Мои сестренки

Заключительная часть трилогии
«Ленка», «Был месяц Май»,
«Зазнобка-стружечка калёна»,

Мои цеховые сестрёнки,
В крепдешиночках девчонки,
Всё лучшее я посвящаю вам.

  Однажды,
Я, как старатель, копался в белой глине,
Полупрозрачные кристаллы алебастра я искал.
Я увлекался в школе химией.
Сам, купоросный, весь тёмно-синий,
Самостоятельно выращивал кристалл.

Находки редкие свои я отмываю,
Аж по-колено стоя,  прям  в воде.
Что будет дальше, сам ещё не знаю.
Вдруг, к бережку, девички подошли,
Платочками цветными машут мне,
-Пацанчик малый, подойди.

Тут, я прервал свою промывку.
Весь алебастр отмытый, в сторонку отложил.
И к крутояру обрывистого берега,
К девичкам, что позвали, заспешил.

Девички наверху,
Зачем-то вниз спуститься захотели.
И  как, и чем я помогу?
-Пацанчик, добрый наш дружок,
 Прими нас снизу.
 Мы осторожно спрыгнем,
 Боимся мы спускаться сами.
 Тропинка так извилиста, узка,
 А наши ножки обходить устали.
 Хотим мы напрямки рвануть, прям  к пляжу.

Ну,  девички, какие проказницы!?
Нет бы вам, пройти верхом,
Напрямик спускаться приспичило,
Как же вам не слететь кувырком?

Так, придерживая  друг друга,
Синеокая первой была,
Две подружки за руки держали,
Вниз девичка смело пошла.
-Эй, пацанчик, держи-ка покрепче!
Ни одной ещё так не держал.
Крепдешинки взлетали кверху.
Прям  за ножки, повыше коленок,
Их тела, я парнишка несмелый,
Нецелованный, крепко держал.

А Людмила, схватилась за шею.
Осторожно вниз опускал,
Загорелое девичье тело,
И смешливы так близко глаза.

А вторая, высокая самая.
-Я Кольцова, зовут Светлана.
Соскользнула девонька статная,
Будто в омут  шагнула она.
Раскрасавицу  белотелую,
Еле-еле, с трудом удержал.

А последняя,  ростом пониже,
Девка  трепетная, словно лань.
-Лена я, обхвати же ближе,
 И из рук своих не выпускай.

Наклонилась, присела Леночка.
Ай, как белы её коленочки!
Соскользнула стремительно вниз,
Крикнув мне,
-Пацанчик,  держи!
Крепдешинки, короткая юбочка,
Голубая, с рюшками блузочка.
А глаза у девички - зелёные,
Летним зноем слегка опалённые.

Я не знал, как шуршат крепдешинки,
Как тела молоды  горячи,
И как губки бывают близко.
До чего ж вы все хороши!

Синеокая, зеленоглазые,
Вы смутили сиянием глаз.
Я пацанчик, Акимов Лёня,
И учусь ещё в средней школе.
А чему научусь от вас?

Мне четырнадцать,
Вам девятнадцать,
Пять годков  разделяет нас.
Мне с такими,  рано встречаться,
И влюбляться  в таких красавиц,
И тонуть в глубине ваших  глаз.

Отряхнулись, как курочки, девоньки,
В крепдешинках поправили рюшки,
Да и платьица все примятые.
Вниз слетая,  все русы волосы
Разлохматили, растрепали.

Босоножки, песком забитые,
Отряхнули и в руки взяли.
А Светлана, меня попросила,
-Лёня, левый, так трудно снимается-
 Скобка гнутая и заедает.

Я нагнулся, не смог руками.
Да, тугая попалась скоба.
По-крестьянски, прямо зубами,
Ремешок из скобы выдирал.

Длинноногая, молча ждала,
Лишь смеялись глаза зелёные.
Тут и скобка туга отчепилась.
И как ножка её очутилась,
На моих задрожавших губах?

Да, никогда со мною не случалось,
Чтоб взрослу девку, так целовал пацан.
И ни с одной ещё не обнимался,
С девицами так близко не бывал.

Окружили меня три девчонки.
Я, как вкопанный, замер мальчонка.
Побывали в моих объятьях,
Значит, будет сестрёнкам братик.

Вы, подружки мои шальные,
И любимыми будете, чьими?
В вас влюбляется вся детвора,
Да и замуж, вам всем пора!

А девички,  в кольцо меня взяли-
И на голову выше все ростом-
Да  в шесть рук меня приобняли-
И так рядом  глаза девичьи,
Близко губки - они же смеялись,
-Да не бойся, ты нас, малой!

