯ
Кабинет Стоуна. Стоун, Фрэнк.


ФРЭНК: (входит) Можно, шеф?
СТОУН: Да, конечно, Фрэнки, дружище. Ну, как дела?
ФРЭНК: (убито) Я отвез ее в Колумбус. Врачи говорят, - будут делать все возможное. Но ведь никто не знает, что именно надо делать. И я ничего подсказать не могу. Ведь как бороться против “тау” мы и сами не знаем.
СТОУН: (сочувственно) Да, это ужасно. Это ужасно! Хотите чаю?
(Фрэнк отрицательно мотает головой. Стоун нажимает кнопку)
Сьюзен! Мне чаю, пожалуйста. Без сахара.
ГОЛОС СЬЮЗЕН: Хорошо, сэр.
ФРЭНК: Ей ночью было плохо, - они металась, заснуть не могла. Говорит: Фрэнки, я чувствую, что умру. Я боюсь, я не хочу умирать!.. И все время просила пить. Ее мучила жажда. Господи, я отдам все деньги, лишь бы только она выжила!
СЬЮЗЕН: (входит с чаем) Прошу вас, сэр.
СТОУН: Я чертовски вам сочувствую, дружище. Нам остается только взывать к милосердию Божию. (Пьет чай) Но у меня есть для вас и хорошие новости, - впрочем, не знаю, обрадуют ли они вас сегодня. Я с утра звонил в Литлвилл, - там все спокойно. Голодовка закончилась. И весь виски выпит. Теперь ждем результатов.
(Пьет чай. Сьюзен уходит)
ФРЭНК: Я ведь 4 июля полдня там провел, и сам участвовал в раздаче этого чертова виски, и старался, чтобы все получилось непринужденно. Все действительно прошло очень спокойно, без эксцессов. Многие даже благодарили. Домой приехал, в там те же самые бутылки. И она уже пила. Просто как обухом по голове. Шеф, я вас умоляю: нам нужно срочно переключиться на поиск противодействующих препаратов. Ведь должно же быть какое-то противоядие против “тау”!
СТОУН: Ну-у, Фрэнки, нет. Эта ваша идея абсолютно нереальная. Мы и так с трудом укладываемся в сроки, а вы предлагаете вообще отставить “тау” в сторону. Кто же на это пойдет? Нет, я об этом даже и говорить ни с кем не буду.
ФРЭНК: Но ведь это можно сделать в рамках той же темы. На каждый яд нужно иметь противоядие...
СТОУН: Ваше противоядие заказчику не требуется, он его и оплачивать не будет. И главное, Фрэнки, дружище... Я понимаю, конечно, ваше состояние, вы хотите сделать все для спасения Джейн, - так сказать, чтобы совесть была чиста. Но у вас нет времени для этих разработок. Действие “тау” проявится уже через несколько дней.
ФРЭНК: Но не сидеть же просто так, сложа руки... Нужно что-то делать.
СТОУН: Что-то делать будут теперь врачи, Фрэнк. Нам остается только молиться. И выпейте чаю, я вам советую. (Фрэнк отрицательно мотает головой). А я все-таки выпью еще, Пить хочется. (Нажимает кнопку): Сьюзен, мне еще чаю. Без сахара.
ГОЛОС СЬЮЗЕН: Хорошо, сэр.
СТОУН: Джейн вам не говорила, - много она выпила этого виски?
ФРЭНК: Она же пила не одна... Но бутылка была почти пустая.
СТОУН: Черт возьми, но неужели она не чувствовала, что виски какой-то не такой?
СЬЮЗЕН: (вносит чай) Съели что-нибудь солененькое, сэр?
СТОУН: Спасибо, Сьюзен. Просто пить хочется.
ФРЭНК: Почему - не такой? Она сказала - виски, как виски. Только терпкий на вкус.
СТОУН: Какой? Терпкий?.. (испуганно) Вы сказали - терпкий? То-есть какой-то вяжущий на вкус?
ФРЭНК: Да, она именно так и сказала. И в тюрьме так же говорили: хороший, только терпкий почему-то.
СТОУН: Сьюзен, вы свободны.
(Сьюзен уходит. Стоун резко встает из-за стола, отходит к окну.
Стоя спиной к Фрэнку, смотрит в окно)
СТОУН: Жаркий день сегодня... К дождю, наверное.
ФРЭНК: Да... И когда я вез Джейн в Колумбус, ей все время было душно, жарко, она просила пить... Я включил кондиционер, она пила воду со льдом, и все равно ей было плохо...
