Зазнобка, стружечка калёна

  Поэма в стихах

Посвящается ст. электрику
Механического цеха  М-2
Завода "Октябрь" 
Леониду фёдоровичу Пинжакову

За веру, надежду и любовь,
Готовы девы на смертельный бой.
            
             *  *  *
Знавал я многих мужиков.
Такой же, на заводе был один.
И звали его - Лёня Муштуков.
Знаком с ним лично.

Глаза небесно-голубые,
Курносый нос, густые брови,
А родом, из казачков станичных.
Ходил он как артист,
Смущая девок, дам – всех, чубом завитым.

А горькую, он мало пил,
Зато, за девками приударял.
Вернее, сами за ним ходили,
А он лишь выбирал,
И был ничьим,
За что его любили.

И ни одна деваха, бабёнка
Не обижалась на него.
А чем их брал?
Молчал.
По пьяни даже, не говорил.
Секрет какой-то знал.
Всё скрыто мраком тайны.

Вот так, с рук в руки,
Передавалась эстафета,
И Лёня холостой всегда.
Идёт по цеху в чистенькой спецовке,
Кепчоночку на брови, чубчик кучеряв.
И всюду, девок  восхищенные глаза.

Ах, Лёня Муштуков!
Страдает столько девок
И неутешных вдов.
А ты, весь парень холостой,
И сколько перебрал,
Не выбрал ни одной!

Однажды, в заводской больничке,
Шёл обход.
Глав. Врач,  все замы, старшие медсёстры
Идут толпой, и дел невпроворот.

А Лёня, уединился в рентген. кабинете
С медичкой Аллой, медсестрой.
На узенькой кушетке не могут разместиться
И сам, как пионер, всегда готов.
Какой же Лёнечка  тупица-
Дверь кабинета, забыл защёлкнуть на засов.

Глав.Врач в дверь торкнулся,
Она сама открылась.
А Лёня, нашёлся, что сказать.
-Я ремонтируюся,
И темноту мне надо!

Сестричка Алка голая лежить,
Ни сесть, ни встать,
И  с перепугу вся дрожить!
Да это ж надо,
Глав.Врач поймал!

А он, погромче, штанишки спешно надевая,
-Свет не включать, а то меня убьёт.
Сказать бы честно, Алкин муженёк,
Когда за прелюбодеянием застанеть.
Но в энтом деле, не говорят такого
И шебуршит отверткою по полу.

Глав.Врач  Семёныч, в усы лишь хмыкнул,
Вот, молодёжь, какая!
Дверь притворил
И всем сопровождающим,
-Да, здесь действительно ремонт идёт,
Мы далее пойдём.

А сам себе,
-Да, Лёня, ты и тут,
Такое отмочил в рабоче время.
-Но молодец, что не попался!
И случай этот, славы Лёне, лишь ещё добавил.
Уже на следующий день,
Ту неисправность с Аллой, он исправил.
И ещё ломалось у сестрички, чтой-то
На следующий день.

Вот так, обслуживал больничку и столовку,
Машинный двор, инструментальный
И подсобные цеха.
Он частым гостем у нас бывал.
Где сложный агрегат наладит-
Наладчик классный,
Лёня электромонтёр.
И девок выбирал, грудастых,
И все, как на подбор, ласкали взор.

За девок, парни и мальчишечки дерутся,
Спокон веков.
Понять их можно.
В природе так.
Как глухари, чтобы привлечь подружку,
Так крыльями побьют и расклюют друг дружку,
Что побеждённый, уж не взлетит.

А чтоб наоборот?
Достоинства большие
Должон иметь чувак.
У Лёнечки, они как раз и были:
Кудряв, красив, чубат,
Глаза небесно-голубые,
На девок, с восхищением глядят.

И что-то есть ещё такое?
Словами это, не передать.
Есть то, что девки брали с боем,
Локтями соперниц растолкав.

И всё-таки, ты, Лёнечка, не прав.
Остепениться,  не пора ли?
Одни дерутся, другие подрастают.
И нет от босоножек в парке и следов,
А время шло, всё вьюжит, заметает.