На щеке, на лбу и на шее
Нанесли мне девоньки раны.
И следы липкой помады, 
Взрослы девоньки, наоставляли.
-И куда ж я, с таким лицом?

                *  *  *
 Ой,  девчонки, да что ж вы наделали?
Я ж мальчонка  худой, нецелованный.
-Ты не бойся, мы сёстры твои.
 Подрастёшь и узнаешь, как сладко,
 Засыпать на девичьей груди.
 А для нас, ты маленький братик,
 У тебя ещё всё впереди.

Ах,  Боже ж мой!
И почему я мал?
Вот если б позже,
Вы мне, девчонки, повстречались,
Тогда б я тоже,
Вам поцелуем отвечал.
И не до смеха мне, такому расцелованному,
В помадках девочек, всему измазанному.
И я стоял, как истукан.

А как оборочки на вас шуршали,
Когда телами близко прижимались.
Как хороши вы девоньки, и как я мал.
И что же делать мне осталось,
Когда уйдёте,
Как буду это всё переживать?

-Прости нас, Лёня!
 Мы  может быть встревожили тебя?
 Мы сами - девки  нецелованы.
 Ты нам помог,
 А мы тебе, немного показали,
 Что значит обнимать и целовать,
 Парнишек не балованных.
 Как трудно, тяжко нам любимых ждать.
 Вот подрастёшь, узнаешь сам.

Отряхнулись, поправили волосы,
Босоножки  все в песке.
Так, короткой дорогой к пляжу,
По тропинке девички ушли.
И такую щемящую, сладкую,
Свою молодость унесли!

Много дней и ночей вспоминал я,
Нашу встречу случайную эту.
Как честны были те объятия,
Как мечтал я проснуться поэтом,
Чтоб все чувства свои передать.

Чтоб строчки пламенем аж обжигали,
Запоминалися  в сердцах.
У каждой девоньки особенность своя.
Людмила, Света, Лена!
Куда ж ушли красавицы, не знаю,
И встречу ли ещё я вас?

О голорукие, о длинноногие,
В какие унесётесь вы края?
И как своих парнишек
Вы за сердца потрогаете?
А как отлюбите, до самого конца!?

Я всю бы вашу нежность и огонь,
В одной девчушечке собрал.
Вот подрасту, такую бы,
Я  днём и ночью,неистово б искал!

                *  *  *
Я сегодня собрался в ночное,
Размотал закидушки свои.
На стерляжью охоту позднёнько я вышел.
А река безмятежно спокойна,
Ярко светят в ночи фонари.

А ещё вечерком,
Я заметил в сгущающей ночи,
Как взлетали и падали в воду
Белокрылые бабочки:
Коричневы глазки и длинны усы.
Называют в народе – падёнки.

Под утро, от  росы,  крылья белы намокнут.
Будет белым-бело.
И всё ближе к воде,
Как снежинки летают они.
И на утренней зорьке, рыба их поедает,
То любимое лакомство,
От зари до зари.

Мне четырнадцать - и уже я в восьмом.
Не люблю я толпу на рыбалке.
От воды уж прохладно,
Не мешает никто,
Августовскою ночью не жарко.

Чтоб согреться в ночи, разведён костерок.
Головёшки стреляют,
Сам уж дымом пропах весь.
Вдруг, я слышу шаги.
Прямо с пляжа, ко мне, бережком,
Три девицы спускаются тропочкой дальней.

Издали,
-Обогрей, рыбачок!
-Как же, сразу троих,
 Я ж пацанчик ещё,
 Вдруг, не справлюсь?
-Ну, парнишка, даёшь!
К костерку подошли.
-Мы со смены второй и по пляжу гуляли,
 И заметили в тёмной ночи огонёк,
 Набрели мы на твой костерок.

Девки, гляньте, да это ж знакомый!
Помнишь, Люда, да он же ловил нас внизу.
Сами б мы не рискнули спуститься,
На крутом и обрывистом том берегу.
А парнишку - Лёней зовут,
А фамилию, что-то не помню.

Тут Светлана, высокая самая,
К костерку подошла поближе.
-Я запомнила этого парня,
 Он - Акимов.
 Что ты, чубчик вихрастый не видишь?
 Босоножку зубами снимал.

-А за что же меня вы запомнили,
 Неужели, за чубчик вихрастый?
 А я, платьица тонкие помню,
 И тела молодые горячие.
 Ничего мне не лезет в голову,
 Вы, девчонки, меня испортили.
 Так мечтал повстречать вас снова!

               *  *  *
А весь берег усеян плавнями,
Подсыхая, трещат поленья.
Хорошо мне сестрёночки с вами.
Подложил я ещё в костерок,
Отогрею своих девчонок.
Всё хорошее сразу вспомню,
Разделю с ними хлеба кусок.