СТОУН: Слушайте, Фрэнк... Через сколько дней, вы считаете, должно проявиться действие “тау”?
ФРЭНК: Это зависит от того, сколько выпить. И от особенностей организма. Мы ведь заложили в виски действительно лошадиную дозу. Так что - несколько дней. Днем больше, днем меньше... Видите, у Джейн, фактически, уже проявляется.
СТОУН: Вы говорили о противодействующих препаратах. У вас уже есть конкретные идеи? Предварительные наблюдения? Какая-то реальная основа, чтобы быстро провести такую разработку?
ФРЭНК: (размышляя вслух, с надеждой) До сих пор всерьез, в эксперименте, я этим не занимался... Но над механизмом действия “тау” мы как-то с Левитсом размышляли. Можно поискать антагонисты “тау” среди готовых препаратов. Если бы здесь сейчас был Чарли, он бы здорово мне помог. Без него решать эту задачу чертовски трудно.
СТОУН: (он все еще стоит у окна, но теперь уже повернулся к Фрэнку. Медленно): Давайте договоримся так, дружище. Я постараюсь вам помочь. Я сделаю все, чтобы убедить Маккастла, - это зависит от него, он - заказчик. А вы срочно подбирайте ваши антагонисты, вводите мышам большие дозы “тау”, - и дальше делайте две контрольные группы: С антагонистом и без него. Черт, как жаль, что нет обезьян!.. Но все равно, - если получатся мало-мальски обнадеживающие результаты, - будем применять на людях. Будем пытаться спасти людей. И ваше Джейн - в первую очередь.
ФРЭНК: Спасибо вам, шеф! Я сейчас же, немедленно... Я побежал! Спасибо вам!
(Убегает)
СТОУН: (Подходит к столу, пьет чай. Нажимает кнопку): Сьюзен! Соедините меня с Вашингтоном. Мне нужен полковник Маккастл.
ГОЛОС СЬЮЗЕН: Хорошо, сэр.
СТОУН: Только бы успеть, только успеть... И хотя бы точно знать, сколько у меня времени... За каким дьяволом меня понесло к этой Джейн? Как все, в сущности, глупо: сто арестантов и Фрэд Стоун. Неужели и эта жертва требовалась науке?
ГОЛОС СЬЮЗЕН: Полковник Маккастл у телефона, сэр.
СТОУН (берет трубку): Привет, Дик!
ГОЛОС МАККСТЛА: Привет Фрэдди! Рад слышать. Как провели праздник?
СТОУН: Все о-кэй. Относительно Литлвилла вам уже сообщили?
ГОЛОС МААКАСТЛА: Да, я в курсе. Вы хорошо поработали, ребятки. Передайте мои поздравления Фрэнку Хэлсмену. Между прочим, мне только что звонили: Один ваш клиент уже в тюремном лазарете. Благополучно отдает концы.
СТОУН: Зато у нас тут “ЧП”, Дик. Жена Фрэнка по ошибке тоже хлебнула этого виски. И теперь тоже отдает концы. Он вне себя от горя. Он ее очень любил.
ГОЛОС МАККАСТЛА: Та-ак... Это все чертовски странно. А каким образом к ней попал этот виски?
СТОУН: Случайно...
ГОЛОС МАККАСТЛА: Хорошенькая случайность! Я допускаю, - можно случайно попасть под машину, но здесь... А может быть, этот ваш любящий муж просто решил отделаться от любимой жены таким оригинальным путем? Вы об этом не подумали? Что вы молчите, Фрэдди?
СТОУН: Я думаю, Дик... Нет, это исключено! Я с ней разговаривал. Она сама купила этот чертов виски. Шофер, который перевозил этот груз, спер один ящик, а она его купила. По дешевке.
ГОЛОС МАККАСТЛА: Нет, честное слово, вы прямо, как малые дети в вашем Грэйттауне. Может быть, шофера просто подкупили? И подсунули ему этот ящик? Вы нашли этого шофера? Его надо проверить на детекторе лжи. Кстати, Хэлсмена тоже не мешало бы проверить.
СТОУН: Дик, за Хэлсмена я ручаюсь. Насчет шофера я свяжусь с полицией. Разговор сейчас о другом. Мы хотим срочно найти защиту от “тау”. Противоядие. И хоть это не предусмотрено заданием, сейчас это необходимо. Хотя бы для того, чтобы попытаться спасти жену Хэлсмена! Я разрешил ему пока переключиться на поиски противоядия, но должен согласовать это с вами. Это надо включить в общий объем работы, Дик.
