Игра на смерть

Перед тем, как начать, собственно,кое-что о самом Ассуо:
Ассуо Меркуцио Дели Кросс. Странное сочетание имён, да? Что-то здесь Итальянское, японское, даже капля от старой доброй Англии. Ассуо - младший внук старого тросточника Кросса, которому даже чёрт не знает, сколько лет. Как правило в семье Дели Кросс вечно рождались погодки. Вот так вот. Парами. Старший брат Суо - Регис Кайто Дели Кросс представляет собой...цилиндр! Ассуо крайне разносторонен. Певец, актёр, немного кондитер, ткач...балуется фокусами и карточными играми. Но большую часть его жизни занимают...куклы. Дети кукольника вольны выполнять все его приказы и прихоти. Но только благодаря особой нити, из которой Меркуцио сам ткёт паутинку. Паутинка практически незаметна. Но именно через неё Ассуо может подчинять себе своих кукол, наделяя их примитивным разумом. Кстати говоря, способности этой паутинки распространяются и на людей. Обычно слабовольных. Рики - самая любимая кукла,с которой Ассуо никогда не расстаётся. Ей никогда не доводилось быть использованной Ассуо в личных целях. То есть паутина к ней не применялась. Она самая обычная, молчаливая тряпичная кукла, но для Суо - лучший друг и собеседник.Ну и конечно, как кукольник, Ассуо владеет искусством кукловода. Правда, не слишком блестяще.

