в рифму...

Друг мой, враг мой...

Друг мой, враг мой, налей вина...
и на миг забудь
о треклятой розни.
В эту ночь стираются имена,
тайну терпкую перстни носят:
тонкий след полевых вьюнков –
ключ басовый невидим
на безымянных.
Рано реквием вьюжить в каскады слов,
поздно птицам на ветках вянуть.

И в зрачках отпечатан взгляд –
знаю, этой ночи нам будет мало.
Я давно принимаю по капле яд,
тот, что ты подмешал
в бокалы.


***
**
*
 

Если наступит завтра...

Шёлком скользну по твоей чуткой коже...
Можно?
Сдёрну с петель
все закрытые двери –
верь мне.
Только
сквозь тьму
освящённое дрожью ложе
в дёрны потерь окрутило неверьем.
Скверно.

Ласки, что плети – хлещут наотмашь.
Хочешь,
корчась, пропасть
в этих играх неволи?
Новью
маски расцветить,
втиснуть в мираж
мир наш –
молча,
за страсть уплатив
лишь юдоли
солью?

Я не позволю.
Жажды укромной
тонны
в бездну метнув,
я тебя не забуду –
чудо
хлынет на волю
несдержанным стоном.
Помни:
если наступит завтра,
я буду – всюду...


***
**
*


Апрель

Золотыми дорожками,
мягкими тёплыми ножками
в дом ступает рассвет,
но весна ещё не одета –
изумрудной парчою
нескоро
плечи укроются.
Что нам это –
губами по телу листаем ответы:
как протиснуться мышками
мимо кошек неслышно
в те поляны,
где зреют ключи
от заветной дверцы;
сколько в бабочках
от коленок
до плеч и выше,
с остановкой посередине...
послушать сердце.

Скажешь, игры в солдатиков
лучше конфет без фантиков?
Звонкой трелью дождей
твой апрель за окном смеётся;
мои тонкие пальчики
ловят янтарных зайчиков,
тех, что ловко прячутся
в локонах
цвета солнца.


***
**
*


Пять минут тишины

Пять минут тишины...
Я прошу...
Умоляю...
Позвольте
верный голос найти
среди сотен чужих голосов,
переполнивших сны,
накрутивших сомнения вольты.
Остановка в пути суетливом –
беседа без слов.

На двоих об одном
осторожно
дыхание слушать.
Янтарём сентября
робко время застынет у ног,
разливаясь теплом
в непогоду.
Продрогшие души
ночь внимательным взглядом
обнимет,
шагнув на порог.

Партитурой весны
исправляя мотив бестолковый,
будет дождь моросить
мириадами
прожитых
лет.
Пять минут тишины
этой осенью.
Снова и снова...
Ты растопишь камин,
я укутаюсь в клетчатый плед...


***
**
*


Ничья

– Хочешь правду?
Но правду на всех – одну:
норовит в обе стороны
бремя поровну
разделить. Я всю ношу возьму,
и вполне, люди добрые…
– Добрые?!!
– Добрые… добры-е…

Единились в молчании,
наверняка – под дых.
Хоронились под сводами
вед проданных –
за бесценок, за фарс
фарисеев,
за горсть свинца –
горделиво, толпой
отливая шипы венца.

– Мук в глазах не читается, –
значит, бессмысленно
постижение
истины.
Вор – выстоит.
Стоит этого,
если и ради него на крест?
– Мне не страшно.
– Не страшно?!
– Не страшно, не страшно… Не…
…

Сколько воду ни лей, всё одно: 
тело битое
письменами пропитано –
не вытравить.
Роспись плетей – узор,
что на памяти палача
не на жизнь –
на века.
Это значит, опять – 
ничья.


***
**
*


Монолог

Ты повелел –
и голос мой молчал:
всё в золоте – к чему ни прикоснусь. 
Кричат глаза.
Ты и на них  – печать?
Не выйдет.
Верным небу – не ко дну.
И если суждено ловить волну
тех ве'тров,
что под купол вяжут петли...
Спиной назад с седьмого?
Я рискну
с закрытыми глазами не ослепнуть.

Но наизнанку вывернуть себя,
я знаю, у тебя не хватит духу.
Так год за годом,
чётки теребя,
хохочет память – сильная старуха;
а ей лукавый в помощь или Бог –
чем громче смех,
тем тяжелей похмелье...
И на твоё безликое "мне пох"
скажу по-станиславски: "я не верю".

Рви чащи потрясением основ:
чем дальше в лес – тем опиум дороже.
Сколь ярок мир без ясных вещих снов,
столь демон станет злей,
и ангел – строже.
Ты слово, Богом данное, держи,
покуда хватит сил терпеть опалу.
Ведь в каждой божьей капле мир дрожит –
тебе и мира показалось мало?

Пойми, капелью выжги на снегу:
талант любить –
и под землёю ценность.
Нет слов "не жду, не верю, не могу" –
есть вечность, окольцованная в бренность.
Дух специй, терпкий, с горечью утрат
и вечной дланью переменных линий...
Зовёт в полёт.
А мне бы – шёпот трав,
пронзительный и... лёгкий на помине.

***
**
*

Папоротник

Приходи ко мне напиться
................ ключевой воды…
Вороного у порога –
.................вдоволь там овса…
Переливами зарницы
.................тронуты пруды…
Жемчугами стлать дорогу
.................временит роса…

У корней родник таится,
.................чащей стережён –
проведу лишь диким зверям
.................ведомой тропой…
Запылает ночь жар-птицей,
.................полоняя сон...
Отворяет души-двери
.................ключ-родник живой…

Коли на дворе метели
.................злит лихой мороз,
да от инея ресницы
.................холодом сошлись –
я продену в уши серьги –
.................брошинки берёз,
отпущу венки резвиться
.................бабочками ввысь…

И подснежниками нежно
.................оплету следы,
вмиг поднявшихся туманов
.................скину пелену.
Льдин-иголок белоснежность
.................обращу в цветы –
грозных елей-великанов
.................лапы обниму...

Я сверну в мгновенье ока
.................долгие версты –
в одночасье зим да вёсен
.................минут времена…
……
Поутру опять далёко –
.................лишь ветров хвосты…
да дождей вплетутся косы
.................в нить веретена…

Запахнули лапы ели,
.................ту тропу согрев.
Лишь перо жар-птицы прыткой
.................обожжёт подол…
Лес шепнёт чуть слышной трелью
.................утренней заре:
«В стороне, от глаз укрытый,
.................папоротник цвёл…»


***
**
*


Вертикаль

"Велели пасть в ноги к учителям,
и не смешить белый свет..."
А. Макаревич


Твердили долго мудрецы,
что шанс ничтожен,
рождённый ползать вновь крылатым
стать не должен,
что прыгнуть выше головы –
не хватит силы,
что путь прямой –
от колыбели
до могилы...

А мы им верили.
И кротко стригли крылья.
И взгляд граничили дугою горизонта,
брели покорно под кнутами
слов резонных
туда, где памяти озон
отравлен пылью.

И нам никто не смел сказать...
Мы – люди-птицы.
А мы не смели вспоминать:
мы – люди-боги.
И каждый новый шаг –
стопою вне границы,
и неизбежно манят к пропасти 
дороги.