ГОЛОМ МАККАСТЛА: Не порите горячку, Фрэдди. И не делайте глупостей. Господи боже, стоит мне уехать, и у вас там все идет кувырком. Я завтра прилечу, Фрэдди. Сядем, спокойно оценим ситуацию, и подумаем как быть и что делать. Но я вам скажу сразу: никакие ваши противоядия ни за каким чертом нам не нужны. И денег на них нет и не будет. А если ваш Хэлсмен угробил свою жену, то это его личное, семейное дело, и пусть он сам его и решает. Если, конечно, как вы говорите, тут нет никакой уголовщины.
СТОУН: Дик, я вас очень прошу... Я настоятельно прошу помочь нам в этом деле. Считайте, что это нужно мне, мне лично. Мы должны срочно найти противоядие.
ГОЛОС МАККАСТЛА: Фрэдди, вы меня удивляете. Даже если вы были завязаны с этой бабой... прошу прощения... дамой, это еще не причина, чтобы проявлять такую настойчивость и при этом отвлекаться от основного дела. Как хотите, я категорически против.
СТОУН: Я же вам сказал, Дик: считайте, что это нужно мне лично...
ГОЛОС МАККАСТЛА: Ну и что?.. Я вам ответил: нет.
(Пауза)
СТОУН: Мне бы хотелось решить это по-доброму, Дик. Я вас не пугаю, но ваше упрямство... Оно может обернуться неприятностями для вас, Дик.
(Пауза)
ГОЛОС МАККАСТЛА: (угрожающе) Я вас понял, Фрэдди, и вот что я  вам скажу. Во-первых, такие вещи не говорят по телефону: это называется доказанный шантаж, и за это больно бьют. Но я помню о нашей дружбе, Фрэдди, и я вам отвечу. Я травленый волк, дружище. И я, конечно, видел, как ваши ребята терлись около меня, - они грубо работают, Фрэдди. Я представляю, какие материалы могут быть в вашем досье, - это все ерунда, Фрэдди. Из подобных картинок на каждого нашего сотрудника можно соорудить целый фотоальбом. Думаю, что такая коллекция есть на любого государственного чиновника, но она может взволновать только его жену. Вот если бы на ваших картинках был не я, а, скажем министр обороны, - этим могла бы заинтересоваться пресс. А так, - это пустой выстрел, Фрэдди. Я еще раз вам говорю: мне не нравится ваша настойчивость, но все это мы обсудим завтра, когда я буду у вас, в Грэйттауне. До встречи.
(Сигнал отбоя. Стоун минуту сидит неподвижно. Потом нажимает одну из кнопок переговорного устройства. Звучит сигнал вызова.)
ГОЛОС ФРЭНКА: Хэлсмен слушает.
СТОУН: Я разговаривал сейчас с Вашингтоном, Фрэнки. Там сказали, что эти вопросы мы можем решать на месте. Так вот: во имя спасения вашей жены, Фрэнки, я готов взять на себя ответственность за такое решение. Считайте, что поиск противоядия я вам официально разрешил.
ГОЛОС ФРЭНКА: Спасибо вам, шеф! Я никогда этого не забуду! Я сейчас смотрю свои старые записи, - думаю, что найду то, что мне нужно.
СТОУН: Какая еще помощь вам нужна, Фрэнки? Говорите, не стесняйтесь. Время не терпит.
ГОЛОС ФРЭНКА: Я вот думаю, шеф. Если бы здесь сейчас был Чарли Левитс... Вдвоем с ним мы решили бы эту проблему за день. Он ведь отличный знаток лекарственных препаратов, противоядий... Я попытаюсь найти его, вы не против?
СТОУН: Не пытайтесь, Фрэнки. Чарли Левитса уже нет в живых.
ГОЛОС ФРЭНКА: Как - нет в  живых?!
СТОУН: Вчера вечером его застрелили неподалеку от дома, где он жил. Полиция считает - с целью ограбления.
ГОЛОС ФРЭНКА: Господи боже... Какой ужас!
СТОУН: А что, кроме Чарли Левитса вам никто не может помочь? Так уж он незаменим?
ГОЛОС ФРЭНКА: Он ведь хорошо знал проблему. Сам механизм действия “тау”. В этих вещах он был сильнее меня, шеф.
