Иван да Марфа

Ой, Иван, в деревне слухи, что в колхоз всех закуют,
Заберут  коня, корову, кур и хряков уведут.
Стариков всех  в богадельню, а детей в казенный дом.
Ну, а нас в Сибирь к медведям, ночью вывезут тайком.

Знаю Марфа, опер группа вся с оружием в руках.
Грабят всех, все отбирают, вот  и счастью пришел крах,
А казнят и выселяют, где Макар телята пас,
Кулаков со всей роднею, не возьмут же они нас.

Ой, Иван, ты сумасшедший, кто же смотрит, кто кулак,
Главный опер, как бандюга, беспощаден и дурак,
Если двор имеет живность, и корову, и коня,
То, считаются врагами, и выходит нам хана.

Что придумать, где спасение, чтоб добро не сдать в колхоз,
Для начала, может хряку запустить под бока нож,
Кур порежу и собакам, закачу я царский пир,
Чтобы меньше выпил крови, вдохновитель наш вампир.

Ой, Иван,  да и земелька  вся пойдет, как псу под хвост,
Инвентарь и молотилку, заберет хромой прохвост,
И  корову нашу Маньку, жалко Ваня, мне до слез,
Не отдам на поругание в непонятный мне колхоз.

Что ты, Марфа, власть слезою, сдуру хочешь прошибить.
Им же проще непокорных, для примера, так убить,
Я, так думаю, что проще, добровольно все отдать,
И работать недотепой, при возможности мешать.

Ой, Иван, отец Порфирий, в церкви ныне говорил,
Что антихрист все погубит, тесно будет от могил,
И натравит, чтоб брат брата, самолично убивал.
И чтоб сын, отца и матерь по доносам выдавал.

Лучше Марфа, ты язык свой, покороче прикуси.
Огурцов соленых к водке на закуску принеси,
Ночь коротка и успеть бы, живность вовремя убрать.
Чтоб к приходу опергруппы, мы спокойно могли спать.

А наутро по деревне, вой стоял, как стон земли,
От бесправия и бессилия, если хочешь волос рви,
Ты, душою протестуешь, шлешь проклятия на власть,
Жизнь угробил на хозяйстве, все отдай, как черту в пасть.

Ну, а опер разоряет, все хватает все крушит,
И хозяйство ледоходом, копом вдребезги летит,
И стоит осиротелый, весь пустой крестьянский двор.
Будь то смерч прошел по судьбам, или выкосил всех мор.

Кто не смог сдержать эмоций, и высказывался вслух,
Суд вершили здесь на месте,  и от тела летел дух,
Зуботычин не считали, и поломанных костей,
Прихлебатели от власти, присосались всех мастей.

Кто работал с неохотой, или водочку любил.
То, для них колхоз находка, председатель для них мил.
Лодырь стал вдруг активистом, агитирует  в колхоз,
А вчера и человеком, не считал его всерьез.

Вот ворвались к нам в подворье, бабы взвыли, дети вслед,
На колени опустился, пред иконой старый дед.
Бабы воют, а дед лбом, прошибает ветхий пол.
Опер пнул ногою двери, с папиросою вошел.

Посмотрел под стол, под лавку, в печь зачем то заглянул,
Влез рукой в горшок из кашей, облизнул ладонь, рыгнул.
Шашкой треснул по горшочкам, растоптал все сапогом.
Жест приказа пистолетом, нам идти за ним следом.

Дети прятались под лавкой, под кроватью по углам.
Вот я в доме не хозяин, и не верю в это сам,
Но поругано жилище, тем казенным сапогом.
И в глаза смотреть детишкам, мог глядеть лишь со стыдом.

Председатель не крестьянин, он коня за хвост схватил,
Конь был с норовом, копытом, как печатью в лоб влепил,
Председатель без сознания отлетел аршин на пять.
Ну, а опер с перепугу стал по лошади стрелять.