Босою пяткой – в бездны зыбь,
откинув разум.
Как только хочется взлететь –
взлетать.
И сразу
мы открываем небеса за небесами,
поняв, что линии судьбы
рисуем сами.


***
**
*


Странник

Каким богам ты молишься, о странник?
Неспешные молитвы жгут уста...
Пустыню пробуждает утром ранним
безмолвием священным пустота.

Твоих шагов песчаные вулканы
залижут раскалённые ветра.
Былых побед затянутые раны
оставишь у потухшего костра.

Ты был рождён под звёздами востока,
и дух степей встречал твой первый крик...
Скиталец, песнь твоя так одинока,
как старых амулетов тусклый блик.

Безумный жрец, своё забыл ты имя,
служа немым непознанным богам –
безвестною тропой в чужой пустыне
уйдёшь в небытие к седым пескам...


***
**
*


Эскиз

Я рисую тебя на прозрачном холсте...
Шёлк династии,
имя которой безвестно.
Словно птица, трепещет невинной невестой
мотыльковая кисть
в непослушной
руке.

Я рисую тебя фианитами гор,
осторожно добавив в глаза вспышки молний,
в уголках твоих губ
спрятав ветер безмолвный,
обнажив твоих плеч непокорных
простор.

Я рисую тебя акварелями дня,
в твои локоны
шумно впитается полночь.
И слетятся созвездья дыхание полнить.

Позабыв невозможность,
рисую тебя...

***
**
*


Иди ко мне

Мы – боги...
Разве ты не знаешь?
В тебе вселенная,
во мне –
снов непроявленных
дыханьем
пульсируют
внутри и вне.

Нам не объять законов древних –
мир переполнится,
когда
на перекрёстке двух вселенных
задышит
новая звезда.

Покинутым воскреснет раем
мой нежный шёпот в глубине:
нам по дороге, милый странник...
Иди за мной,
иди
ко мне...


***
**
*


Троица

Ты тоже это говорил,
слова иные подбирая;
приоткрывая створки рая,
ты тоже это говорил.

Ты тоже безрассудно жил;
искал ответы – крылья пропил,
превозмогая смыслов топи,
ты тоже безрассудно жил.

Ты тоже мыслями чернил
листы от края и до края.
Отец и сын, и двери рая…
Ты тоже это говорил.

***
**
*


Воскресенье

В океан от истоков
суть
начинает свою дорогу.
Не ногами проложен путь
от порога
к порогу.

Оказавшись лицом к лицу
подлецами или святыми,
быль – ответом
творца творцу
образами
своими.

И сума, и тюрьма – дурман.               
Тот блажен, кто умом не тронут –
взято право сойти с ума,
как с обрыдшего
трона.

Дураками писан закон –
в мире нет ни ада, ни рая.
Бог,
убитый в себе собой –
прощает.


***
**
*


Сердце

Я не призналась: сердце моё – огонь.
Сможешь держать моё сердце?
Возьми, попробуй...
Алый костёр страстей от венца до гроба,
втуне пылающий.
Ну,
протяни ладонь...

Ты удивишься.
Сердце моё – вода.
Сможешь испить моё сердце?
Возьми, попробуй...
Ты в океане том не отыщещь брода,
реками кутанный.
Там,
высоко, во льдах,
спит моё сердце – воздух прозрачный гор.
Сможешь дышать моим сердцем?
Возьми, попробуй...
Вмиг захмелеешь обилием кислорода,
жадно прильнув губами
к растворкам пор.
Я удержу тебя.
Сердце моё – земля.
Сможешь беречь моё сердце?
Возьми, попробуй...
До сердцевины чёрной густой утробы
в нём на века посеянный
в именах.

Только запомни...
Сердце моё – любовь.
Сможешь объять моё сердце?
Возьми, попробуй...
Может тогда,
обессилевшим телом дрогнув,
ты обретёшь душою
и плоть и кровь.


***
**
*


Я делаю шаг из темноты...

Я делаю шаг из темноты.
Растеряны ноты -
я и ты.
И режет дыханье пополам
рассеянный воздух
пустоты.

Дома - остановками в пути,
и стрелки застыли
на пяти.
Расплавились краски на стекле -
я больше не буду ждать...
Прости.

Я делаю шаг, и я лечу.
Я падать не смею -
но хочу.
И, в каменной клетке на замке' -
за право держаться
я плачу'...

Мы - парой забытых рельс - давно
разбиты на параллели,
но
в пути без начала и конца
тисками завязаны
в одно.

Я делаю шаг - я вижу свет.
Свободу делю на
"да" и "нет".
Сомнения обрывают сны
полосками чёрно-белых лент...


***
**
*


Мой нежный мальчик

Мой нежный мальчик...
Знаю,
ты не спишь...
Рубить с плеча,
поистрепав зарницы –
легко,
когда под небосклоны крыш
взовьются новых встреч шальные птицы.

В беспечности
ты,
не заметив слёз,
небрежно лязгнул тишиной по нервам,
не различив,
где фальшь,
а что – всерьёз.
К запястьям сталь,
поверь,
поднёс не первым.

Закутываться в трепетность минут
мы научились сразу,
без прелюдий...
Открещиваться
от заветных пут,
поверив, что не врать
не могут люди
легко – 
когда сомненьем белый свет
чернилом злобы вычернен до сажи.

И вторим в страхе прОклятое "нет",
когда грохочет "да"
сквозь громы "даже".

***
**
*


Ведьма

В эту ночь я могу
отдаться
первому встречному
и забыться в хмельном бреду,
от ласк обезумев.
С губ сорвется имя твоё, и потонет в вечности...
И тогда будет слишком поздно
что-то менять.

В эту ночь я могу
любовь
осквернить безумием,
наслаждаясь с другим
бесстыдством своим и дерзостью.
Обожжённая ядом обид, ведьмой полнолуния -
я тебя прокляну,
а потом
полюблю опять…


В эту ночь я могу
летать
до утра по городу,
обгоняя ветра,
с крыш сметая снега неистово,
залетая в дома чужим белоснежным холодом,
оставляя на окнах
зимы
ледяной хрусталь...

В эту ночь я могу
сгорать
на кострах забвения,
уходя в землю пеплом
и дымом прозрачным в облако...
Но под утро,
бесцветных снов прогоня мгновения,
возвращаюсь в твой плен,
забывая
свою печаль.


***
**
*


Я хочу гореть, не сгорая...

Я хочу гореть,
не сгорая,
в том пламени,
где лучше умереть,
если знаешь,
что рядом нет
того,
кто обжигает
холодом разлук,
того,
кто отпускает,
не размыкая рук.

Я хочу дышать
кожей,
не своей – чужой...
Знаю,
если б только можно
в бездну с головой
кануть,
пеплом разбросав
зло
на четыре стороны,
и смотреть, как воду
из лужи пьют
вороны.

Капелькой грозы
уронить
на твою ладонь
радужную зыбь,
родниками
залить огонь,
но волной волну –
далеко –
не догнать,
пеной утону
на твоих
берегах.

Слёзы по щекам,
оголтелые,
бисером,
я тебе отдам
всё, что я смогу
выстрогать
из твоих оков
и своей души,
знаю, что
если не любовь –
лучше не дыши!