СТОУН: Не надо отчаиваться, Фрэнки. Работайте. Я уверен, у вас получится. Если нужны деньги, скажите, - я дам. Только - срочно противоядие, Фрэнки! Слышите?!
ГОЛОС ФРЭНКА: Я слышу, шеф. Я работаю...
СТОУН: Я желаю вам удачи, дружище. (Выключает переговорник, встает, ходит по кабинету). Только бы успеть!.. Успеть!.. Успеть!.. Господи! Помоги мне выжить! Помоги мне, Господи! Я ведь так редко обращался к тебе! Ведь я же никому не хотел зла! Я жил для семьи, для детей, - только для них! Ты же видел, ты же знаешь это, Господи! Я любил людей, любил ближних своих, - так за что же мне такая кара? За что? За что?!..
СЬЮЗЕН: (входит) Вы меня звали, сэр? Или мне послышалось?
СТОУН: Нет, я не звал вас, Сьюзен. Но, раз уж вы здесь... Принесите мне, пожалуйста, еще чаю. Без сахара.
СЬЮЗЕН: Хорошо, сэр.

КАРТИНА ДЕВЯТАЯ
Комната и кухня в доме Фрэнка. Вечер. Полутемно.
Фрэнк в общей комнате.

(Звонок телефона)
ФРЭНК: (поднимает трубку) Хэлсмен слушает.
ГОЛОС МАККАСТЛА: Привет, старина Хэлсмен. Это Дик Маккастл. Я снова в Грэйттауне. Как ваши дела?
ФРЭНК: Плохо, сэр. Жена в больнице, в тяжелом состоянии. Я просто убит, сэр.
ГОЛОС МАККАСТЛА: Да, да, я знаю. Это ужасно, конечно. Я вам от души сочувствую, Фрэнки, - вы не против, что вас так называю, запросто?
ФРЭНК: Нет, что вы, сэр. Спасибо вам за участие.
ГОЛОС МАККАСТЛА: А что говорят врачи?
ФРЭНК: Говорят, что делают все возможное. Но ей все хуже. Она без сознания, в реанимации.
ГОЛОС МАККАСТЛА: И все равно: нельзя терять надежду, дружище. Никогда нельзя терять надежду, - в это весь корень жизни. Ну, а этого каналью-шофера, который подсунул ей не тот виски, его нашли?
ФРЭНК: Говорят - ищут. Я не интересовался.
ГОЛОС МАККАСТЛА: Вы меня поймите правильно, старина. У меня тут профессиональный интерес. Ведь утащили ящик со сверхсекретными экспериментальными образцами, и притом запросто утащили. Вот я и ломаю голову: как вообще это могло случиться?
ФРЭНК: Я тоже ломаю голову, сэр. Я думаю, мы сами виноваты, - я и себя имею в виду, и нашу службу охраны. Ведь мы эти образцы никак не засекретили. Мы договорились с заводом в Луисвилле, штат Кентукки, я туда сам отвез препарат, объяснил, что его должно хватить на 5 ящиков, и что он экспериментальный. Предупредил о маркировке. Но ни о каком особом контроле и учете естественно речь не шла - мы просто хотели не привлекать внимания, и все сделать быстрее. Когда принимали товар, мы недосчитались одного ящика с “тау”, но решили, что он здесь же в фургоне, заставлен обычным виски. Фургон отправили в Литлвилл, для перестраховки сунули туда еще один ящик с “тау”. А на следующий день, когда я сам приехал в тюрьму, оказалось, что пятого ящика там-таки не было. Зато я нашел его у себя дома, уже распечатанным...
ГОЛОС МАККАСТЛА: Вы меня простите, старина, ноя не могу не сказать: вот к чему приводит спешка и безалаберность. Нам всем это тяжелый урок. Можно утешаться тем, что жертв могло быть гораздо больше, но ведь для вас лично и это не утешение.
ФРЭНК: Да, конечно, сэр.
ГОЛОС МАККАСТЛА: Но я должен сказать, что эксперимент в Литлвилле вы провели блестяще, старина! Я вас от душе поздравляю! “Тау” дает великолепный эффект, мне звонили час тому назад: 4 человека уже умерли, еще 17 - на грани смерти. Остальные пока еще не в лазарете, но первые симптомы проявляются практически у всех. Теперь готовьте эксперимент с малыми дозами и удлиненными сроками действия “тау”. Если и здесь все пройдет хорошо, - вы станете национальным героем, Фрэнк Хэлсмен!
