После прозорливой тишины, все слова
невпопад, точно камни.
Голубя яростные рыданья.
Назидательностью слёз последней,
Под переливчатую поступь головокруженья,
в истошно-небесном белков - (в)остроте - обороте, -
зрачок - часом пик! -
взгляды выпуклые полны.
В зенит пустоты
обрываются - ломкою света - стальные леса ресниц.
На вытянутой утренне-лазурной глади пульса - словно перстни-фонари - волнуется пирамидальный глаз. И взрыв,
поздноосознаваемый - время-не-здесь, в частоколах затактов,
забытый от тотальности, Эдип
на берег странствий выброшен, не теряющих, "потом".
Высотное ничто. Тяжба протяжности в крик-бесконечность. Глаза. И
Зажигаются глаза актуализации.
Камень ест молчаливых. Должно быть, уже невозможно терпеть,
если бы не терпелось. Однажды я спрыгну
с ланцета наклонного в сва остро-требного плана, - подоконник,
приперченный звёздным раздвоением в жарком запёкшемся
параличе тишины, потрошащей стопы в порошок,...
Свидетельство о публикации №111032310392