По концам дорог
фонари в землю всажены,
в землю всажены...
Что же ты молчишь?
Видишь, я горю заживо...
Горю заживо...


***
**
*


Мой ничей

Помоги мне не увидеть пустоту,
окрылённую обманчивой мечтою.
Если хочешь, позови – и я приду,
я холодный плен оставлю за спиною.

В пьяном мареве потухших фонарей
утоплю свою последнюю надежду,
обречённостью застыну у дверей,
и в последний раз сниму с себя одежду.

Потеряв тебя, оборванной душой
я уйду по перекрёсткам в неизбежность.
Ночью, вспомнив о тоске любви земной,
подарю тебе оставшуюся нежность.

Тусклым золотом оплавленных свечей
в бледном свете наши руки разомкнулись.
До утра в твоей постели, мой ничей –
а потом в чужую жизнь застывших улиц.


***
**
*


Сверхновые

Тишиною обрыва дыхания,
аритмией
дрожащей вселенной,
потеплевшего ветра касанием
оживает мгновение.

Вспышкой света
сквозь плотность сознания
сердце в сердце впивается молнией,
открывая немое послание
глубиною безмолвия.

Отрицая условности статики,
совмещая
тела невесомые,
на обочине древней галактики
замерцали сверхновые.


***
**
*


Поговорите со мной заполночь...

Поговорите со мной заполночь,
строчками, знаками и...
душами.
Поторопитесь, друг...
Ведь и я не прочь,
чтобы сердца, наконец,
слушали.

Чтобы скорее: и так понятное
просто в порядок
и всё –
по полочкам.
Чтобы неспешно и необъятное –
в дали и глуби,
вскрывая корочки.

Всё, что годами кипело – 
выдавить,
истин крупицы собрав по зёрнышкам,
бездну черпая ковшом невидимым
до чистоты звенящей
на донышке.


***
**
*


Смотреть на мир закрытыми глазами...

Смотреть на мир закрытыми глазами,
Вплетаться в явь восторженностью снов,
И забывать, что небо под ногами
Всего лишь отражение шагов.

Дышать, по каплям собирая вечность,
И плыть, теряя компас по пути,
Сбиваясь с ритма, танго в бесконечность
Изогнутыми струнами плести.

И, новые запутывая тайны
Под шелестом опавших миражей,
Открыть замки, закрытые случайно,
И вспомнить сны, забытые уже...


***
**
*


Засыпая в огне...

Засыпаю в огне,
на дворе – зима.
Надо просто, пожалуй, открыть окно.
Чтобы в этой зиме
не сойти с ума – 
надо, чтобы холодно и темно...

Надо, чтобы ни снов,
ни твоих глаз
с расстояния меньше, чем "ты – моя".
Надо просто из слов
удалить "нас",
и разбиться на равные "ты" и "я".

Никуда не сбегу –
некуда бежать –
рядом местоимения вместо "мы".
Но спокойно смогу
без тебя дышать,
засыпая в огне на краю зимы...


***
**
*


Твой город держит меня в плену...

Твой город держит меня в плену
вторые сутки.
Я в бездне лиц за окном тону,
часы теряя.
Меня упорно влекут ко дну
сны-незабудки...
Я жадно воздух с утра глотну,
наверх всплывая...

Опять на кончиках пальцев дрожь –
ну, что ж, расплата
за обнажённую в спешке ложь
и лже-ответы...
И ожиданье, что ты не ждёшь -
мелькнув закатом -
сменяет вера, что ты не врёшь -
вспорхнув рассветом.


***
**
*


Бродяга-дождь

Дождь…

И взгляды тонут в россыпи зонтов,
И в лужах крики птиц ботинки давят,
И обозлённых туч гнилая скорбь
Кроваво-серым пеплом догорает.

И стынет дождь в калейдоскопе лиц,
И второпях глотает пыль асфальта.
И лижет окна, проползая вниз,
Так нищий в подворотне просит сальдо.

А я под тяжесть будничных оков
Сложу остатки сморщенного сердца,
Чтоб растоптать всё, что зовут "любовь",
И не позволить сердцу вновь согреться.

Как пёс бездомный, грязный и больной,
Бреду по переулкам незнакомым.
Гудок машины – как пинок ногой,
Весь мир – мой дом, но у меня нет дома.

Щекой прижаться к твоему плечу,
Губами ощутить твое дыханье –
Я этого не смею, но хочу,
А город прячет в снах мои желанья.

Бродяга-дождь плетётся на восток,
А вдоль дороги мутная вода,
И я тебе почти сказала "да",
А ты сказать мне "нет" почти не смог.


***
**
*


Иди по следам моим...

Иди по следам
.............моим,
Почуявши носом
..............воздух...
Ноздрей вдруг коснется
......................дым -
до срока сгоревшим
..................звёздам
кометами в ночь
...............лететь,
планеты взрывая
...............тело...
Им все же не
............одолеть
земных притяжений
.................пределы...


***
**
*


Венчание

Пустых страниц слепым молчаньем
вздыхает мерно тишина –
двух грешников святым венчанием
глухая ночь озарена.

Церквей уснувших силуэты
застыли в прорези окна;
забыты прежние обеты;
луна безумием полна.

Угрюмый лес махровой чернью
в болотах топит облака,
умытых звезд искристой зернью
покрыта спящая река.

Вторит' полночным тихим стонам
унылым уханьем сова,
вниз по холмов пологим склонам
коврами стелется трава...


***
**
*


Подруге

Половинкой лун окольцованы
в одночасье души горящие.
Теплотой неведомой скованы
мы с тобой в одно –
............................настоящее.

Догорели зарева всполохи,
голубой меняя на чёрное.
Делим пополам сердца шорохи,
сохранять весну
............................обречённые.

За полночь признания россыпью,
сквозняком о раны точёные.
По утрам измятые простыни,
с девичьей мечтой
............................обручённые.

Подарю одно – если целое,
разделю на две – то, что поровну.
Сохраняя что-то несмелое,
мы торопим чьё-то
............................нескорое.

Растревожим счастье, манящее,
даже если – в разные стороны.
Мы с тобой в одно – настоящее –
половинкой лун
............................окольцованы.


***
**
*


Странные звери

Мы падаем вместе,
мы поняты, если
остывшие стены
тишиной
обуглят
вены.

Мы стонем от боли,
мы ранены - двое -
в капканы друг друга
попадаем
от
испуга.

Мы спорим невнятно,
мы скроемся. Вряд ли
заметим потери,
наглухо
захлопнув
двери...

Мы странные звери -
друг другу не верим,
зализаны раны -
завтра
заново
в капканы...


***
**
*


Её имя

Ты знаком с ней давно...

Утром ветреным
новолуний нежная вестница
робкой странницей, неприметною,
поселилась в сердце,
под лестницей,
где в рулонах маршруты всех пройденных
босиком
континентов памяти,
две метлы, саквояж и, вроде бы,
сны дорог нехоженых...

Скатертью
стол укрыт, и вина' море – муторно.
Сквозь пустыню слов пробираются
караваны лиц,
счастье – судоргой –
с неизвестной прежде
красавицей...