ФРЭНК: А я сейчас думаю, сэр, - зачем я вообще взялся за эту работу? Чего мне не хватало в жизни?
ГОЛОС МАККАСТЛА: Ну, ну, только не раскисать, Старина! Будьте мужчиной! Будьте мужчиной, несмотря ни на что, и Бог благословит вас! Я понимаю, вы сегодня устали, испереживались, но надо глядеть вперед, Фрэнки! Впереди - успех! Впереди - победа!.. Главное - не сдаваться... Ладно, я вас утомил, давайте до завтра.
ФРЭНК: Благодарю вас, сэр. До завтра, сэр.(Сигнал отбоя. Фрэнк вешает трубку.) Господи... Ну кому нужна эта победа! Такой ценой!!! И что плохого мне сделали эти люди? Почему я должен радоваться их смерти?!! Они проклинают меня, умирая...
(Телефонный звонок, долгий, междугородний.
 Фрэнк медленно идет к телефону.)
ГОЛОС МЕДСЕСТРЫ: Это мистер Хэлсмен, Грэйттаун?
ФРЭНК: Да, да!
ГОЛОС МЕДСЕСТРЫ: Мистер Хэлсмен, это вам звонят из Колумбуса, из клиники. Я должна сообщить вам тяжелое известие, мистер Хэлсмен. Несмотря на то, что врачи нашей клиники делали буквально все, что в человеческих силах, миссис Хэлсмен только что скончалась, сэр.
(ПАУЗА)
ФРЭНК: (сдавленно) Она... сильно мучилась?
ГОЛОС МЕДСЕСТРЫ: Нет, сэр, - ведь она была без сознания.
ФРЭНК: Так...  Значит, она умерла...
ГОЛОС МЕДСЕСТРЫ: Я должна сказать, что весь персонал клиники глубоко скорбит по поводу кончины миссис Хэлсмен. Поверьте, что для нас, медиков, каждая смерть больного - это трагедия. Мы понимаем глубину вашего горя, и хотели бы хоть как-то помочь вам в эти тяжелые минуты.
ФРЭНК: Спасибо вам... Спасибо...
ГОЛОС МЕДСЕСТРЫ: Мы могли бы порекомендовать вам специализированную фирму ритуальных услуг “Брэдли и сын” в Колумбусе, которая организует все в соответствии с вашими пожеланиями. Если вы не возражаете, вам уже  не нужно обращаться в другие похоронные бюро. Представитель фирмы “Брэдли и сын” сам свяжется с вами.
ФРЭНК: Я, право, не знаю...Я должен позвонить ее матери в Бостон... Может быть, она захочет, чтобы Джейн похоронили там...
ГОЛОС МЕДСЕСТРЫ: Фирма “Брэдли и сын” гарантирует доставку тела миссис Хэлсмен в любую точку Соединенных Штатов, сэр. С вашего согласия я сообщу фирме о вашем желании воспользоваться их услугами, сэр.
ФРЭНК: Я не возражаю... если это действительно солидная фирма. Пусть будет “Брэдли и сын”.
ГОЛОС МЕДСЕСТРЫ: Я еще раз выражаю вам глубокое соболезнование персонала нашей клиники, сэр.
(Сигнал отбоя. Фрэнк вешает трубку. Долго сидит неподвижно).
ФРЭНК: Вот и все. Как все, в сущности, просто.
ГОЛОС МЕДСЕСТРЫ: ... Миссис Хэлсмен только что скончалась, сэр... ...скончалась, сэр... ...Фирма “Брэдли и сын”... ...Фирма “Брэдли и сын”...
ФРЭНК: Гоните ваши деньги - фирма “Брэдли и сын” - к вашим услугам... Джейн!.. А как мы с тобой мечтали иметь кучу денег!.. Вот видишь, - деньги у меня теперь есть. А тебя - нет. Денег будет больше. А тебя не будет... Никогда не будет... Так за каким дьяволом мне эти деньги?! Для чего я работал, как лошадь?! За что я убил 100 человек?! Я ведь и тебя убил, Джейн... Джейн!!!
(Телефонный звонок. Фрэнк берет трубку).
ГОЛОС СТОУНА: Фрэнки... Извините, что беспокою...
ФРЭНК: Это вы, шеф?
ГОЛОС СТОУНА: Да. Это я. Хотел узнать, как там дела, Фрэнк? Что-нибудь продвинулось? Надежда есть?