Как в ночи блестят их глазёнки,
Голубым и зелёным огнём.
Хоть один, не боюсь ничегошеньки.
До чего же белы ваши ноженьки,
Хорошо как нам, вчетвером!

Вдруг подул с реки ветерок.
-Ой, девчонки, - я крикнул,- бегите,
 Искры счас сыпанут на вас.
 Крепдешинки свои берегите,
 Да искра не попала, чтоб в глаз.

Враз послушались, с места сорвались.
Я подальше бревно перенёс.
Тут девички захохотали,
-Напужал ты нас Лёня  до слёз.
А потом,  по сушёной рыбке,
Хлеб, что был у меня, разделил,
И из термоса чай горячий,
Прямо в крышечку каждой налил.

                *  *  *
-Тебя три месяца мы не видали.
 Скажи-ка, Лёня, как без сестрёнок жил?
 В кого влюблялся,
 С какою девочкой дружил?

Да я, прям с осени, влюбился  сдуру,
В её дородную фигуру.
И сам не знаю, что я в ней нашёл?
Такая грустная история моя.

Другой её встречает, провожает.
Идёт как цаца и меня не замечает.
Она ж всем видом своим кричит,
Что я не ровня ей, совсем не пара,
Такая стервочка - Тамара.

Сама, как кошечка, по бережку гуляет.
Меня, влюбленного, совсем не замечает.
А я страдаю  весь,
Она ж, на нервах - струнках,
Как на скрыпочке играет.
Ночами кропать начал первые стихи.

Днём ничего, но наступает вечер,
Весь молодняк гуляет у реки.
Я весь дрожу и жду желанной встречи.
Стал ненавидеть глаза её, и волосы, и плечи,
Девчонки, которой дорожил.

Вот вам, сестрёнки,
Моя история печальная, простая.
Я с ней в глазах  встаю и засыпаю,
Как разлюбить, не знаю, энту кралю.
Ну а сегодня, вновь, вы  встретилися мне.
А сколько, в почтовый ящик ей перетаскал,
Инкогнито, по дурости, ворованных цветов.
А для чего ж, никто не подсказал.
С Коляном  – Утконосом,  мы ударяли по цветам.
Своих соседок хотели удивить,
А вышел полный срам.

Знать выбрали, не тех подружек,
Я ж до сих пор стыжуся.
Друганчика  Коляна-Буль-Буль-Така,
До крови сильно цапнула собака.

Вот так, сестрёночки, по глупости бывает,
Когда не тем цветочки первые несут.

Она ж мне говорит, что я не первый.
И я пылаю весь, как самовар.
Скажите, девоньки-сестрёнки, ну не стерьва!?
И на кого же трачу весь душевный жар?

Молчали все, костёр трещал,
И искры ветром относило
Под тёмный в очертаньях крутояр.
И все, в задумчивости полной,
В костёр глядели.
Слезинки на глазах блестели,
И я униженный молчал.

Да ну её, не буду больше о Тамаре.
И с кем захочет пущай гуляет.
А головёшки в костре стреляли,
И ветер волны нагонял.

                *  *  *
Что ж вы, девоньки, в одиночестве,
Без парней, до сих пор, так ходите?
И чего вас по пляжам таскает?
Неужели вы не влюблялись,
Иль парнишек в цеху не хватает?

Да хватает, а где же любовь?
Мы себя отдадим лишь тем,
Кто встревожит девичий покой,
И полюбит нас сердцем всем.

А гулёны, куряки и бражники,
Мы таких подальше пошлём.
Где ж других вам найти красавицы,
Не балованных ещё?

А любить так девонькам хочется,
Только где ж отыскать хороших?
Где найти парней настоящих,

Не обкуренных и не пьющих,
Да по бабам не гулящих?

Рассуди-ка ты нас, пацанчик.
Подскажи, как же быть теперь нам,
Чтоб парнишки, в цеху механическом,
Обращали вниманье на нас.

                *  *  *

К костерку Людмила присела,
-Морячок - цеховой электрик,
 Стороной, как ошпарен, бежит.
 Я ж, как дурочка, сразу влюбилась,
 В глубину его серых глаз.
 Я б в объятьях его задушила,
 Если б он позвал, хоть бы раз.

-А всех хахалей, я отшила,
 И тоскую, а он не мой.
 Я  его бы за всё отлюбила,
 А мой милый идёт стороной.
Губы пухлы девички дрожали,
А глаза от обиды синей.