Промелькнут миражи.
Ночью длинною
выметать все горчинки крошками,
напевая песню старинную,
будет странная гостья –
ладошками.
Уберётся к утру – так за годом год.
Но, однажды,
тенью рассветною
ускользнёт в окно, обогнав восход –
безымянной и неприметною.

Ты проснёшься один утром ветреным.
Вспомнив старый маршрут в небо синее,
в новолуние шёпотом трепетным
назовёшь её тихо
по имени...


***
**
*


Метрика

Ты ищи меня
там, вне времени,
где сплетаются мысли,
умы – тесны.
Где от каждого шелеста
трепетно
обнажаются смыслы,
смущая сны.

И пойми – мы уже вне плоскости
с ординатами "я"
и абсциссами "ты".
Словно вышли, увы, из возраста,
где на щепки – поленья,
и в ров – мосты.

Ты поверь, мы давно вне глупостей
с ординатами "ты"
и абсциссами "я".
Наши компасы мерят глобусы
на глубины и шири,
где лгать – нельзя.

Ощущая размер пространства
каждой клеточкой кожи,
и пеньем жил,
ты поймёшь, может быть:
как ни странно,
несогласьем похожи.
И всё же – жив.

Топология той нежданной –
на квадрат расстояний
от "ты" до "я".
Мы найдёмся,
но 
в метрике странной:
с ординатами "мы"
и абсциссой – "земля".


***
**
*


Игра

Давай остановимся здесь, не пойдём дальше –
там только тревоги и лишняя суета...
Тогда не обрушится вес
ледяной фальши
на плечи...
Под ноги
не ринется
пустота
собой заполнять
недосказанных фраз
двуличность,
нелепость законов,
написанных на двоих...
Игра – это всё, что нужно тебе.
Безлично
дуэтом сыграем,
до вечности
струсив
миг...


***
**
*


Письмо другу. Второпях...

Лео, здравствуй!
Давно не писала. Прости.
Замоталась...
Третий Рим выжимает все соки
и требует больше,
оставляя для поиска смыслов
лишь самую малость –
ты же знаешь, как трудно сдержать
натиск мысленных толпищ.

Нету времени, сил
разобраться с трактатом Паскаля.
А давленье нормально –
позволь, я тебя успокою.
Но, к стыду своему,
я давно не крутила педали –
твой подарок угнали
ещё позапрошлой весною.

Ну, а как там Флоренция?
Чудно? В далёком апреле
ты мне крылья вручил
вопреки всем канонам приличий,
мы с Икаром летать научили
воздушного змея.
Наш приятель теперь
неизменно зовёт меня Винчи.
Мне бы Данте ответить сегодня,
да хватит ли силы?
Он не терпит ошибок...

Прощаться торопит усталость.
Обнимаю тебя!
Да, конечно, пока не забыла:
Лизе – нежный привет.
Помню я,
как она улыбалась.


***
**
*


Пианистка

Морзянка, морзянка, морзянка…
Коды, шифры, ключи – из заката в рассвет.
Он встретил четвёртую осень в землянках,
ей – восемнадцать лет.

Ночами в промозглой палатке
улетала за линию фронта душа;
между боями – ноты в тетрадку
огрызком карандаша.

Им снился весны запах сочный,
и на ветках грачи, и черёмухи сад.
Туманное утро.
Приказ –
значит, срочно
в разведку идёт десант.
И губы впиваются в кожу –
но не отпустить невозможно, нельзя.
Врагом наугад был снаряд положен.
Взлёт – небо – удар – земля.

Надгробий горящие плиты –
колет нервы шипами помех тишина.
Три часа до атаки. Два слова молитвой.
А клавиша только одна.

Смертелен разрыв междустрочий;
но летит сквозь столетья в эфире немом
стаккато забытых тире и точек:
…я рядом… я…
…рядом… я…
…дом…


* - во время Второй Мировой на жаргоне контрразведки радисты назывались «музыкантами» или «пианистами».


***
**
*


Я маленькая... Спрячь меня в ладони

Я маленькая...
Спрячь меня в ладони.
Вплети дыханьем в тонких линий вязь.
В руках твоих
меня никто не тронет...
Неосторожных взглядов не боясь,
я разольюсь ручьями вдоль расселин,
ковшом сомкнусь и опущусь ко дну,
собой наполню трещины ущелий,
рассохшиеся раны затяну...

Когда дороги след в туманах тонет,
прохладой робкой замирает грусть,
ты тихо приложи к груди ладони...

... и я к тебе собою прикоснусь.


***
**
*


Сфинксу

Свернувшись кошкой
у твоей
родной, огромной, тёплой лапы,
под одеялами теней
я покажусь смешной
и слабой...

– В рождении своём луна
сколь далека от взглядов солнца?
Простых вопросов глубина.
Мгновенье – вечностью
всплеснётся,
и перельются
через край
моих догадок откровенья...
Не торопись... Не отвечай...
Ведь слишком дорого
то время,
где я продолжу вновь и вновь
порывом мысли ранить сладко,
не дав понять, что так давно
твоя разгадана
загадка.


***
**
*


Диффузия иллюзий

Впрессованы мечты
друг в друга,
словно встречными
в далёкой высоте
смешало облака –
воздушных замков стык.
Той фугой*
были венчаны
полёты в пустоте
сквозь мили и века.
Тела и души так
надёжно
перепутало,
что можно встать с утра
ногой не той... А чьей?
Сердца безмолвны – в такт
до дрожи
ритмом кутаны.
Грозу несут ветра – 
осталось вслед за ней...

Сжав воздух – замков клеть – 
сливаясь
в капли, надо бы
на землю... И камней
пропитывая твердь,
дождями падать-петь,
пленяя солнце,
радугу
вплетая в ленты дней...
Мотив простой: "посметь".

...

Но ветры – до кости.
До пыли...
В этой мельнице
мукой измен дышу.
– Ну, что... вперёд? – Давай!
На части воздух мы
делили –
и не делится.
– Что делать? – Отпущу
всех птиц лететь... – Валяй!

Не дашь патроны мне –
каскадом
фиолетовым
на раз-два-три стрелять?
(ведь нужно дальше жить)
Ну что ж... тогда верней
распадом
на молекулы –
где-чья определять...

...Ты сможешь отличить?


*Фуга (лат. fuga, «бегство», «быстрое течение»), контрапунктическая (полифоническая) форма музыкальной композиции, основанная на развитии одной темы, которая проводится попеременно в разных голосах (вокальных или инструментальных).


***
**
*


Я искала тебя в сумасшедшем смешении лиц...

Я искала тебя в сумасшедшем смешении лиц,
.................узнавая в толпе силуэт, я бежала прочь,
..................................потому что боялась найти и опять потерять.

Я хотела спросить о тебе улетающих птиц,
.................но они торопились на юг, их пугала ночь –
..................................я за всплесками крыльев ответ не смогла понять.

Осень грязным дождем зализала следы на земле,
.................обрывая ветрами с корявых деревьев шаль.
..................................Старый парк опустел – он молчит и боится дня.

Под симфонию вьюг принимает снега в феврале,
.................засыпая, тревожит огнями туманную даль
..................................очарованный город, прожилками улиц маня...


***
**
*


Милорд, Вы в гневе?..

Милорд, Вы в гневе?
Полноте, милейший...
Такой пустяк – не повод для угроз.
Ваш блеф раскрыт.
Но ставки не уменьшить.
Извольте не терзать так нервно трость.