ФРЭНК: Все надежды рухнули, шеф. Джейн... умерла. Только что звонили.
ГОЛОС СТОУНА: (помолчав, медленно) Примите мои соболезнования, Фрэнки.
ФРЭНК: Спасибо, шеф. Спасибо.
ГОЛОС СТОУНА: Вы только держитесь, Фрэнки. Только не раскисайте!  Вы же сильный. Если вы сорветесь - сорвется все. Надо держаться. И работать, работать, работать... Во имя жизни...
ФРЭНК: Чьей жизни, шеф?
(Пауза)
ГОЛОС СТОУНА: Я должен вам сказать, Фрэнки... Откровенно сказать. Мне очень нужно ваше противоядие. Дело в том, что... Короче, я тоже отравлен “тау”. Я тоже пил этот чертов виски. Накануне Дня независимости. Она сама мне наливала... Впрочем, неважно... Вы видите - я еще держусь, я еще о-кэй... Но без противоядия мне не выскочить, Фрэнки, - я это понимаю. Дайте мне его, Фрэнки, спасите меня, слышите?! Если я выживу, я плачу вам двести тысяч, Фрэнки. Это все, что у меня есть. Я сейчас же выпишу чек на ваше имя. Но мне нужно противоядие, Фрэнки, вы слышите меня?
ФРЭНК: Да, шеф, слышу. Я поставил серию опытов. Через несколько дней противоядие у меня, надеюсь, будет. Но, честно говоря - я боюсь... Боюсь, что мы не успеем...
ГОЛОС СТОУНА: Вздор, Фрэнки. Не надо бояться, надо засучить рукава. Я привык бороться до последнего. Бороться, даже когда нет никакой надежды, - и я всю жизнь побеждал, Фрэнки. Так зачем же сдаваться теперь? Вам нужно взять себя в руки, Фрэнки, и мы победим. Победим, слышите?..
(Гудки отбоя. Фрэнк вешает трубку. Новый звонок).
ФРЭНК: Нас почему-то разъединили?
ГОЛОС СЬЮЗЕН: Привет, Фрэнки! Нас наоборот, соединили. Я хотела узнать, как ваши дела, Фрэнки. Как здоровье Джейн? Ей лучше?
ФРЭНК: Она скончалась, Сьюзен.
ГОЛОС СЬЮЗЕН: Господи Боже! Как это ужасно! Бедняжка Джейн! У меня это прямо в голове не укладывается!
ФРЭНК: У меня тоже, Сьюзен.
ГОЛОС СЬЮЗЕН: Я вам так сочувствую, Фрэнки.
ФРЭНК: Спасибо.
ГОЛОС СЬЮЗЕН: Ой, Фрэнки, тогда вы, наверное, завтра не придете в лабораторию: у вас ведь будет масса хлопот...
ФРЭНК: Я сам еще ничего не знаю, Сьюзен. Мне нужно как-то определиться...
ГОЛОС СЬЮЗЕН: Конечно, Фрэнки, бедненький, - я понимаю ваше состояние. Я только хотела сказать, что может именно завтра вам следовало бы все-таки придти. Между нами говоря, в лаборатории ожидаются большие перемены. У Стоуна возникли неприятности: он сильно поспорил с полковником Маккастлом, а тот таких вещей не прощает. К тому же у Стоуна и со здоровьем творится что-то неладное. Короче, есть сведения, что Стоуна могут убрать. То-есть почти наверняка уберут. И есть предположение, что вместо него могут назначить... как вы думаете, кого?
ФРЭНК: Не знаю, Сьюзен... А кого?
ГОЛОС СЬЮЗЕН: Да вас же, Фрэнки, вас! Какой вы непонятливый! Полковник Маккастл о вас очень хорошего мнения. Он считает вас настоящим американским патриотом. Об этом, разумеется, пока нельзя никому говорить, это секрет, это я просто по дружбе вам сказала. Вы ведь не проболтаетесь, правда?
ФРЭНК: Мне теперь не с кем болтать, Сьюзен.
ГОЛОС СЬЮЗЕН: Ну, Фрэнки, вы что-то совсем-совсем загрустили... А я-то думала, я вас обрадую. Я хотела сказать, что Фрэд Стоун меня очень ценил: Я хорошо справляюсь с работой. И я надеюсь, что вы меня тоже оцените. Я смогу вам здорово помочь в работе, Фрэнки.
