Мужество

Ах, Греция! Дела минувших дней
Еще тревожат твои светлые просторы,
Как стражи лет истории твоей,
Стоят сурово властелины-горы.

Ты помнишь, когда жаждою наживы,
Огнем пожаров и побед опьянены,
Пришли враги в твои леса и нивы,
Сражались за тебя твои сыны.

Средь скал суровых, сердцу грека милых,
Где Боги видят вечно свои сны,
Бежит тропинка – это Фермопилы,
Единый путь для персов вглубь страны.

На этой узкой, тоненькой тропинке,
Где сбоку не увидишь глубины,
Где на вершинах круч сверкают льдинки,
Построили остов большой стены.

Взбирались персы по дорогам торным,
Бросать боялись взгляды в глубину,
Но вдруг на перешейке горном
Увидели высокую  стену.
               
Царь Ксеркс, гордыней окрыленный,
Послал к спартанцам своего гонца,
Гонец вернулся сильно удивленный:
«Они сражаться будут до конца».

И царь смеялся: «Гордые порывы!
Мы всех сотрем с лица за ночь одну,
Их войско мы столкнем с обрыва,
А их тела раскатяся по дну.
 
Иди к безумцам и скажи спесиво,
Что скроют стрелы солнце в эти дни!»
Гонец вернулся хмурый, молчаливый:
"Они сражаться будут и в тени!" 

Три дня в горах не прекращалась битва,
Не уступали персы никому,
И понял Ксеркс, что армия разбита,
Без хитрости не обойтись ему.

Но Боги видно были благосклонны,
И персам очень сильно повезло,
Предатель к Ксерксу подошел с поклоном,
Его кормило это ремесло.
               
«Нехоженою горною тропою,
Где ходят барсы и парят орлы,
Я поведу всех персов за собою,
Ударите в спартанские тылы».

Царь Леонид увидел, что спартанцы,
Врагом со всех сторон окружены,
Что нет у греков больше шанса,
И персы снова рвутся вглубь страны.

И крикнул Леонид, перекрывая,
Тем криком шум потоков вековых:
«Всем отступать! Остаться призываю,
Кто смерть позору предпочтет в живых!»

И греки отступили вниз в долину,
А триста воинов врагом окружены,
Царь Леонид убит стрелою в спину,
Остались лишь обломки от стены.
               
И падали спартанцы, как колосья,
Под градом стрел сражались до конца,
Но защитить страну не удалось им,
Так перестали биться их сердца.

И хлынуло в долину персов море,
И крик утих, ушел в небытие,
Над Фермопилами витало горе,
На пир со скал слеталось воронье...

Лежит плита над узкою тропою,
И путник, что по той тропе идет,
На миг замедлит ход над той плитою,
И надпись древнюю прочтет:

«Постой минуту, путник торопливый, 
Скажи родным, что здесь убиты мы,
Что за свободу, верные закону,
За Грецию мы полягли костьми...»