Ни Ваш король,
пополнивший фулл-хаус,
ни взгляда лёд,
укрывший в маске брешь,
Вас не спасут.
Не Вам, как оказалось,
на этот раз достался
роял-флеш.

Увы, милорд...
Но так, а не иначе
легли покорно карты на столе.
А счёт потерь давно сполна оплачен.
Ваш джокер – мёртвым грузом
в рукаве.


***
**
*


Песочные замки

Ветер гонит пески...
Суша волнами досыта
напоила в пустыне бархан.

За штормами – ни зги...
Словно пенною проседью,
берег мнится сквозь сизый туман,
где у кружев волны –
каплей солнечной,
гладью в зной –
льют на пяльцы вода и песок
замки вечной страны –
в небо встроенных башен строй –
купола обратив
на восток...

Пусть прилив унесёт
торопливою поступью
хрупких стен переменчивый стан.
Оглянись!
В горизонт – золотистые россыпи
и бескрайний, как мир,
океан...


***
**
*


Мокрая кошка крадётся по крыше...

Мокрая
......кошка
...........крадётся
...................по крыше...
Лапы скользят
...........по черепице.
Мыши затихли,
...........но мыши не слышат,
как кошка
......пытается
...........оступиться...

Тощая кошка – 
...........впалая морда.
Кошка охотиться не боится.
Страхом
......мышиным
..............кожа
..................продрогла,
и кошка пытается оступиться...

Горло мышиное пережимая,
стиснув клыки до боли в ключице,
кошка,
.....по мокрой крыше ступая,
всё же
......пытается
...........оступиться...


***
**
*


Шёпотом

Ты говорил,
что мир летит во тьму;
ты говорил,
что всем пора на плаху;
и, задыхаясь в смраде и дыму,
рву в лоскуты
последнюю рубаху,
латаю раны от твоих вериг,
от ярости немой,
что режет уши;
ловлю меж криков
шёпот
вечных книг:
за что
ему
вернул он
наши души?


***
**
*


Тривиальный треугольник

Двустволка – левый, правый…
Не резон
считать цыплят – до осени полгода,
располагает вешняя погода
вдвойне…
открыть охотничий сезон.
Ведь сны весной вкусны и безопасны,
пленяют глубиною синевы
морей, небес – не важно – если мы
готовы сон на кон поставить.
Ясно…

Рисуем тривиальный треугольник:
углы и все три стороны – равны.
Решить задачу: он, она, они.
Дано:
два зайца
и один охотник.


***
**
*


Давайте просто помолчим...

Давайте просто помолчим...
Мне восемнадцать –
вам за сорок...
Ночь так длинна,
и нет причин
вести пустые разговоры.

А за окном под стук колес
мелькнут огни
чужого дома,
и чей-то голос
незнакомый
мне тихо задает вопрос.

Я Вам отвечу невпопад –
небрежно и
почти жестоко.
Расскажет мой
случайный взгляд
о том, как мне здесь одиноко.

О том, что милый – далеко,
а время от разлук
не лечит,
о том, что
в ожиданьи встречи
терять минуты так легко...


***
**
*


Что это значит?

Видишь,
вещи кочуют в кладовку...
А что это значит?
Это значит,
опять устарели немного,
мой мальчик.
Лет на тысячу.
Ты не волнуйся,
в сравнении с вечностью
это – сущий пустяк
и, само собою,
не лечится.

Вероятно, горе
ничего не останется,
кроме...
как пойти к Магомету,
склониться в немом
поклоне,
сим примером явив
отрицание негативного –
теорем доказательство
методом
от противного.

Монолиты стояли веками,
и это понятно:
созерцание тверди –
процесс, безусловно,
приятный.
Но, очнувшись на миг,
будет эхом лететь еле слышным:
осторожно, любовь моя,
медленней,
ниже,
тише...


***
**
*


Орёл или решка

Монета встала на ребро:
вопросы есть, но нет ответов.
Зима январским полотном
укрыла отголоски лета.

Твердя заученный напев,
не важно – поздно или рано –
монета, решкой отблестев, 
легла орлом на дно фонтана.

Мальчишка, пьяный от весны,
под свитер крылья спрятав тихо,
со дна достал шальные сны,
монету вверх подбросив лихо.


***
**
*


Давно мы с тобой не летали...

Давно мы с тобой не летали, дружище...
Дикость сковали цепи дворовые.
Ты перестал сторожить жилище.
Мы и не поняли, что обворованы.

Ведь так незаметно украли свободу –
сна поцелуем, ночью безлунною.
Мы променяли на кость породу –
нашу, шальную, волчью, безумную.

Скользнут в твою гриву дрожащие пальцы –
воем окутаем сонные пустоши.
Вспомним, дружище, что мы скитальцы.
Логово – дом наш.
Мой серый брат, поспешим!

Туда, где рассвет ослепительно-алый,
росы сладки,
птичий гомон – песней. 
В этом краю нам ста жизней – мало.
Полночь. Летим!
Вместе, вместе, вместе...


***
**
*


Обычная история

Стрелы не ранят –
броня под хламидой.
Лира расстроена, звуки фальшивы,
древние воды забвенья испиты –
руки не просятся в львиные гривы.

Ветер навек с якорями в раздоре –
карту небес перекрыв облаками,
с волнами делится скорбью
и гонит
в бездну суда
дождевыми хлыстами.

Многоголосыми путами плена
сонмы сирен ожидают скитальцев
на островах…
А рождённая пеной
молча уходит
в иную тональность.


***
**
*


Послушай...

Прощай, мой милый друг.
Я оставляю нити,
связавшие сердца –
как летопись времён.
Я разомкну замки,
нарушив круг событий,
и шелестом страниц
не потревожу
сон.

Мой растворится след
в туманностях
сонетов,
лишь эхом
чьих-то грёз
наполнится эфир.
Ты больше не найдёшь
в словах моих ответов.
Послушай... За меня
тебе ответит
мир.


***
**
*


Сегодня ночь пролита одиночеством...

Сегодня ночь пролита одиночеством,
На гулких мостовых следы неровные,
Хотя мы на века с тобою - кровные,
Друг друга нам понять никак не хочется...

Вдох выхватит из снов слова-отметины,
Чуть шелохнет сомнением условности,
Дав знать, что на века с тобою, словно стих,
Увязаны в рифмованные плетени...

И льётся ночь с обрыва одиночеством,
Плотины руша звездопадом круженым,
И пусть не на века с тобой разбужены -
Друг друга нам унять никак не хочется...


***
**
*


A надо ли?

Ты хочешь понять меня...
........................................А надо ли?
Ведь, может быть, я -
..........................................всего лишь облако...

Небесное
................животное
................................стадное,
дождями
..............летящее
..............................под ноги.
И, холод
................земли впитавшее,
застывшее
..................мёртвой коркою,
и так
..........до весны застрявшее,
снегами
..............укрыто
............................тонкими.
И медленно,
....................капиллярами,
проникшее
..................в глубь невинную...
Там в капли
......................собравшись парами,
наружу
............прорвусь
.............................лавиною.
И ветры
......................поймав бесхвостые,
укутаюсь
................звездопадами
как ночи
................тёплою простынью.