-Ой, Людаха, да это же просто!
 Если нравится тот паренёк,
 Потихоньку ломай свой станок.
 Чтоб почаще с тобою он виделся,
 Отключив на станке питание,
 Отломай любой проводок.

Он придёт его ремонтировать,
Всё решиться у вас само.
Ты постой у станочка, милая,
Я бы мимо такой, не прошёл!

-Как хорошо придумал, ты, малой.
 Спасибо, Лёня.
 Попробую, я сотворить станку простой,
 И рядышком, с Николой, просто постою,
 В глаза его стальные посмотрю.
 Быть может, нарушу я его покой,
 И энтот парень, весь будет мой!

И может быть, случится так,
Что разломаю арктические льдины.
Парнишек то в цеху хватает,
А настоящий, любимый, Коля у меня один.

-А  ну-ка,  вспомни-ка,  Людмила?
Когда ты вниз,  аж кубарем съезжала,
То бело платьице до верха  аж взлетало.
А губки пухлые, так близенько дрожали.
Не удержал я рук своих кольцо,
И ты грудями прямо мне в лицо.
Огнём по телу,  что-то пробежало.
Твоё тепло я ощутил,
Тамарку-расфуфырку, сразу позабыл.

Вот так, в начале Мая,
На берегу вас повстречал,
Из сердца своего, Тамарку сразу я прогнал.
За это, большое вам, сестрёночки, спасибо.
Теперь, влюбляться  буду осторожно,
И только в ровню.
И чтоб   я делал,
Если б вас, сестрёночки, не повстречал?

                *  *  *    
 Светлана в разговор вступила,
-А у меня, история похуже.
 Звать парня - Лёня Муштуков.
 Как ты, малой, чубат.
 У цеховых он девок нарасхват,
 Девичками  весь избалован.

 Позатаскался!
 А на меня, вниманья никакого,
 Проходит мимо,
 Как будто нет меня!
 Как попадётся на глаза,
 Стреляет прямо в спину.

 Стою, как будто неживая,
 Аж сердце колет.
 Боюсь руками оторваться,
 От штурвала сверлильного станка.
 Да просто с ног валюсь.
 Сама  аж  вся, как будто замираю,
 Как только вижу,
 Что по цеху, чубатый милый мой идёт.

-А ты, Светлана, совсем его не замечай,
 И вида даже не подавай,
 Как ты страдаешь.
 А плод запретный, сладок был всегда.
 Чем дальше от него,
 Тем ближе ты его привяжешь.

-Тебе откуда знать такое, малый,
 Ведь ты ещё неопытный пацан.

-Да, мне уже пятнадцатый пошёл.
 Я сам влюблялся  обалдело.

 С неровнею,
 Любовной каши уж не сваришь.
 Я, из простых.
 Да и папаша, из работяг, порою поддаёт.
 Тамарина  мамаша из обкома не вылазит,
 Всё ходют на приём,
 И разговоры, такие же ведут.

 У вас, девчонки, хоть парни цеховые.
 Простые работяги, ровня вам.
 Не по душе обкомовские выбирают,
 По положенью, заводят отношенья,
 Кому нужны, парнишки, из простых ребят?

 Да в теснотище, в доме камышовом,
 Обмазанные глиной стены, потолок.
 Какая расфуфырка,  ко мне придёт?
 К тому же, батя  крепко пьёт.
 Вот так, девчонки, я это понял сразу,
 Хотя по возрасту, я мал.

                *  *  *
Тут Лена подошла,
Сказала дрожащим голоском.
-Меня Аркаша так достал!
 И что мне делать, сама не знаю.
 Ведь я, на белом свете, совсем одна.
 Уже давно ни папы и не мамы.
 Родная тётя - моя семья.

 А дядька Славка, скотина, пьёт, не просыхает,
 И всё пропахло в хатке смрадным дымом.
 Ему б горячу папиросу, да прямо в зад,
 Тогда б узнал, что значит этот дым и чад.

 Нажрётся и потом дерётся.
 Бывало, что с его детьми, из дома убегали.
 В стогу, на пойме, 
 В сырую осень, не раз мы ночевали,
 А он же, в тёплой хате отдыхал.
 Когда ужрётся, до визга поросячьего,
 Хотя б, скотина, бы он спал.
 Так нет, всю ночь малых и тётушку гоняет,
 Хвататься стал за нож.

 И я,  в пятнадцать лет, схватила лом.
 Сказала смело, прямо в пьяну рожу,
 -Детей, паскуда, бить не дам,
  Заеду прямо ломом.
 Одну меня, бояться стал.
 Наверное, дошло, что сдачи точно дам,
 И пыл свой сразу поубавил.
 Да вот уж, в общежитии с девчонками,
 От этого кошмара отдыхаю.