ФРЭНК: Я не сомневаюсь, Сьюзен. Просто еще рано обо всем этом говорить.
ГОЛОС СЬЮЗЕН: А мне кажется хорошо, что эту информацию я сообщила вам заранее, Фрэнки. Вы уже будете сориентированы, правда? Я и дальше готова помогать вам во всем. Кстати, Фрэнки, может быть мне приехать к вам? Я вам нужна?
ФРЭНК: А... в каком смысле?
ГОЛОС СЬЮЗЕН: Да в любом, в каком хотите... Даже чисто по-человечески, -      чем-то помочь, что-то сделать для вас... Люди ведь должны помогать друг другу.
ФРЭНК: А-а, нет, спасибо, Сьюзен.
ГОЛОС СЬЮЗЕН: Между прочим, Фрэнки, не стоит вам так убиваться и переживать. Я, конечно, не должна бы это говорить, но ведь Джейн... Она не ценила вас, Фрэнки. Она встречалась со Стоуном...
ФРЭНК: Не надо, Сьюзен. Не надо. Ничего не надо. И приезжать не надо.
ГОЛОС СЬЮЗЕН: Вы извините, Фрэнки, если я не так сказала. Но я, право, от всей души... А если что надумаете, - я дома. И еще раз заранее вас поздравляю. Пока, Фрэнки?
ФРЭНК: Пока, Сьюзен. (Вешает трубку). Господи, боже мой, сколько грязи, сколько мерзости! Вчера она служила Стоуну, - сегодня она его предает. Стоун мне улыбался - и ездил к Джейн. Джейн мне улыбалась - и тоже... предавала меня! Я улыбался - и давал людям яд, - там, в тюрьме... Ну кто придумал такую подлую жизнь?! Почему все мы должны врать предавать, убивать? И улыбаться. И все будет о-кэй. И полковник Маккастл будет в восторге. И я стану начальником лаборатории. И буду убивать еще больше. А я не хочу. И Чарли не хотел. Он не хотел убивать - поэтому его убили. Я не хочу убивать - значит, меня убьют. Теперь убьют меня. Теперь убьют меня?! Ну уж нет. Хэлсмены вам не ягнята. Просто так вам со мной не разделаться, полковник Маккастл.
(Телефонный звонок. Долго)
ФРЭНК: Слушаю...
ГОЛОС ПЭГГИ: Фрэнки, это вы?
ФРЭНК: Да, это я.
ГОЛОС ПЭГГИ: Это  Пэгги Сноуфил.
ФРЭНК: Да, да, Пэгги. Я узнал вас. Я слушаю.
ГОЛОС ПЭГГИ: Плохо с Бобом. Он что-то у вас съел... или выпил... не знаю, как вам сказать... В общем... Я хотела попросить к телефону Джейн. Она дома?
ФРЭНК: Ее нет.
ГОЛОС ПЭГГИ: Она скоро вернется? Извините, что я вас беспокою в такое время... Но...
ФРЭНК: Она никогда уже сюда не вернется, Пэгги...
ГОЛОС ПЭГГИ: А что случилось, Фрэнк?
ФРЭНК: Она умерла, Пэгги.
ГОЛОС ПЭГГИ: О, Фрэнк! Извините, - я ничего не знала. ...А почему она умерла?
ФРЭНК: Они с Бобом отмечали День независимости и пили какой-то дешевый виски. Ночью ей стало плохо, - она попала в реанимацию.
ГОЛОС ПЭГГИ: А что говорят врачи?
ФРЭНК: Я ничего не успел узнать. Мне только что сообщили об этом из Колумбуса.
ГОЛОС ПЭГГИ: Так может быть и Боб... И у Боба это серьезно... Значит это не простая температура и рвота. Врач ломает голову и не может понять - что это...
ФРЭНК: Постарайтесь дать ему побольше содовой, Пэгги.
ГОЛОС ПЭГГИ: Он пьет все время и все время рвота. Я не знаю, что делать. А в больницу он не хочет, говорит, что дешевле умереть дома и все отшучивается...О, Фрэнк, теперь я понимаю, что он и в самом деле умирает. Что же мне делать, Фрэнк?!
(Рыдает в трубку... Гудки... Пауза. Фрэнк сидит неподвижно)
ГОЛОС ПЭГГИ: ...Он в  самом деле умирает... ...Он в  самом деле умирает...   
ГОЛОС СТОУНА: ...Фрэнки, спасите меня, слышите?..   ...спасите меня...