Могу взять тебя с собой...
А надо ли?


***
**
*


Не говори ни слова...

Не говори ни слова –
и смотри...
Смотри, как я срываю швы на ранах.
Как я могу легко себя дарить,
не спрашивая: поздно или рано...

Не говори ни слова –
и гори,
отчаянно вскрывая саркофаги
всего, что крепко заперто внутри,
пропитывая строчки на бумаге...

Не говори ни слова –
и бери
всё то, что сможешь унести с собою.
Бери легко и не благодари,
когда закроешь двери за спиною.


***
**
*


Дворец садов

моему дедушке, Виктору


Бахчисарайский фонтан... Твой мотив любимый,
влитый в меня из маминых сказок и снов,
в память надёжно впитан
ультрамарином –
спетый тобой бессмертный дворец садов.

Ты торопился жить, выгорал холстами –
вслед за сараем сгорели твои следы.
Помню, как в детстве,
краски размыв слезами,
я уливала железных венков цветы.

Вместо твоей руки мне достались кисти –
имя твоё нести как победный флаг
невыносимо.
Прости,
что бесцветны мысли –
пыльным окном мольберта
сгущаю мрак.

Может, поэтому не выношу олифу –
и выбираю сангину и акварель;
шаткий смешной этюдник
давно под грифом –
скрыт, опечатан,
как древний ларец потерь.

Давит наследство твоё – коробок перьев.
На фотографиях дремлет Бахчисарай.
Знаю, однажды смогу
распахнуть
дверь, и…
Верю –
рукою твоей
я пишу свой рай.


***
**
*


Я прощаю тебя...

Я прощаю тебя
за бездушие и слепоту,
за обиды, которые я проглотить не сумела,
и за то, что холодным рассудком прикрыв наготу,
оголённое сердце тебе подарить
не успела.

Я прощаю тебе
мои долгие ночи в бреду,
и солёные капли воды на дрожащих ресницах,
и слова,
те, которые ты убивал на ходу,
и слова, те, которым уже не позволишь
родиться.

Я прощаю тебя
за безумные вспышки страстей
и за войны без правил, без права уйти или сдаться,
за безмолвие взглядов,
однажды деливших постель,
за ожившие стены забытых давно декораций.

Я прощаю тебе,
всё, что раньше простить не могла,
разбивая на части мозаику стёртой надежды.
Я бросаю по свету цветные осколки стекла...
Я прощаю тебя...
И люблю...
Но иначе, чем прежде...


***
**
*


Шах и мат

Давай сыграем в древнюю,
как этот мир, игру:
ты будешь белым королём,
я – чёрной королевой.
Трепещут пешки нервные,
продрогнув на ветру.
Давно просчитан ход конём –
гарде… и шаг налево.

Виват, король. Твоя взяла –
вне плоскости тела.
Бессонниц рушатся полки,
глухи и слепы судьи.
Ладьи швырнуло по углам,
трон выгорел дотла,
а на обочинах доски
не воины, но судьбы.

Пат веры неизбежным был –
но мне не по нутру
пенять на правил окоём
в брань вылитым напевом.
И клеток обнажённый тыл
заполнится к утру:
ты будешь чёрным королём,
я – белой королевой…


***
**
*


Боли твоей изучила узор наизусть...

Боли твоей
изучила узор - наизусть.
Боли своей
источила клыки - нету сил...
Болью возьму
всё, что хочешь отдать - продержусь.
Болью взамен
возвращать не возьмусь - не проси.


***
**
*


Закрой глаза... Твой взгляд меня пугает...

Закрой глаза... Твой взгляд меня пугает,
бесстыдством страсти опаляя кровь.
И майской ночи бархат нас ласкает
густыми ароматами садов.

Непостижимой волей безрассудства
безумный призрак создан был из снов.
Невольной жертвой твоего беспутства
я стану, оскорбленная без слов.

Врасплох застигнут ложью откровений,
ты потеряешь злое торжество.
Надежд забытых горестные тени
избороздят упрямое чело.

Тебя ни отпустить, ни удержать мне...
На миг тебя согрев, сгорю дотла.
Но, воскресая, вновь в твои объятья
паду, так беззащитна и слаба.

Всё в этом мире призрачном не ново...
Я, отпустив, тебя благословлю.
И в путь с собой возьмешь всего три слова,
три бесконечных...


***
**
*


Невидимка

Это – счастье, вот здесь и сейчас:
арфа майских дождей,
и ударные капель –
по листьям, кварталам, ладоням.
Флейты сходят с ума переливами птичьих страстей,
взгляд мой топят глаза твои –
ровное тёплое море.

Полной грудью дышать,
забывая, где выдох, где вдох,
за волною волну отправляя в далёкое завтра; 
постовые уснули – нет дела до наших оков – 
им приснился Эдема
тревожный и сладостный запах.

Перелётные птицы оставят гостиницы гнёзд –
их сезонна работа:
птенцов приютить до полёта.
Это позже, намного, на целую тысячу вёрст –
отчего же в груди
гулким эхом
откликнулось
что-то?

Ревность – глупая стерва,
сверяя шаги и слова,
крепко вяжет узлы,
загоняя в них намертво шпильки.
Но, согретая ветром, в распущенных волосах
дивным путаным сном
удержалась
любовь-невидимка.

И наивный чудак объясняет малышке Ассоль,
крылья звёздных флотилий покрыв на заре перламутром:
только в сказках имеют значенье цвета парусов
и оттенки надежды,
манящей в заветное утро.


***
**
*


Цвет ночи

Как белой ночи белы краски,
так сердце требует ответ:
себе признаться без опаски,
какой у нашей ночи цвет...

Признаться честно, ночь бесцветна.
Как цвета нет у пустоты.
В ней не бушуют краски лета –
в ней только немощь немоты.

В ней цвет беспомощных сражений:
с собой, с тобой и за тебя.
В ней даже нету отражений
седой палитры декабря.

В ней нет весны, зимы и лета.
Она – рожденье полутьмы.
Она безвременьем одета.
Она бесцветна – как и мы.

У ночи – радуга подруга.
И преступленье: удержать
рукой художника за руку,
и кисть к палитре
не пускать...


***
**
*


Я забыла имя твоё. Прости...

Я забыла имя твоё.
Прости...
Заржавели памяти скрепки.
Просто наши на время сошлись пути,
а потом – 
разлетелись в щепки.

Так бывает...
Над пропастью жгут мосты
и роняют на щепки спичку.
Но однажды случайно сгорел и ты – 
это просто вошло в привычку.

Знаешь, это легко...
Без ответа вопрос –
и с собою играть в прятки.
А потом снова строить непрочный мост,
и считать, будто всё в порядке.


***
**
*


Хочешь, я расскажу тебе сказку?

Хочешь, я
расскажу тебе сказку?
Красавица, джинны и всё такое...
И плавятся луны, и тонут в ласках
империи, циви... и два ковбоя.
Давно надоели рабыни, храмы,
коровы и свиньи – стада бессчётны...
Им память рисует на жилах иней,
в ладонях вера –
а сны нечётки...