 А тут Аркашка, как хамелеон,
 Какая ж тут любовь?
-А если нет любви,
 Гони Ленуся,
 Ты энтого козла, гони!
 Што, нет в цеху парней?
 Чтобы в беспамятстве влюбились,
 В глаза зелёные твои.
 Я не подсказчик в этом деле,
 Вы девы взрослые,
 И вам самим решать, как быть.

               *  *  *
Такие три судьбы,
Но вы ж, девчонки, молодые.
И вам ещё любить,
Иначе, зачем же жить!

Уселись, девоньки, друг к другу ближе,
Им  так от костерка тепло.
А как прохладна ночь,
И ветер стих.
Как крепдешиночки тонки!

Как встретились, уже три месяца прошло.
В начале Мая,
Девичек, с крутого яра  вниз спускал,
А тут уж, Август подошёл.

А я, девчонки, до сей  поры, 
Объятья ваши и поцелуи не забыл.
В душе, тепло горячих ваших тел хранил.
Какие ж вы, девчонки цеховые!
Не может быть, у вас, плохое впереди.

Девчонки, как птички отогрелись.
А у Людмилы - глазки голубые,
У Лены и Светланы - сверкают с зелена.
Переглянулись, и почему-то, на меня внимание.
Глаза в ночи блестят,
На ушко, что-то, друг дружке говорят,
И поглядают откровенней.

-Скажи-ка, Лёня,
 Из нас троих,  в кого бы ты влюбился?
-В одну не смог,
 Во всех бы в  вас, одновременно.

 Вы, девоньки, ещё  в  Маю, на бережку запали,
 Когда  вам всем троим,
 Спускаться с крутояра помогал.
 Сквозь тонки крепдешинок платья,
 Тепло я ваше ощущал.

 С тех пор, я понял,
 Что лучше, чем с любимой девонькой,
 Не будет в жизни ничего святей.
 Ни стран заморских, ни капитала,
 Оне, лишь только развращают.
 Ищите и найдёте, и вы  своих парней.

 Вы ж,  девчоночки, старшие сёстры,
 Потонете, сгорите в любви большой.
 Боже ж мой, извините, девчонки,
 Всех отлюбите своею душой огневой,
 И парнишек своих, приголубите.
 Значит, время ваше, ещё не пришло.

 Я ж, девчонки, так с вами связан.
 Полюбил бы в одной, всех вас.
 От Людмилы, чтоб грудь высокая,
 И любовь её беззаветная.

 От Светланы - глаза зелёные,
 И её до небес доброту.
 
 А от Лены - душу щемящую,
 В голубую даль зовущую.

 Ненаписанную и не спетую,
 Песню в сердце, самую лучшую,
 Вам бы спеть на струночках тонких.

 И всё это, в одной девчушке,
 В той, которую позже встречу.
 Ей всего лишь, пока, одиннадцать,
 Ходит только, в пятый «В» класс.
 Мне ж, дубинушке, уж четырнадцать,
 И не встретить её мне сейчас.
 Подрастёт и моя девчонка,
 Ждёт нас встреча,  лет через пять.

              *  *  *
Отогрелись совсем,  девички.
Потянуло красавиц в сон,
Ах  вы птички, мои велички!
Разбудил колокольчиков звон.

Резко встал, и девицы проснулись.
Надо  снасти мне проверять,
А они же, переглянулись,
-Лёня, мы пойдём помогать.

-Вот фонарь  рыболовный, Лена,
 А Светлана, хватай садок.
 Ты, Людмила,  бери насадку.
Мы пошли бережком  вчетвером.
Леска толстая режет пальцы,
Грузило сасосало в ил.
-Вот и легче пошло, красавицы.
 Интересно, кто же схватил?

Леску я передал Людмиле,
Та сноровисто потянула.
Тут я Лене,
-Свети-ка,  милая.
Рыба крупненькая плеснула.
Разглядели, да энто ж  акула,
Только маленькая, вся шершавенька,
Трубкой ротик и нету зубов.
Тут девчонки столпилися в кучку,
Отцепил и Светлане в садок.

Так на бабочку, на падёночку,
Стерлядь бешено ловилась.
А подруженьки, взрослы девоньки,
До зари со мною ходили,
Нарыбалили так, семь аж штук.

Уж светало и скоро солнышко,
А вода аж кругами ходила.
Это рыба клевала зёрнышки,
Что о воду крылья мочили.
Рассвело, и нету тех бабочек,
Что так в реку стремительно пали.
Вы, падёночки, рыбье  лакомство,
Время вышло и отлетали.

