Монах и Бог

                Монах и Бог
Багрянцем небо улыбалось и первый луч коснулся туч,
Но и тогда ещё срывались хвала и слава Богу с губ…
Старик с седою бородою, всю ночь молившись, ждал ответа,
За грех какой ходил по свету дух злобы, дух любви чужой?
За  что страдая умирают от голода и без тепла,
От наводнений и в пожарах, в землетрясеньях и штормах?
За что камнями самолёты, прервав небесный свой полёт,
Вдруг обрывают жизни ход и пассажирам и пилотам?
И путеводная звезда за что в последний светит путь
Вдаль уходящим поездам, тем, что живых не довезут?
Молился с болью в сердце старец, молился и ответа ждал,
Ведь вере Богу посвящалась вся жизнь его в глухих лесах.
Ведь сам он был когда-то молод и случай смерти на глазах
Сжёг на душе неверья холод и взор направил к небесам.
Лилась молитва непрестанно, но почему-то Бог молчал,
Казалось, он был глух к стенаньям, души вопросам и мольбам.
«Мой Бог, за что ты позволяешь жестокость в души и умы,
Когда за жадность сатаны друг друга люди убивают ?
Когда лишь алчности туман или наркотиков дурман
Людской рассудок застилает, и он уже не различает,
Где друг, где враг, где стар, где млад, зачем Ты жизни забираешь ?
Почему ходят по земле те, кто не сеет, не жнёт хлеб?
Те кто обманом и лихвой дом себе строят золотой?
Кто наслаждается, когда нужда заставит бедняка
Прийти с протянутой рукой, и он даёт процентный долг,
А завтра же, с улыбкой злой, у работяги отберёт,
Что тот имел, что тот сберёг, и жизни выдох, и смерти вздох.
Ужели Ты не видишь Бог, как делают из нас скотов ?
Зачем над людом Ты дал власть тем, у кого зверя пасть ?
Ужели Ты про нас забыл, чего Ты ждёшь? Или чтоб взвыл
Под гнётом зверя человек Ты ждёшь? Прошу ответь !!!»
Молился старец и в тиши ночной метался крик души
Под стон больных сердечных струн и капли слёз, тонущих в грунт.
Он неподвижно, в исступлении, молился молча на коленях,
И что старик живой, не труп, могли сказать движенья губ.
«Мой Бог, прошу дай разуметь Твой жизни промысел благой,
И что хорошего в том есть, когда подносит агкоголь
Ко рту юнец в 12 лет и выпивает первый свой
Источник будущих с ним бед, чиня себе и близким вред?
Зверьми кто делает людей, когда, споивши, на девчонку,
Чей крик не слышен будет громкий за пьяной дикостью страстей,
Они по очереди лягут, оставив след животной грязи
И совершат тяжелый вред под свист чертей и адский смех ?
Кто их заставит как коней ржать над доверчивостью детской
Потом, когда в кругу друзей они расскажут интересно,
Кто из них самый смелый был и первым душу загубил ?
И почему молчишь Ты, Бог, когда девчонка молодая,
От страха и стыда сгорая, всё же решится на аборт,
А перед этим допускаешь слиянье тел, зачатый плод,
Ведь знаешь, знаешь наперёд кому невинность доверяешь?
И кто спасителя врача вдруг превращает в палача,
Когда движением руки он рвёт ребенка на куски ?
Нет, тот, кто клялся жизнь спасать, больным даруя веру в счастье,
Закрыл рот совести кричащей и смертью начал торговать.
Он сразу же забыл девчонку, больше которой виноват,
Которой ночью крик ребёнка убитого не давал спать.
Не знал врач, что после больницы с его подачи мать-убийца,
Которая сама дитя, не выдержит печать греха.
Ей совершённая ошибка не даст покоя, сдавит грудь,
И был бы рядом кто-нибудь, но рядом ни родных, ни близких…
Когда отец девчонки той нашёл в столе клочок бумаги
И, от внезапной в глазах влаги, так и не смог прочесть его;
Когда он побежал на крышу с мольбой отчаянной к тебе,
То почему ты не услышал его, мой Бог ? Ответь! Ответь !!!