И каждый решает проверить друга:
а вдруг – неправда,
а вдруг – измена?
И старший, рискнув, рвёт узды подпруги,
а младший злобствует откровенно...
И льётся кровь каждый день, покуда
в покоях деспота страх и немощь
торгуют честью, а вера в чудо
дрожит за ширмой,
и дышит нервно...

...за шаг от паперти до покоя,
сжав тысячу и один раз запястья,
вздохнёт неслышно и спросит робко:
а хочешь, я
расскажу тебе сказку?


***
**
*


Снимите маски, господа.


Снимите маски, господа.
Снимите маски.
Без промедленья, без сомнений –
без опаски.
Вам зеркала кричат, вам рукоплещут боги.
Они, как прежде и всегда,
скупы и строги.

На ласки дьявольских машин рукой махните –
их механизм давно изгнил.
Иное – в нити,
собой связующей миры и полустанки.
В ней запах лиц, в ней шёпот глаз,
в ней снов изнанки...

Микстура вам не по нутру?
Знать, я – не знахарь.
Идите на ..., господа.
Идите на ...


***
**
*


Вряд ли...

Как и ты, берегусь потерь
тоже,
оставляют на слепках тел
пятна:
бар, квартира, "я в душ", постель –
пошло...
А без этого как-то можно?
Вряд ли...


***
**
*


Репетиция

Репетирую выход из штопора
безупречным скольжением вниз,
а Орфей пляшет где-то около,
вызывая меня на "бис".
Кружевами по кручам облачным
след бесплотного корабля,
на загривке – дыханье полночи,
надо мной, подо мной – земля.
Обороты к нулю, и слышно такт
от синицы до...
...йопттыбля...
Это Юра орёт в наушниках:
"На себя штурвал, на себя!"


***
**
*


Восемь утра...

Восемь утра...
Разве это похоже на вечность?
Зря ты так осторожен и робок –
сомненья не в счёт...
Этот марш сочинил трубадур;
и с пометкой "беспечно"
отправляет емелей в дорогу
слепой звездочёт...

К чёрту права...
По законам неведанных далей
им положена доля в палатях –
контрольный пакет.
Завтра будут умней, чем вчера,
но дороже – едва ли;
на морозе алеет
невыданный волчий билет.

Восемь пора...
Это больше, чем просто "не делим",
это меньше, чем надо,
а выбор – галопом в аллюр.
Переправой для щук – полынья;
от ярма до купели
слишком мало шагов...

Новый марш мастерит трубадур.


***
**
*


Змеиный поцелуй

Cтруящейся в траве
неумолимой силой
искала и нашла –
и взгляду взгляд в упор:
невинный поцелуй смертелен...
– Здравствуй, милый.
– Целуй, судьба, целуй –
исполни приговор.
Свернись змеёй в кольцо
и вспомни древний танец,
шепни, шипя, слова
на вещем языке.
Я, как и ты, в веках
затерянный
скиталец.
Целуй смелей –
лижи
иероглиф
на руке.


***
**
*


Чистая сделка, малыш...

Он приходит, когда темно,
по звонку...
и без лишних немых вопросов
чёрно-белым табу-кино,
где цветных фрагментов
нелепы позы,
где в колонках бушует джаз
с переходом в стальные оттенки треша,
где нет места мечтам о нас,
древним ровно настолько,
чтоб стать одеждой,
опадающей по щелчку
с первым взглядом
и жадным прикосновеньем,
превращающим лёд иглу
в негу влажную,
губы... виски... колени...

Он уходит под ритмы рейв.
Да, красив... Да, горяч...
Ну и что, что мачо?

Это чистая сделка, бейб...
...для меня
ничего не значит.


***
**
*


Помолись за меня, мама...

Помолись за меня, мама.
За друзей моих
и врагов.
Помолись.
Я сильнее стану
отпусканием всех долгов.

От лукавства слепых и зрячих,
искушенья свернуть с пути,
от обиды и злобы –
плачем
огради меня.
Огради.

Если я однажды устану
верить в бога, в людей и в жизнь,
помолись за меня, мама.
Помолись...


***
**
*


Разбежались трещинки по щекам...

Разбежались трещинки по щекам –
это я устала
играть с судьбою.
Вечность,
бросив кости к моим ногам,
чёт и нечет
млечной рукой укроет.

Заживляя раны святой водой
родников,
дрожащих на дне колодца,
ты услышишь голос
из бездны той,
где нектар рассвета
глотками пьётся.

Обернулись маками васильки –
обручальных нитей непрочны путы.
Я лакаю негу с твоей руки,
и в одно касание
сны разуты.


***
**
*


В дом приходили гости...

В дом приходили гости
от мала и до велика,
ладили клён да ладан,
лили в ладони свет.
И собирались в горсти
вод океанских блики,
клавиши водопадов,
струнный ночной квинтет.

В дом приходили гости
и говорили с миром,
и торопили танцы –
складно и невпопад.
И серебрилась проседь
в снах золотистых лиры
на перекрёстках станций,
выбранных наугад.

В дом приходили гости...
Росчерком слов под утро
пили туман рассветный,
выверив сердцем галс,
и уходили просто,
не обернувшись мудро,
с ветром и тихим смехом,
нам оставляя нас...


***
**
*


In Version

Алеют оголённые слова,
в аллеях осыпаются бессильно.
Та осень столько судеб покосила –
граната сок окрасил жернова.

Из повести не вычеркну ни дня,
не выдохну ни полночи, ни ночи,
и, собирая в точку многоточья,
все паузы оставлю
для тебя.


***
**
*


О том, как это бывает...

Хочешь знать,
как порою дождям молятся,
чтобы были на скулах ручьи невидимы:
поцелуями капель улить бессонницу –
всё равно, что все звёзды с небес вытереть;
под босыми ногами асфальт в трещинах
в век русалочий лезвиями
да стёклами –
так,
нагою
на волю
выходит женщина,
если твой потолок изукрашен догмами.

Хочешь знать,
как бесшумно крадутся сумерки
заселять тишину на страницы памяти,
или слепят глаза отголоски зуммера,
а на небе след
от дороги скатертью...

Как играла с картами мира – битою,
и в рулетку –
на совесть –
с большим городом...

...как спала в обнимку с твоим свитером,
потому что и летом
бывало холодно...


***
**
*


Бурлит Мадрид...

Бурлит Мадрид,
в покоях прячут грехи юнцов,
а герцог немощен и мрачен –
конец концов.
И, по законам многоборья,
опустошён
оплот и веры, и безволья –
имперский трон.


Марго отложены сомненья:
по знаку "пли"
штурмуют крепости плебеи
и короли.
Шуты окрепли, держат натиск:
работы – вал,
и колокольчик, в ложу пятясь,
звенеть устал.

На площадях гогочут толпы,
круша полки;
а герцог яд хранит на полке – 
поди, солги.

Мадрид бурлит,
в покоях свита честит юнцов.

Пророчит смену фаворитов
закон дворцов.


***
**
*


Ищите свои слова...

Ищите свои слова,
ревущие водопадом.
Толпою жива молва –
не стойте её...
Не надо.

Когда исступлённый нерв
истребует выдох-вдох,
дышите усладой стерв,
ревнуйте упрямо
слог –
обрушатся тайны снов
камнями словесной кладки;
глотком тишины альков
упьётся,
на звуки падкий;
и эхо по сводам нор
гульнёт отраженьем гулким.