Ах,  сестрёнки, мои подружки,
Рыбкой этой я вас угощу.
Вот придёте в свою общагу,
Приготовите сами уху.

Нету рыбки вкусней, чем стерлядь.
Лучше нет,  девчат заводских.
И на что ж, теперь, мне надеяться?
Провожаю всех вас,  троих.
И по-своему,  каждую,
Я  в душе своей полюбил.

Вы, с сегодня, мне старшие сёстры:
Люда, Леночка и Света.
Я, парнишка, худой и рослый,
И каким же ещё мне быть?
Как мечтаю я стать стихотворцем,
Ну а может быть и поэтом.
Чтобы всю  красоту земную,
В строчках рифмы звонкой отлить.

-А ты, Светлана, домочадцев угости,
 А коли спросят, нарыбачила сама.
 Оне ж, Затонские и братья - тоже рыбаки.
 Сестрёнки, как от вас кружится голова.
 Вы, как рыбачки, мне сегодня помогли.

-А за рыбку, Лёня, спасибо.
 В воскресенье к нам приходи,
 Сам увидишь, своими глазами,
 Как девчонки живут заводские,
 Как страдаем без верной любви.
 И как хочется  нам обниматься,
 В это лето, любимыми быть.

Зашуршал под ногами песок.
И сестрёнки тропинкой ушли,
Поднимаясь по крутояру.
Их шаги были так легки.

             *  *  *
Такую, повстречать бы мне  жену,
Чтоб поутру рассветы с ней встречали.
И снасти рыболовные  закинув в воду,
Следили бы за поплавками и обнимались.
Об этом времени мечтаю,
Лишь об одном судьбу прошу,
Так встреться мне, девчушечка, такая.
За всех троих, сестрёнок,
Я песнь сложу, ей пропою и отлюблю.

Простилися со мной сестрёнки,
Мне сердце всё разбередив.
И я остался, один на берегу.
А девы, в гости пригласили,
Куда же, я совсем не знаю.
-Сестрёночки, куда же мне идти?

-Да к  нам,  в общагу, по Толстого приходи.
 Мы соберёмся и будем ждать,
 А комнатёнка наша - номер пять.
На крутояре, как крыльями, руками помахали.
Ушли красивые, и что-то защемило.
Когда ж, я малый, подрасту?
И сам, так трепетно, в девчоночку простую,
Как в тех  сестрёночек,  влюблюсь.

Совсем уж рассвело,
И рыба браться перестала.
Ужралась видно, стала пьяна,
Ни с полводы и ни со дна,
Уж больше не берёт.
Один сопливый ёрш на донках,
Он под утро не спит.
Насадки жадно,  аж  до хвоста заглотит.
Его не просто отцепить.
С ершей колючих, лишь навариста уха,
И больше никакого толку.

А вот уже и семь,
Когда последняя стерлядочка придёт.
Никто же не рыбачит позже полвосьмого.
Ракеты скоростные, с пассажирами, на Омск пойдут.
Промчатся с шумом, нагонят такие волны,
Рыбалочке конец, все рыбачки домой идут.

Сегодня повезло,
Что на рассвете вылетали  бабочки-паденки.
Таких девичек, второй уж раз я повстречал.
Усталый весь, опустошенный,
Плетуся я домой.
Так щиплет пальцы, резаные леской.
От девонек-сестричек кругом голова.
Иду-бреду, как будто я пьяной.

Домой пришёл, мне не до чая.
Все снасти сбросил,
Рыбу матери на стол.
Прилёг, глаза закрыл,
А в них ночной костёр.
И три девички  идут по бережку,
Всё ближе, и ими я окружён.
Елена, Света и  Людмила,  где же вы?
Они же,  в хороводе том ночном,
А я, по центру и дотянуться не могу.

Что ж вы, девоньки, понаделали?
Вы, как будто колдуньи речные,
Волосами меня опутали,
Приворожили, присушили.
В вас, все запахи цеховые.
Мы, мальцами, ими дышали
Через узенькие окошечки.
И специально там стёкла били,
Чтобы слышать станочный гул.

К вам  глядели, прямо с улицы,
Масло, стружка, металл горелый.
Вы, красавицы, как родные.
Почему же, никак не пойму,
Дотянуться до вас не могу.
И куда же, вы, растворились,
В воскресенье, к вам в гости пойду.

                *  *  *
Я  в  рубашке  в крупную клетку,
Брюки чёрные  приодел,
И к сестрёнкам пошёл, малолетка.
По Толстого, от берега самого,
Сразу к трём на свиданку летел.
Я с собою часы прихватил,
Опоздать я боялся, малый,
Сам себя, как уздой торопил.