Дралися  девки за него
И ни на шаг не уступали,
О боже ж, как они сражались?
За волосы друг дружку, чтоб испортить вид.
И каждая ударить в глаз, аж норовит!

А он в сторонке, наблюдаеть!
И ждёть, довольный паразит,
Какая  деваха победит,
Соперницу сильнее оттаскаеть?
Иль гневно личико всё исцарапаеть,
Прям по кошачьи.

Никто не уступаеть,
А он, довольный, наблюдаеть,
Всю свалку эту,
Кто победит?
Под ручку Лёню-
И их след растаеть.


По молодости, дури  завсегда хватаеть.
Всё девок, баб перебираеть
И не остановился, ни на одной.
Знать не нашлася
Единственная, сердечная зазноба.
Иль девка эта, не выросла ещё?

Вот так и жил.
Тут Сонька, цеховая, прямо пузырёк!
Деваха шустрая и разбитная,
И прям в столовке,
Схлестнулася с медичкой, пышнотелой Алкой.
И заводские, еле-еле их разняли.

А что не поделили?
Конечно, Лёню Муштукова,
Чубатого красавца пионера,
Всегда готового.

А почему, жестоко так дрались девахи?
Так ни одной он предпочтенья не отдал.
Летели рюшки, брошки,
Трещали нижние рубашки,
А он же, паразит, в сторонке,
Довольный наблюдал.
А тут, донаблюдался-
Сам, в переплёт попал!

              *  *  *

И вот, однажды, Лёня Муштуков
По цеху механическому шёл.
И видит, на операции сверловки,
Зеленоглазая штурвал вертить.
Простая, голенастая девчонка
И так сердито на него глядить?

Он, перебравши столько баб и девок,
Прям по привычке, к ней на хвост.
-Эй милая, притормози,
Давай-ка поболтаем.
Она ему,
-Слежу я, как сверло сверлит.
-А ты меня, бездельник отвлекаешь,
Замешкаюсь, сверло сгорит.

-Ты что, красавица моя – святая?
-Да хоть бы так,
А я и не твоя!

А Лёня, аж опешил!
Впервые, девка  отказала так.
И глазками сверкнув,
Как стружкою горячей,
По сердцу царапнула.
И вновь в работу вся ушла, его не замечая.

Он отошёл и сбоку посмотрел,
Станок гудит, и стружка вьётся.
Девчонка незнакома и над ним смеётся,
Все девки, бабы не позволяли
С ним обращаться так!

Похоже новенькая?
Меня ещё не знает,
А то бы, по-иному повела!
-А как, сверловщицу - то  звать?
Спросил наладчика он смены.
-Которую?
 - Ах, эта!
   Зеленоглазая?
   Кольцова Света,
   Совсем недавно к нам в цех пришла.
   Уж больно  девка холодна!
   Такая приморозит  враз,
   И до весны, пожалуй, не оттаешь!

-А я, попробую!
-Да что ты, Лёня,
  Других,  что ль нету баб!?

-Да, есть!
  Но эта ведь такая!
-Ты что ослеп,
  Сам что-ль не видишь?
  Худа как мачта, голенаста.
  Разуй, глаза!
  Тебе от юбок и так цветасто.

В ответ, ни слова не сказав,
Ушёл к себе.
А тут и вызов, из инструментального.
Что ж ты наделала с парнишечкой, Светлана?

Какие девки?
И не до пьянки!
Меня девчонка, отшила так.
И всё при мне, и не дурак!?

Что дальше делать?
Жить-то, как?
Калёной стружечкой - пружинкой синеватой,
Теперь зацеплен я.
               

               *  *  *

Заметили тут бабы, девки, холостячки,
Что подменили Лёню Муштука.
Иль сглазили?

Теряются в догадках.
Где прежний Лёня?
Что произошло,
Кто присушил?
И почему он нас всех позабыл?
Кто к знахарке ходил?

А у него кусок не лезет в рот,
Молчит и всё в себе таит.
И в цех тот больше не идёт,
Знать чувствует вину перед девчонкой!

Однажды, авария крупная была.
И в цех, где так попал впросак,
Пришлось идти и гаечки крутить.
Сгорел, рассыпался на вводе автомат.
Электропитанье всё отключили,
Станки стояли,
Станочницы в бытовке ожидали.