Вечер в лавке кукольника. Цветные свечи по углам, сотни бумажных журавликов под потолком. Пугающие взгляды кукол с каждой полки, из-за любого предмета. Недовольное рычание цилиндра откуда-то из-под прилавка, вечная, приторная смесь — запах жжёного сахара и барбарисового чая.
Граф боялся этого места, но почему-то всё чаще сюда приходил.
Суо был очень странным. Это мягко сказано. Даже его аура. Он вроде бы располагал к себе, заинтересовывал – а уж такого ребёнка, как Вильгельм, кукольнику не составило труда заинтересовать, — но в то же время его способность относится к любой тёмной и светлой силе, как к укусу комара, чрезмерно добрый взгляд и безумная улыбка, будто пришитая где-то к ушам, наводили какой-то панический ужас. Вилли всё чаще зарекался не соваться в это место. Это он говорил сам себе, это говорила ему прислуга, неоднократно повторял Джек.
Но как бы то не было, каждый раз, когда Вильгельм видел на пороге дома свою маленькую тряпичную копию, которая всегда улыбалась и махала тонкими ручками, зазывая за собой, он будто видел всё в первый раз и с наивным детским интересом бежал за ней на торговую улицу, в каморку с выбитыми стёклами. Где всё слишком ярко, слишком радостно, слишком приторно. Так всё расчудесно, что даже страшно.
Кукольник встречал «снежного принца» с распростёртыми объятиями, закармливал сладостями собственного приготовления, о чём-то расспрашивал, над чем-то смеялся. О чём они разговаривали, граф никогда не помнил. И вообще чаще забывал о своих «самостоятельных» визитах к кукольнику. Обычно мальчик находился в лавке до тех пор, пока за ним не прибегал сбившийся с ног Джек, потерявший господина. Иногда это были Даф или Бэлль у которой, однако, перед Ассуо и его «живым цилиндром» было преимущество, в отличие от Джека и Даф – Изабэлль могла их оглушить.
И вот сегодня, в очередной раз забыв все запреты, маленький граф пришёл к Ассуо. Как всегда, при встрече Меркуцио потрепал Вилли по голове, ласково называя «снежным принцем», накормил леденцами, напоил чаем. Граф долго соображал и с недоверием брал в руки всё, что давал кукольник, сердился, возмущался, начинал кричать. А потом Суо как бы в шутку нахлобучил на светлую голову графа огромный фиолетовый цилиндр. На нём распахнулись дверцы, и из чёрной бездны сверкнула пара звёздочек-глаз. Внезапно высунулись длинные костлявые руки, состоящие из маленьких белых косточек, и весело (хотя это настроение вообще не свойственно вечно рычащему цилиндру) застрекотали.
Ассуо откинулся в старом, шатающемся кресле с ободранной тёмно-зелёной обивкой и сделал небольшой глоток барбарисового чая, накручивая на палец левой руки светлую чуть извивающуюся прядь.
— Плети осторожно, Регис, я ещё хочу поиграть, — улыбаясь, попросил парень, наблюдая за тем, как тонкая, полупрозрачная паутинка, тянущаяся от костлявых пальцев, оборачивает уши и глаза мальчика.
— Что происходит? – Спросил Граф, протянув наверх руку, и вдруг дёрнулся. Весь мир в его глазах представлялся серой массой и состоял из примитивов. Однообразные полки, однообразные куклы, какой-то простой Ассуо, будто болванчик для рисования человеческой фигуры, только частично уже обрисованный. Собственный голос, голос кукольника и чьи-то голоса на улице звучали абсолютно одинаково. Будто говорит один человек.
— Ассуо хочет поиграть, — ласково пропел Меркуцио, с сожалением отмечая, что граф не слышит всей прелести интонации. Щелчок пальцев и всё погружается во тьму. Пугающую, затягивающую, как болото, как зыбучие пески. Сердце Вильгельма часто забилось, грозясь просто пробить грудную клетку, разорвать мягкие ткани и птицей улететь куда-нибудь подальше отсюда.
— Тише, тише, Ассуо рядом, — голос над самым ухом, только слышится он на расстоянии минимум десяти километров и еле разборчив.
— И во что же Ассуо хочет поиграть? – обречённо слетает с бледных губ.
— Игра на смерть, — толчок сзади. Всё становится ещё более чёрным, рот раскрывается в немом вскрике, но вдруг что-то твёрдое, а бесконечную темноту рассекают еле заметные нити паутины, — мы двигаемся навстречу друг другу. Каждый шаг по паутине – минус минута жизни. А в центре…в центре ждёт сюрприз, — руки коснулось что-то холодное. Бледные пальцы буквально наугад ощупывают дуло, курок, выгравированные холодные узоры.
— Начнем, пожалуй! – и что-то тянет за собой. Шаг – удар сердца. И с каждым шагом всё более редкий. Чей-то голос где-то позади. Зовёт, но ступить назад уже нельзя. Сзади чернота, которая непременно поглотит, утянет на дно. Но есть ли смысл идти вперёд? Мальчик не знает, ведь хозяин игры – кукольник, по короткому движению пальцев которого граф делает робкие, но неосознанные шаги. Всё ближе и ближе к центру.
— Какой смысл играть с самим собой?
— С чего ты взял?
— Ты же сам управляешь мной.
— Догадливый мальчик, — долгожданный центр. Перед Вильгельмом – размытая фигура с таким же оружием.
— Так в чём же секрет?
— В том, что ты, оказывается, тоже можешь управлять мной. Мы же связаны одной нитью, — ненавязчиво открытая подсказка.
— А в чём сюрприз? – рука уверенно поднимается, сжимая оружие, а сквозь серый туман то же самое делает и противник, — то есть выиграю я в том случае, если хоть на долю секунды выстрелю раньше него, и успею уклониться от его пули, — мелькнуло в голове графа вместе с безумным смехом, снова над самым ухом.
— Сюрприз в том, что если я играю с сам с собой, то и выигрываю тоже я, — резкая дрожь в руке, хлопок, повисший в холодной темноте, и свинцовая пуля во лбу…из собственного револьвера.

— Кровь? – тихо шепнул мальчик, глядя на свою руку, по которой медленно расползалось алое пятно и тонкие алые ниточки потянулись вниз, по запястью, к сгибу локтя. Странный гул в голове, почти ничего не слышно, а от запаха крови начинает почему-то болеть голова и мутнеть в глазах.
— Ай-ай-ай, не знал, что у Вас такие сильные пальцы! Вон как чашку сжали, что она раскололась вся, — достав пёстрый платок из кармана, Суо принялся вытирать от крови руку графа, который побелел ещё больше, чем есть на самом деле.
— Ассуо? – светлые глаза распахнулись.
— Что? Ассуо!? Дьявол, чем же он опять Вас так накачал! Говорил же не обращать внимания на этих кукол! – за руку графа держал Джек, сидевший перед ним на коленях.
— Джек? – удивлённый вздох, — н-накачал? А что со мной?
— Джек, господин, Джек! Только что я забрал Вас от чёртова кукольника в практически бессознательном состоянии и опутанного какой-то дурацкой паутиной. Потом вы пришили в себя, попросили воды, а когда взяли в руки стакан, то слишком сильно сжали… парень обессилено опустил взгляд и потянулся навстречу тонким рукам, обвившим его шею, — что же Вам привиделось?
— Ничего интересного. Но на всякий случай…привяжи меня к себе.

The End.

Иллюстрации, как обычно, предоставленна Вилли ^^