А в Ленпарке, прям с круглой клумбы,
Я девчонкам цветы надрал.
А за мной, Ильич с постамента,
Недовольный, наблюдал.

Извини, дорогой вождь – Ленин,
Не могу без цветов к ним идти.
Там сестрёночки, милые девоньки,
Не жалей же для них цветы.

Тут общага уже показалась.
Длина, камена, одноэтажна,
Дверь входная, открыта настежь.
И девчонки уже заждались.

Слышны громкие голоса,
Вот и комната номер пять.
Прижимая к груди цветы,
Что сказать, я на первом свидании,
Как путёвый, в дверь постучал.

Распахнулася  вмиг она.
Комнатёнка - три на четыре,
А в серёдку придвинут стол.
Две бутылки вина большие,
Так встречают важных персон.

За столом  девички хлопочат.
Сколько ж их?
Да их пять, пока.
Три сестрёнки, а две незнакомы.
Где ж приткнуться?
У стеночки стал
И цветочки Людмиле подал.

Это ж раньше,ещё малолеткой,
За цветочками приударял,
-А сейчас, извините девчонки,
 Я у Ленина, прямо с грядки,
 Беспардонно их своровал.

-Ну а Ленин?

-А Ленин молчал.
 На свиданку иду я  к Лене.
Рассмеялися дружно девчонки,
-Ну, пацанчик, ты оторвал!

             *  *  *
Табуреточек не хватает,
-Ну-ка Лёня, давай помогай.
Мы кровать к столу подтащили.
-Как жестка она, как же вы спите?
-Будет спинка у нас пряма.

Тесновато и как-то шумнее.
Локотки в бока упирались.
Крепдешинки девичек тонки.
Слева - Люда, а справа - Светлана,
Их тела, так опасно близки.

Голенастые, развесёлые,
Без вина плывёт голова.
У девчонок глаза сверкают,
Все щебечут, как детвора.

Как курёнок,  во взрослый курятник,
Неожиданно я попал.
-Не боись – ка,  девичек мальчик,
 Царской рыбкой ты нас угощал.

-А тебе, мы предложим сладкое,
 Да и сами, канфетки мы.
-Где там торт, подавай-ка,  Клава,
 Прямо в центре пущай стоит.
-Лена, где пирожки с капустою?
 Ты же стряпала их с утра.

-А Валюха,  ломай шоколадки,
 Будет сладкая жизнь рыбачка.

Хлопотали  аж пять хозяюшек,
Раскрасавиц цеховых.
Как вы девоньки в дружбе спаяны,
Всё делили на пятерых.

Тут стаканы гранёны поставили.
А кому ж открывать вино?
Мужичок - то один, хоть махонький,
И пирог уже испечён.

Неумеха, я  длинным штопором
Пробку винную расковырял.
Что не вытащил, то обратно,
Прям  в бутылку  протолкал.
Разливал по шести стаканам.
Я Людахе на ушко сказал,
-Никогда я не пил винища,
 И  в цветник такой, не попадал.

А  за что, кто же тост предложит?
На меня посмотрели  все.
Вы же  все моё сердце гложите,
За любовь и за вас, за  всех!

Тут, Светлана  меня подбодрила,
-Много Лёне не наливать.
Зазвенели стаканы гранёные,
И пора уже песнь запевать.

В головёнке уже шумело,
Потолок аж кружиться стал.
Голорукие, белотелые
Подпирали мои бока.

Ой, сестрички, да вы ж бедовые!
Крепдешинки  ваши шуршат.
Вам  влюбляться в парней бы здоровых,
Как глазёнки у вас блестят.

Неужели, парней нормальных,
Вам не встретилось на пути?
Нет в сердечках ваших красавицы,
Тех, которых могли полюбить.

                *  *  *
Попросила  Светлана  взяла гитару,
С перебором по стрункам прошлась.
Песню грустную запела,
Как страдала  её душа.

Что ж вы, деваньки, погрустнели,
И такой отрешённый взгляд.
Как в любовь вам большую поверить,
На ресничках  аж  слёзки блестят.

Что ж ты, Светочка,  распечалила  всех,
Так, что выбила аж слезу.
Вы девчонки, так молоденьки,
Вам печалиться ни к чему.

Как ты миленькая спела,
Нам про чубчик озорной.
Как сидел парнишечка  в кондее,
Кучеряв и зуб золотой.

А охранница,  стерьва злая,
Крутобёдрая, пышнотелая
Револьвер на него навела.
И как будто, совсем случайно,
Прострелила сердечко мальца.

-Ты, Светлана, сыграй веселее.
Ты нагнала на всех тоску.
Эту песню не зря же нам пела
Растревожила невмоготу.