И Лёня Муштуков
Помог ту неисправность устранять.
Потом, подали напряженье,
И стали, станки охолодевшие пускать.

Он вновь её увидел,
Прошёл же мимо.
Вида не подал,
Где прокололся так недавно!

Была бы баба?
А то на девке!
На малолетке, Кольцовой Светке!
Да ей всего семнадцать с половиной!
Он от наладчика уж всё узнал.
И не с одной пока не обручён,
Но эта же, Кольцова….
И был он, как ружьё стрелявшее, весь разряжён,
И вышли все патроны.

Шло время.
И та царапина,
Что стружечкой калёной,
По сердцу прямо, была нанесена,
Не заживала, саднила.
И днём и ночью, в глазах одна она.
Вот так, красавец- холостяк
И возмутитель всех девиц и баб
Стал сам, как окольцован.
Хотя, со Светланою Кольцовой,
И не ходил, и не гулял.

              *  *  *
               
Однажды,
Накануне Первомая,
Был вечер в клубе заводском.
После торжественной,
Танцульки для молодёжи.
Все цеховые разбилися по парам,
Все веселились и танцевали.
А Лёня Муштуков, такой пригожий,
Стоял у стеночки, чего-то ждал
И на девиц, внимания  не обращал.

А тут, вдруг, объявили белый танец.
И он, аж  вздрогнул-
Прямо через зал,
И все  глазели,
К нему девчонка шла.
Которая  уже полгода,
С тех пор, во сны вошла.

Она сверловщица Светлана!
По плечи голы руки
И бела блузка с рюшками, живая
И длинна юбка разметалась,
Ножки стройны прикрывала.

Модельны туфли на высоких каблуках
И шарфик газовый, весь голубой,
На шейке беленькой, повязан.
Совсем не мачта, ты Светланка,
Как хороша собой!

А как, глаза зелёные сверкают?
И прям  к нему идёт
И просит разрешенья пригласить.
Сама, в тревожном ожиданье.

Он бережно девчонку в танце вёл,
Как будто испугать её боялся.
И сердце царапнутое стружкой,
Ещё тогда,
Огнём же нестерпимым обжигает.


А музыка,
Специально, что ли поджидала?
Антонова,
А в голове кричало,
А что же будет впереди?
«Я к тебе не подойду
и ты ко мне не подходи».

Так что ж девчоночка,
Так долго ты молчала.
Сегодня подошла сама,
А я как лодка, болтался без причала.

Мелодия так медленно звучала
И на куплете на втором,
Светлана сама поближе стала
И положила голову, аж  прямо на плечо.

И Лёня, волос пушистых губами прикоснулся.
Она же вида не подала,
Лишь только спинка,
Как струнка натянулась,
Да, девка, горяча и как мила!

И Лёня, как будто всё сначала начинал
И не было былых подружек,
Ни баб охочих и доступных.
А сколько ласки на них он растерял?
Что делать дальше, сам не знал.

Уже полгода с той поры минуло,
Когда позорно клинья бил.
И нет былой девчонки,
А рядом, близко, девонька-подружка,
Во  сны впорхнула  и там живёт.

А как стройна, совсем не голенаста!
Мелькнула мысль, её б мамашу посмотреть.
Застыл язык, заклинил рот.
Одно хотелось, чтобы танец не кончался.
Он ей кивнул учтиво,
Она ему глазами тоже.

Как танцевали, он заметил,
На шее белой тонкой,
Шарф газовый, прозрачный, голубой
Инкогнито, им же дарёный, на  Восьмое марта.
Повязан, как пионерский галстук.
Да ты девчоночка, специально вырядилась так?

И  на высоких каблуках,
Похоже, много не ходила?
В глазах сквозит, быстрей бы снять?
Босой, сразу б полегчало
И не натёрла ножки бы,
Устойчивей стояла.
А сколько, железяк
Вот эти худенькие ручки,
За смену втулок перебросают,
Со стеллажа да на станок
И снова на стеллаж?

Умножьте сотню на пятак,
Пол-тонны  железяк,
Эти ручки пропускают.
А говорят все, лёгкий женский труд!