Конь заржал рванулся к двери, очи лезут из орбит,
Кровь залила ему череп, мимо глаз струей бежит,
А в глазах недоумение и укор, ненависть, страх,
Он и падал, поднимался, он не знал, что жизни крах.

Крах крестьянскому подворью, и крах вольному труду,
Труд приходит с принуждением, и крестьян берут в узду,
Кнут готовят очень длинный, из Москвы чтоб погонять,
Циркулярами решили, научить крестьян пахать.

Активисты, за налыгач, Маньку из двора ведут,
Дети воют, ну, а Марфа, преграждает телом путь,
Манька морду наклонила, стала Марфин лоб лизать,
Но, оглоблей  получили, не положено стоять.

Тянут грабли, тянут плуга, кто-то борону хватил.
И серпы и косы вилы, я упал лишился сил,
Мне все стало безразлично, и никто не даст ответ,
Что есть небо, но, нет бога, и как вижу, правды нет

Если Бог, зачем позволил, беззаконие творить,
И за тяжкий труд на поле, в крови собственной топить,
Мать кормилицу ту землю, без любви начнут топтать,
И не сможет она щедро, без ухода награждать.

От удара в бок ногою, попытался было встать,
Но, сапог под носом грязный, завалил меня опять,
Долго это продолжалось, злость излили на меня,
Лишь зато что председатель, лоб подставил для коня.

Воспитал коня зверюгой, что почтительности нет.
Что застрелен, это верно, так как вредный элемент.
Помешал работе нашей, силу к власти применил,
Ты, в ответе за насилие, и за то, что допустил.

Братцы, я же невиновен, у коня животный нрав,
Он не знал, что председатель, с опергруппой всегда прав,
Я же лично, добровольно все добро, отдал  в колхоз,
Не кулак я, а крестьянин, жаль коня, только до слез.

В область в органы и точка, там мозги вправляют враз,
И путевкой обеспечен, обещаем не Кавказ,
А с женой мы разберемся, дети все не пропадут
Государство обеспечит, и направит в их в приют.

Старики подохнут сами, богадельни у нас нет,
Развели здесь дармоедов, не деревня лазарет,
Нам в деревне пахарь нужен, но, идейным должен быть.
Чтоб не скряги скопидомы, и не ваш кулацкий быт.

Вам и землю и корову, кур  и свинок и коней,
А рабочий пролетарий, нищим ходит кормит вшей,
Класс кулацкий процветает, мясо жрет и водку пьет.
А рабочий строй заводы, нет так дело не пойдет.

Кулаков мы уничтожим, будет равенство у нас.
Мы оставим кожу кости, будет наш крестьянский класс,
Делу Сталина был верен, ну и предан до конца,
Кто не с нам, значит враг наш, уничтожим подлеца.

Люди добрые не враг я  и  к тому же не кулак,   
И читать я не обучен и в политике дурак,
Ну, а мясо и пшеничку я с семьей не проедал,
А излишки я народу, за бесценок отдавал.

Наша партия решила, что кулак, идейный враг,
И наш путь к социализму, надо твердо держать шаг,
Чувством нас не прошибете, ни угрозой ни слезой,
Мы как сталь и чье то горе, нас обходит стороной.

Люди добрые, а разум, бог оставить должен вам.
Вы творите злое дело, разорение есть срам,
Грех гнездовье птицы дикой,от безделья разрушать
Разрушать семью людскую, это трудно оправдать.

Ну, прикинь мозгами милый, как нам с вами поступать,
Вас три четверти России, к новой жизни не спешат,
А товар весь в виде хлеба, мяса, сала и колбас,
Вы запрятали в чуланы и жди милости от вас.

Кто вам право дал, как класс нас, по стране уничтожать,
Почему вы вдруг решили нашей жизнью управлять,
Я же думал право жизни гарантирует страна.
Что родился я в России не моя же в том вина.

О правах чтоб знал любезный, кто у власти тем права,
Жить ли вам иль уничтожить то решает сам глава,
Мы лишь слуги наше дело, лишь приказы выполнять,
И мандат дает нам право без суда вас убивать