Когда девчонку схоронили и стали тех юнцов искать,
Несправедливость в этом мире должна была тебя пронять.
Но ты молчал и видел молча, когда из тех скотов один,
По твоей воле, оказался кого-то важных чинов сын,
Когда всё в деле извратили и получаться стало так,
Что та девчонка их споила, и соблазнила за пятак.
Запись о сделанном аборте в больнице так и не нашли,
И как его могли найти те, кто продался за гроши?
И ту издёвку-приговор, который вынес суд присяжных,
Ты слышал и молчал, мой Бог, завыла только мать протяжно,
Когда со злой ухмылкой лица из зала торопились выйти.
Тебя уже не звал отец, когда  с гранатою в руке
К толпе подростков подходил свой, не закона суд вершить.
И когда взрыва утих гул, зачем ты лишь ему вернул
Безсмысленное житиё ? Зачем ? Ужели для того,
Чтобы свой злобный, жалкий век в тюрьме влачил сей человек ?!»
Взывал монах из темноты, как вдруг гром голоса с небес
Порвал завесу тишины, казалось он гремел везде,
Как будто им пропитан мир – земля, свет, воздух и вода.
Он словно бы вокруг звучал, но в то же время изнутри.
«Чего ты хочешь от меня ? Старик, я жизнь вам дал !
Я дал свободу выбирать быть зверем или человеком стать!
Я дал вам Землю – посмотри, что с нею сотворили вы …
На протяжении веков вы с Мать-Земли сосёте кровь.
Планета корчится в мученьях, но вам на это наплевать –
Вы, дети, ради наслаждения готовые и Мать распять…
А власть, какую надо власть, чтоб до скотины не упасть ?
Ты глуп и слеп ещё старик, не президенты и цари
Народ твой делают зверьми, они не заливают в глотки
На праздники и в будни водку, когда вы пьёте до зари !
Я не могу того спасать, кто голос мой не хочет знать :
Когда всё сыпется из рук, когда стучится в дом беда,
Когда предаст вдруг лучший друг, когда уходят муж, жена,
Когда смертельно больны дети, не я, а вы за всё в ответе !
Я знак даю, но вы слепы… Зову несчастьем, но вы глухи…
И лишь когда смертельны муки – «за что?» кричите в небо вы !
Какого же вам дать царя ?  Ты справедливости поклонник ?
Возьми мой меч. Иди карай. Виновны все, но только помни,
Что каждый, кого ты казнишь – родной, желанный твой ребёнок,
В кого влюблён ещё с пелёнок. Иди, ну что же ты стоишь ?
Вам Бог не нужен – нужен царь, который обеспечит рай,
Который деньги даст и славу, и наслаждаться вечно право.
По Сеньке шапка ! Лишь тогда всё перемениться старик,
Когда все люди изнутри, с себя начнут свой мир менять .
А что до нынешних царей, спасибо вы должны сказать,
Хотел достойных вам я дать, но не нашел на всей земле…
Вы напридумали законов, которые дают вам волю
И тысячи путей в погибель ради комфорта и наживы.
Вы напридумали религий и понастроили церквей,
Спасенья жаждая людей, не вынимая нос из библий.
Вы думаете храмов блеск нужен для Бога и Небес?
Забыли !? Богу лишь нужна души и мыслей чистота !
А что вы просите в молитвах, пред Богом помыслы открыв ?
Удачно дочке замуж выйти, иль много денег раздобыть,
Но не работать бы лопатой, да не болеть чтоб никогда,
Или сыночка навсегда от службы откупить бы ратной ?!
Вам лишь нужны Его дары, сам Бог не нужен – это ясно.
Вам приносить взамен труды души и тела стало тяжко.
Ну что же ты притих, старик, волнует что ещё тебя ?
Ах да, то милое дитя тебя волнует в этот миг…
Я покажу тебе людей, которых жизни прекращаю
Здесь в этом мире, чья душа идет по самому по краю.
Ведь я, как любящий отец, их будущее с прошлым зная,
Свободу выбора давая,предвижу гибельный конец
Их душ. Старик, девчонка та бы очерствела, стала хуже,
Если б ребёнка родила, он скоро стал бы ей не нужен.