От пахоты такой, да в конце сменки
И рученьки не держат,
Дрожат коленки!
За смену не присядешь
И  за станком всегда стоймя.
Да, достаётся  молодой девчонке!

Сидела бы за партой,
Конспекты бы писала.
Станочной гарью,
Горелым маслом не дышала.
Железа столько, за смену не бросала!

Ан  нет,
В его величество
Рабочий класс пошла!
И надо ж  дурочке,
Сверлить схотела  втулочки,
Да лучше с мелом у доски стояла!

Так думал Лёня Муштуков,
С Кольцовой Светы глаз не сводя.
Она ж у стеночки другой,
Упрятав пальчики в шарфик голубой,
Стояла, и с напряжением ждала.

Тут номер следующий,
Она у стеночки стояла,
И парень шустрый,
Наладчик, Вася Коротков к ней подскочил.
На танец «Буги-Вуги» пригласил.

И так ушёл ни с чем,
Ему настырному, девица отказала.
И также, стенку подпирала,
Смотрела без смущенья в зал.

Ну а потом мелодия Антонова
За сердце раненое вновь взяла.
«Несёт меня теченье» называлась
И столько в ней тревоги,
Печали и любви неразделённой?

Она ж, зеленоглазая, у стеночки стояла,
Всё выжидала.
И через зал к Светлане,
Шёл Лёня Муштуков.

Он пригласил её весь в ожиданье,
Она же руку подала сама
И плыли вместе в лодке по теченью.
И не садилися на мели,
Вокруг мелодия красивая звучала
И не было реки начала.
А как мечталось?
И майский вечер весь впереди
И в небе звёзды зажигались.

Всё плыло в сиреневом дурмане.
И всё шальное и дурное позади,
А майска ночь вся  впереди.
Как хорошо им танцевалось!

Другие, увидев вместе их
И призадумались.
Какие дети могут быть,
У этой неслучайной пары?

             *  *  *

А вечер шёл
Они ж вдвоём
И все на них, глазели.
Тут Сонька не стерпела
И прямо на таран,
Светланочку Кольцову взять захотела.
Вперёд грудями, как королева Шантэклера!

-Мой Лёнечка!
Со мной он был!
-Вчера был твой,
Ну а сегодня очередь моя
И, как отбрила.

Опешила тут Сонька
И рот уже раскрыла
И руки подняла,
А что сказать?

Глазками зыркает со злобой.
Девчонка, не хочет парня уступать!
Принцеска незаметная,
Молчком и целиком, вся парня забрала!

Медичка Алла, умней была,
Она своё от Лёни  поимела,
Не предъявляла на него права.
Ревнивый муж пасёт, скотина, то и дело

             *  *  *

Кольцова Света, девонька моя!
На век, тобою окольцован.
Да ты единственная, небом мне дана,
И нет другого, поверь мне слова.

На том станочке,
Стареньком, сверлильном
Так зацепила ты меня.
И я ничейный и свободный,
Жить не могу уж без тебя!
Веди меня,
Всего возьми меня!

Светлана в танце, так вела
Что никакая,
Ни Сонька, свергнутая королева,
Ни медичка Алла,
С ней рядом не стояли.
Девчонка, зелёненькими глазками сверкая,
Похоже не простая!

И все от них отстали,
Знать Лёня выбрал, свою зазнобку  наконец!
Ах, Лёня Муштуков!
Хоть ты пригож, красив
Какую, девоньку ты чуть не упустил!
Все цеховые за вас переживают.

А после танцев, Светлана разрешила проводить.
Луна уже светила,
Звёзды слабли.
Когда вдвоём, впервой, о чём же можно говорить?
Не о железках и о перевыполненье плана?
А завтра?
То есть, уже сегодня,
Ещё на демонстрацию Первомайскую идти.

Домой, к Светлане, шли вдоль реки,
На бакенах огни горели
И сердце у Лёни с перебоями стучит.
Светлана  в своих ладошках крепко его держит,
А тут рассвет уже брезжит.
И спать пора,
Но молодым, уж не до сна.
Ему, неполных двадцать три
Девчонке, стукнуло в апреле восемнадцать
Совсем уж молода!