Взовьётся немой дозор
в излучине переулка,
проникнув сквозь стены дзот,
разбудит живые строки
и капли к щекам прижмёт,
собой освятив
истоки.


***
**
*


Икарное...

Я ищу себе равных –
хранить красоту полёта...
Скольких минули главы,
страницы
и даже строчки...
Время спишет в утиль,
только нам ли скорбеть о правых,
если левые множат сомнения
многоточно...
На обочинах подорожники
славят немощь;
кровоточит закат,
отрекаясь от красок светлых;
я втираю в ранений шрамы
глотки диллемы...
Если время требует,
значит, что безурочно
обретают остов
и становятся снами мира
те, кто смел
обезножить
гранёные истуканы...


***
**
*


Готовь мортиры, самозванец...

Готовь мортиры, самозванец...
Укройся в логове теней –
я свой прощальный белый танец
не променяю на елей.

На чёрных кошек хватит соли,
застонет лживый мир по швам,
когда послом недоброй воли
войду в твой призрачный ашрам.

В подковы палки перегнуты,
хвостами четырёх ветров
расчертит рубмы на минуты
мистраль – услада слабаков.

На юг, до водяных пределов
твоих туманных вещих снов
дойду пешком – я так хотела.
И так явлюсь на вечный зов.


***
**
*


Финита ля...

Спектакль окончен – публика молчит,
овации – пустая трата нервов.
Бинокли ломят очереди щит –
галёрку гардероб встречает первым.

Глотает слёзы старый ловелас,
пунш в котелке намешивая труппе,
земляк заправски рубит ананас
кружочками –
топорик дело любит.
Снимает стружку с лысой головы
мальчишка с разноцветными глазами.

А волосы небесной синевы
кочуют по рукам –
шальным цунами –
певец в гримёрке смазывает грим,
кудрявый пёс бежит на задних лапах –
галактика орущих пантомим.
В бездонном закулисье лжи и страхов
уборщице налили двести грамм,
бесценный реквизит
в сундук убрали.

Актёры разбрелись по кабакам,
и дремлет сторож в опустевшем зале.


***
**
*


Иго эго

Чужие слова жгут калёным железом
и ядами травят,
и душат жарой.
И больно, и странно, и мило, и лестно
бежать вверх по лестнице,
но не с тобой.

На пике застыв,
в двух шагах от полёта,
на миг обернувшись твоей тишиной,
я слышу мелодии мягкие ноты
и плеск океана,
и голос родной...


***
**
*


Белиссимо

Я вам лгу – вы мне верите.
Всё так просто...
Вы, в слова мои окунаясь смело,
нервно треплете пальцами папиросы,
мне до этого – никакого дела.

Предложения смяты салфеткой –
ну же,
посмотрите,
в них тонны безвесной фальши.
Эти блюда – классический каинов ужин,
все "белиссимо": руды не меди – сажи.

Просыпаясь от нежного пульса, ночью
на иные ноты меняю тело
бессловесно, немыслимо, верно, точно.
Впрочем,
вам-то какое дело?


***
**
*


Ой, вы бабы, бабоньки...

Ой, вы бабы, бабоньки всей Руси,
на крещенье ратуем, гой еси...
Намело под святки, ой, намело,
да в чулан упрятано помело.
И томятся душеньки до поры,
средь кореньев сушены у ветлы.

Не впервой соколиков ворожить
ряженным по пяты, да от души.
Зачарован теменью косогор,
да постыл под сенями лысый бор.

На воде колодезной стынет воск,
да рыданья слёзные тянет воз.

Нам бы лодку ладную да весло
за коня да избу, да всем назло.
Пятиться негоже, дак через край
по равнинам, боженька, силы дай.


***
**
*


Раз-два-трилогия

Тает расколотый лёд на столе –
капли во все
стороны.
Слышу слова – только не мне.
Я не смогу
поровну.

Выйду на улицу мокрой от слёз.
Пяткой шаги –
вдребезги.
Запеленал лица мороз.
Хочешь бежать –
беги.

Раз-два-трилогия для дураков –
до хрипоты тошно.
Стены проламывать
кулаком –
можно теперь.
Можно.


***
**
*


Вот идёт человек-дождь...

Вот идёт человек-дождь,
а за ним
человек-жизнь –
и постиг человек-нож
правоту
человека-лжи.

Но пришел человек-свет;
объяснил человек-толк,
что зовёт
человека-смерть
человек-человеку-волк.

Понял лишь человек-лох,
почему человек-смех
видел, как человек-бог
строил вечность
один
за всех.


***
**
*


Исключение из...


Этот город дождями вымыт
будет скоро –
таков обычай.
Хочешь, меряй шагами лужи
иль сугробы – наперечёт...
Мне твоё на губах имя –
ближе всех соловьиных спичей,
ненадолго – на вечность –
нужным,
минет в лето, как талый лёд.
Словно с тела долой одежды,
королей оголённых ветки
затрепещут,
налившись соком,
упоённые теплотой.
Шёпот крон обветрят невежды –
это позже на осень, детка,
а пока
дремлет тайны око,
будь собою...
...и будь со мной.


***
**
*


Мимо лодочных станций...


Мимо лодочных станций виляет река,
водопады всё ближе и ближе,
изумрудных русалок сверкают бока,
лунной влагой созвездия дышат.

Волны ласково гладят доверчивый плот,
пеленая ладонями небыль,
улетает плавучий ковёр-самолёт
над вершинами елей в небо.

На полотна ветров упадут невзначай
водопадов ворчливые песни,
но плечо осторожно коснётся плеча,
вечер станет на миг чудесней.

Мы тихонько присядем в обнимку с душой
на скамейку в туманном сквере.
Ты ещё раз скажи: "Будет всё хорошо".
И однажды я в это поверю.


***
**
*

tet-a-tet


Говори...
Ты так много ещё не успел мне сказать.
Разговор с пустотой вряд ли старые раны залечит,
но от слов запоздалых
как будто становится легче.
Говори...
Я послушаю.
Время торопит закат.

Посмотри,
на востоке крадётся шальная звезда:
в этих правилах нам не ожить –
но попробовать стоит.
Ты всегда замечал,
что порожнее лучше пустого,
я пугалась аншлагов
и пряталась в зрительный зал.

Говори…
Мне твой голос знаком,
словно вечность назад
в этом городе каменных лиц
снова маются люди.
Мы, конечно, уйдём,
нас, конечно, простят и забудут.
Но звучат голоса.
Говори...
Пусть звучат голоса.


***
**
*


Я желаю тебе дождей...


Я желаю тебе дождей...
водопадов воды небесной –
поднимаешь лицо и в бездну
окунаешься с головой.
Ошалелые мысли – прочь,
этот город тебя не тронет:
он устал от слепой погони,
он влюблён
в маркитантку-ночь.

Я желаю тебе венков
не лавровых.
Они бесценны –
ты поймёшь, уходя со сцены
представления дураков.

Нитью шёлковой верный путь
обозначен, но хрупки своды –
непотерянной несвободы
не отвергнуть
и не вернуть,
изумляясь,
смеясь,
любя,
вихрем танго кружит эпоха.

Я желаю тебе себя
до последнего
вдоха.



© 1999-2010