Она б забросила его, гуляя в кабаках и барах
И, становясь степенно тварью, сгубила б тело заодно
С своей душой. Отец бы спился. Дитё бы стало воровать
И что с его душой твориться родным бы было наплевать.
Он рано бы попал в тюрьму и всю бы жизнь там просидел
Я это знал и не хотел такой ждать участи ему.
Я не толкал девчонку с крыши и на  аборт её не вёл,
Ведь быть с одним из тех мальчишек хотелось ей любой ценой.
Я дал свободу выбирать и мог лишь с болью наблюдать,
Как  крик её тогда был слышен многим, но никто не вышел…
Подростки, врач и жертва их свой выбор сделали в свой миг,
А люди, что могли помочь, свой выбор и – убрались прочь.
У каждого свой смысл жизни, и в каждом своей страсти зверь.
Ими владеть иль подчиниться им вы можете, старик,поверь,
Что, выбирая волю зверя, без боя душу вы сдаёте
И жизни смысл предаёте, злу открывая настежь двери.
Взгляни в сердца людей, старик, они пусты – в них нет любви.
Я дал любовь, но вам она, как оказалось, не нужна…
В своих печалях и скорбях, ты человек лишь виноват !
Чего же от меня ещё, кроме любви и счастья ждёшь ?
Готовы люди называть всё, что угодно сатаной,
Им страшно для себя признать, что только от желаний зло.
Ради желания без меры они идут на риск смертельный
И забывают о любви, тела и души загубив.
Хочет один – страдают все, так ты устроен человек,
И по желанью одного один народ грызёт другой.
Мне больно видеть вашу смерть, когда ж поймёте наконец,
Что от желаний покорить планету вы убьёте жизнь,
Что я с любовью дал Земле ! Поймёте, что сейчас в огне
Ваших желаний гибнет всё ! Старик, не понял ты ещё
На свой вопрос: « Кто с духом борется любви ?» простой ответ ?
Запоминай слова мои: «Дух злобы –  это человек !»
Лишь он один во все века упорствовал в борьбе со мной
И в укрощеньи простака, а не желанья своего.
Лишь он придумал свой закон, а мой завет любви отверг.
Плоды надменности своей ты пожинаешь, человек !
Что до меня, то неизменно дарую я любовь и жизнь,
Прощаю, жду когда из плена своих желаний выйдешь ты.
Я врач, готовый исцелить любого, кто здоровым быть
Желает и душой и телом, а кто не хочет – его дело.
Но ради тех, кто хочет жить приходиться мне всех лечить.
Объединяю всех я жизнью, душою в цельном организме.
И если рана не большая, мне нет нужды брать в руки нож,
Когда уже вас не спасёшь, я больной орган отсекаю.
Но по любви, а не из злобы, взглянули на ошибки чтобы
И не чинили себе вред. Но человек, ты глух ! Ты слеп !
Что мир сейчас переживает, все эти стоны, крики, плач,
Всё это я, словно палач, гнильё отсечь не успеваю.
Всё это я в крови по локоть, как это больно не звучит,
Спасти пытаюсь хоть кого-то, ищу, кто искренне стучит
В сердца людские и умы, кто своим светом доброты
Осветит людям жизни смысл не из-за страха, по любви…

Как голос стих, старик не понял, всё вдруг вздохнуло тишиной.
В груди душевный лишь покой был благодатью Божьей полон.
Ушли сомнения и скорбь, все излечились в душе раны,
И первый солнца луч желанный обнял и светом и теплом.
Исчезли горечь и печаль, монах узнал, что врачевать
Бог не устанет никогда, пока Любви есть хоть искра.
И вдруг в груди взорвалось что-то, я не могу вам обьяснить,
Как будто лопнула та нить, что связывала болью, страхом,
Из глаз вдруг слёзы полились и, счастьем зарыдал старик.
То Бог коснулся на мнгновенье монаха и старик постиг,
Какой Любовью безграничной нам дал возможность Он любить.
Как далеки до совершенства, и что нам есть куда идти,
И что в начале лишь пути мы к Богу и Его блаженству.
Багрянцем небо улыбалось и первый луч коснулся туч,
Но и тогда ещё срывались хвала и слава Богу с губ...