Где чубаты красавцы сверстники,
Почему их нет за столом?
Завертелися, поразъехались,
И не знают о вас ничего.

Передали гитару Людмиле,
Потемнели сини глаза.
Пела дева про синее море.
И про Алые паруса.
Капитан Грейг - парнишка юный,
Он свою  Ассоль отыскал,
Ей на пальчик злато колечко,
Спящей девоньке одевал.

И проснулась потом девчонка,
А на ручке кольцо золотое.
Где ж ты Грейг, капитан далёкий,
Для чего ж ты меня беспокоил?

Где ж корабль твой быстрокрылый,
Где же Алые паруса?
Я когда их увижу в море?
Сын  трактирщика так достал!

Ну а Леночка, о добре и зле,
Завела песнь  распечальную.
Как ползёт змея-разлука по земле,
И любимых разлучает.
Как хотелося, поплескаться в воде,
Но никто на пляж 
Девчоночку  не приглашает.

Словно курочки за цыплёнком,
Хлопотали мои сестрёнки.
Лена чай наливала горячий,
А Светлана торт подала.
Людмила рядом подсела
И за плечи меня обняла.

Их ручонки меня обжигали,
Тонки платьица, громче шуршали.
Волосами друг друга касались,
Ну, красавицы, как расстарались!

-А скажи-ка  нам Лёня,
 Какую,
 Ты б девчоночку пожелал?
 Если был бы, как мы большой,
 То какую бы, целовал?
      
Вот подрасту, искать такую  буду,
Чтоб вас она напоминала.
У вас, у каждой, есть особенность своя,
И как своих парней полюбите.
Всю вашу нежность и любовь,
Я  бы в одной девчоночке собрал.

                *  *  *
И так, хлебнувши первый раз сто грамм,
Весь в  шоколаде,
Согретый  девичьим вниманьем,
Я шёл домой.
Мои сестрёночки со мной.
Валюха, Клава в комнатушечке остались.
Все вместе до Ленпарка провожались

Потом, всё спрашивали пацаны.
-Ты где, так Лёнька забурел,
 Нашёл таких  девичек бесшабашных?
-Да нет,
 Они красавицы, сестрёночки мои:
 Людмила, Света, Лена.
 Не говорите никогда о них  плохое,
 Своих сестрёнок я буду защищать.

С той поры миновало немало.
Встретил Люду - сестрёнку мою.
Да и сам на год уже старше,
Всех по-прежнему  боготворю.

А Людмила,  встретила парня,
Морячка  приглядела  сама.   
И станок, иногда ломала,
А Никола ходил уже сам,
Глаз с девчоночки, не сводя.

У Светланы, её чубатый,
Из Донских он был казачков.
Он девчонку - таку ненагляду,
За станком сверлильным нашёл.
Растворился  в глазах зелёных,
В дом отцовский женою привёл.

За любовь свою беззаветную,
Не жалея себя самой,
Грудь свою подставила девонька,
И вступила  в смертельный бой.
Хоть в больницу она попала,
Отстояла девчонка любовь.

А у Ленки, аж целая драма,
Забурел друг Аркашка её.
Да и бросил одну девчонку,
Вот ведь гад, ползучий какой!
Ведь не зря она  сомневалася,
Говорило сердце девчоночки,
Да оставь поскорее его.

От стыда захотела топиться,
Но Митяй Ермаков не дал.
Нахлебалась и еле дышала,
Из воды он девчонку достал.

Сколько лет с той поры минуло,
Но истории те заводские,
До сих пор мне сердце волнуют,
Да, сестрёнки, вы не простые!

Я ж парнишка, совсем не гулёный,
Свои чувства в себе сберегу.
И останусь Акимов Лёня,
На крутом  вас ждать берегу.

Пусть волною заплещет сильно,
Пусть до боли защемит в груди.
Буду ждать вас сестрёнок красивых,
Знать, что встречу любовь впереди.
               
               *  *  *
В Июне, я  двух сестренок повстречал,
Но только не было Светланы,
Зазнобки-стружечки калёной.
Подруженька, собой любимого спасла.
Она в больничке, а муж её,
Известный Лёня Муштуков,
И днюет и ночует у окна её палаты.

А Лена, познакомилась с Митяем.
Всё рассказала, что я  девахам нагадал.
Какую, им, девчонкам, дорожку напророчил.
Митяй смотрел так удивлённо
.
Вот чем закончилась история,
Про трёх сестричек и рыбачка.
И не было здесь ничего дурного,
Любовь и преданность одна.
               
  09 03 2011г. Леонид Акимов.