Поэма о двух сердцах окрыленных

             1

У набережной Московской
Рядом с палаткой буфетной
Стояли, друг к другу бок о бок
Детишки – мальчик и девочка.

Конфеты, свистульки и шарики
Манили их взгляды детские,
Ох, как же хотелось сладкого!
- «Пошли, поглядим на конфетки!?!»

На нем был малиновый галстучек,
Футболка белая, шортики.
Она была в белом платьице
С кружавчиками на вороте.

Их белокурые локоны
Светились живыми волнами.
Блестели чуть ярче золота
На щечках крапУшки от солнышка.

Уставились на продавщицу
Две пары глаз непосредственных
И, умиляясь, она протянула
Детям по шарику белому.

Крохи вскричали от радости,
И неуклюже ступая
Отправились к дому вдоль парка,
Улыбки прохожим кидая.

Как же прекрасно детство!
Казалось бы, что в нем такого?
Но нет, есть в нем вечная  прелесть –
Беспечно оно, беззаботно.

И растворяясь в тумане
Густо пылящей дороги,
Шли, крепко взявшись за руки,
Девочка и мальчонка.


               2

Вдоль набережной Московской,
(То был сентябрьский вечер)
По тротуару бездумно
Гулял бестолковый ветер.

Кружилась листва у качелей,
Котенок играл с листопадом,
В лужах неслись отражения
Солнечного фрегата.

У школы, вдали, окрылено,
Рожи ужасные корча,
Гнал парень с криком девчонку.
Бросая портфель на дорогу.

За косы, бедную, дергал,
Толкал, обзывал, потешался,
Стрелял самодельным патроном
Из спелой рябин красной.

Абсурдным считал, что видно,
Как сильно в нее влюблен он.
Ведь ревновал без причины
Ее к одноклассникам  в школе.

Все те же светлые волосы,
Глаза у обоих гвоздичные,
И белое платьице тонкое
Под шарфом лиловым, привычным.

Она, озираясь, злилась,
Глядела на «шУта» презренно,
А он доставал две «Ириски»
Рукой из кармана левого.

Протягивая, улыбался,
Все так же, как в детстве, мило,
Она лишь, надувшись, кричала:
«Достал! Отвяжись! Ненавижу!»

Записки писал на уроке.
Сажал кузнечиков в косы,
И радовался без возгласа,
Что страшно ей было до чертиков.

«Эй, ты, «Училка», постой» -
Слышала вновь у порога.
И книги большой, здоровенный том,
Влетал в дверные проемы.

Не сказано, что в душе
На струнах нежность играла,
Лишь только умом она повзрослей
Была пацана-хулигана.

Серьезнее думалось где-то,
Хотелось любви пылкой в цвете,
Но вместо желанных стихов,
Летело лишь эхо неопытных слов
И смех «задиры» смелый.

Мечтая о нем перед сном
Она ему шалость прощала,
И думала: «Эх, завтра АлександрОв
Придумает новую гадость…»

И мимо летели годы
До самого выпускного.
Все так же косо глядел народ,
А он ее дергал за косы.

Ах, юность наша…и это пора,
Разлуки, прощания, встречи,
Какая из жизней нам опыт дала?
Конечно же, юность беспечная.

Стеснялся закат прихода зимы,
И стало к вечеру холодно.
Покрылись лужи льдом на пути,
Рассыпали листья клены.

Лишь было слышно волнение воды,
И шепот листвы тихо сброшенной.
По улице шли, в молчании они,
Двое – может влюбленные?

Он нес ее ранец левой рукой,
Правой обняв за плечи.
Она, руки сунув в пиджак большой
К нему прислонилась нежно.

Следом гнались фантики к ним
От тех любимых «Ирисок»
До самых дверей провожали они
Своих «фанатов» привычных.

И приминая пыль влажных дорог,
В обнимку шли парень с девчонкой,
По смуглой набережной большой,
По набережной Московской.



              3   

По набережной Московской
Прогулочным, медленным шагом
Шел парень в военной форме
И девушка шла с ним рядом.

"Старлей" смаковал сигарету,
От света и стати хмурясь,
А девушка ела конфету,
Веснушчатым личиком жмурясь.

Она в белом платье с оборкой
Из кружева и шифона
И в ярко-красном платочке,
Обнявшем плечи легонько.

Плескалась за дамбой речка
И мимо плыл пароходик...
"Пошли кататься, скорее!" -
Взвизгнула голосом громким.

Катались, дивились, смотрели
Они не дыша друг на друга,
Он розы дарил ей кучей,
Она  - улыбку немую.

«Училкой» уж не обзывался
Не дергал ее за волосы
А лишь в ответ улыбался,
Поправив упавший  локон.

Вот вечер спустился на город,
Ветрено стало и хмуро,
Небо сдвинуло брови
И злостно сопела буря.

Намокли и платье и шарфик
И китель военный в медалях,
Намокли насквозь все парки
И детские все площадки.

Укрылись в его подъезде...
Спросил: "Ты не замерзла?
Хочешь, зайдем погреться?
Попьем чай горячий, с медом..."

Зашла, замерев в прихожей,
Дрожа от одежды намокшей.
Туфли поставила скромно,
Глядя в окно исподлобья.

Понял ее стеснение,
Достал полотенце из шкафа,
И хлопковую рубашку...
Протягивая, улыбался...

Вышла из ванной неслышно,
Встретившись с ним глазами,
Поставила розы в вазу,
На сушку повесила платье.

Чай пили, смеялись и пели,
На дождик смотрели двое
И вдруг под столом увидел
Ее красивые ноги.

Померкла в сознании юном
Вся жизнь мимолетная, пылко.
Забылась война и фигуры
Былых подруг его милых.

Присел на колено пред нею,
Погладил упругие бедра,
И запах духов цветочный
Вдохнул пылко и окрылено.

Сомкнулись губы в смятении,
Объятия крепче стали,
И не было больше сомнений  –
Все будет еще прекрасней.

Стало тихо в квартире,
Лишь дождь шелестел под балконом,
На подоконнике птица,
Укрылась от ливня и грома.

Дышали объемно шторы,
И свежим озоном пахло.
Сидела, обнявшись, скромно
Пара нагая у шкафа.

Она смотрела в окно,
Он стену сверлил глазами.
Все было так незнакомо,
И больно ком в горле таял.

Взял руку ее, тихонько,
Вздохнул, пересев на корточки,
Промолвил: «Училка», моя, Петрова!
Ты будешь моей женой?»

Улыбка сквозь слезы раскрылась,
На щечках румяных девичьих:
 «Конечно буду, «Задира»!» -
Тихо ему ответила.

И вдоль побережья знакомого,
Под гул речных пароходов,
Шел парень в парадной форме
Под ручку с невестой, гордо.

Все так же игрался ветер
В фате ее паутинной
И не было прежде на свете
Той пары людей счастливей.



05 мая 2011 г.