ГОЛОС МЕДСЕСТРЫ: ...Миссис Хэлсмен только что скончалась...    ...только что скончалась...
ГОЛОС МАККАСТЛА: ...4 человека умерли, еще 17 на грани смерти...    ...умерли...    ...на грани смерти...
ГОЛОС СЬЮЗЕН: ...Полковник Маккастл о вас очень хорошего мнения...     ...Полковник Маккастл о вас...
(Фрэнк встает. Ходит по комнате. Останавливается.
Видно, что он принял решение.)
ФРЭНК: Ну что же, мистер Маккастл, сэр, отпразднуем мое новое назначение и блестящую перспективу. (Зажигает верхний свет в общей комнате, подходит к бару, открывает его, перебирает бутылки). Очень хорошо, но не совсем то. (Достает бутылку, любуется этикеткой, отставляет ее в сторону, достает бутылку со штемпелем “экс”).Вот она, тоже здесь, на равных правах. “Виски, как виски, только терпкий на вкус”. И мало его осталось. (идет на кухню, зажигает свет, роется в шкафах, вытаскивает картинный ящик с виски, достает бутылку). Черт побери, штемпели они ставили на совесть, -  сразу бросается в глаза. Так не пойдет. (Роется в шкафах, достает 3-4 пустых бутылки из-под виски с разными этикетками, разглядывает их, выбирая). Пожалуй, это будет то, что надо. (Открывает пустую бутылку, нюхает. Промывает ее водой из-под крана. Находит воронку. Открывает бутылку со штемпелем “экс” и аккуратно, через воронку, переливает ее содержимое в свежевымытую бутылку, завинчивает пробку на бутылке. Все это он проделывает размеренно и спокойно, как будто за столом своей лаборатории. Любуется приготовленной бутылкой, разглядывая ее на свет). Вот теперь все о-кэй. “Виски, как виски, только терпкий на вкус”, - прошу вас, сэр. Может быть это и не лучший выход, но убийц надо останавливать, черт побери! Об этом же говорил и Чарли! Он это делал по-своему, я - по-своему. Он хотел остановить всех сразу, я остановлю одного. Но уж наверняка. (Кладет бутылку в кейс, идет в спальню. Возвращается, завязывая галстук. Набирает телефонный номер. Говорит вдруг упавшим голосом): Мистер Маккастл, сэр? Это Фрэнк Хэлсмен, прошу прощения за поздний звонок.
ГОЛОС МАККАСТЛА: Привет, Фрэнки! Не извиняйтесь, дружище, я еще не сплю.
ФРЭНК: У меня горе, сэр. Мне позвонили из Колумбуса, - моя жена скончалась.
ГОЛОС МАККАСТЛА: (Сочувственно) Это ужасно, Фрэнки. Примите мои соболезнования. Я искренне вам сочувствую.
ФРЭНК: Я просто как пришибленный сейчас, сэр. Уже даже хотел напиться вдрызг, чтобы отключиться... Открыл виски, а пить не могу. Не идет.
ГОЛОС МАККАСТЛА: Вы только не нахлебайтесь чего-нибудь непотребного, старина. У вас, в Грэйттауне, это запросто.
ФРЭНК: Нет, сэр, глупостей я не наделаю, можете быть уверены. Просто я подумал, что вы, сэр, для меня сейчас - самый близкий человек. И вы, как никто, способны меня понять. Мне просто повезло, что вы сегодня здесь, а не в Вашингтоне.
ГОЛОС МАККАСТЛА: (растроганно) Спасибо, Фрэнки,  я ценю вашу искренность. Я вам скажу, у меня в жизни тоже было немало горьких минут. И мне не раз приходилось провожать в последний путь боевых друзей. Поэтому я действительно могу вас понять, дружище... Знаете что, приезжайте-ка сюда, ко мне в мотель. Посидим, поговорим... В такие минуты человеку нельзя быть одному.
ФРЭНК: О, спасибо вам, сэр! Это, наверное, действительно необходимо: чувствовать рядом чье-то плечо. Я приеду, сэр.
ГОЛОС МАККАСТЛА: Я жду вас. Я, кстати, хочу с вами поговорить еще кое о чем.
(Отбой. Фрэнк кладет трубку. Встает. Берет кейс.)
ФРЭНК: Можно и поговорить. Кое о чем. (Стоит, вспоминая). Что еще? Да, - позвонить в Бостон. Ладно, это потом. (Уходит.)



ЗАНАВЕС