Тебе бы девонька, росою, луговою умываться,
Ещё была бы звонче и милей,
Как жить мне без тебя?
Калёной стружечкой пружинкой,
К тебе привязан я.
Такие девки, не для пьянки,
Не до блудин.

Как вышли с «Дунькиного» клуба.
Все заводские, так его прозвали.
Он ей пиджак,
Ей сразу теплее стало.
Его рубашка белая мелькала
Шла вдоль реки та пара.
А мысль его одна глодала,
Какой же ты Светлана стала,
Что будет с нами впереди?

А туфельки модельны,
Где высоки каблуки
И так натёрли ноги.
Как вышли с клуба заводского,
Сняла, в руках несли.
Шла босиком, а что же тут такого,
Девчонки часто так ходили.

И вот заветная её калитка
И вот сейчас она уйдёт,
Незрима оборвётся нитка,
Душа вся, как она поёт!

Не уходи девчоночка, запомнись, отзовись,
Сожги пожаром быстротечным.
Запомнись в памяти явись,
Мне линией
упрямых губ твоих доверчивых.

Как в памяти моей,
Тебя мне не стереть?
Как сохранить тепло
И радость первых встреч?

Какой дорогой плыть,
По океану снов?
Какой тебя любить
И не обидеть вновь?
Прости Светланка, тебя не отпущу.
За руку взял,
Пока не расскажу
И ты сама всё обо мне узнаешь,
Как жил полгода без тебя!

Ты помнишь, тот осенний, хмурый день,
Когда я лихо клинья бил.
Я этой встречи не забыл,
С тех пор всё кувырком и набекрень.

Да ты, святая стала для меня,
А все, кто были, из сердца я прогнал.
Другой бы несхотел и нее желал,
Я о тебе всё думал и мечтал.
За это время я весь переменился
И лучше стал.

              *  *  *

Мой милай, я тебе скажу,
Ты парень видный, нарасхват.
Живу с девчонками в общаге.
Ни с кем я не дружу,
А тут Ваш брат,
Заносчивый, речистый
И ухватить за локоток все норовят.

И если не стыдиться,
То можно большее сказать,
Как Ваши братья,
Нам сёстрам, юбки мнут по закоулкам
И прямо за станками.
Ты что, об этом сам не знал?

Отдам себя я всю,
Тому, кого сама я полюблю
И за прошедшие полгода,
Со встречи нашей той.
Сама я не своя хожу
И много думала об этом.

Сегодня в нашем танце,
Когда несло течением и нас,
Ты близко так, держал меня в руках
И вся душа кричала и немела,
Что я не подойду к тебе,
Но всё же подошла.
Когда коснулся ты, за ушко и волос губами,
Я, аж  звенела и натянулась, как струнка вся.
Вот и прямой ответ тебе мой.
Прости меня, девчоночку несмелую,
Признаться стыдно,
Я вся твоя!
Условие одно,
Я не прощу измены!

Он заглянул в глаза её зелёные,
А в них блестят слезинки, как роса
И утонул в глазах бездонных,
Она за шею Лёню обняла.

Ещё скажу, мне передали,
Что этот шарфик, ты подарил
Когда всех, на  Восьмое марта поздравляли
И с той поры, его ношу я
И не снимаю никогда.

На нём есть рук твоих,
А может губ прикосновенье.
И я как дева юная сама поймалась
За чубчик, что так кучеряв,
И всем лицом к нему прижалась.

И до рассвета,
Влюбленные всё целовались.
Где ж ты, моя зазнобушка,
Была, Кольцова Света?
Ничто не в силах не могло,
Их друг от друга оторвать.
Как долго жили, в ожиданьи свиданья.
Знать время подошло, их день настал.

А после демонстрации,
Светлана, Лёню Муштукова в дом привела
И познакомила с большой семьёй Кольцовых.
Отец и мама, два брата старших
И оторвали от застолья,
Как раз все отмечали Первомай!

Светлана познакомила с отцом,
Николай Михайлович Кольцов,
Брат Пётр старший,
Брат Стёпа на год младший,
Мама Ксения Ефимовна,
И сношки, Пелагея и Ульяна, все Кольцовы.

Братья навеселе, уже отметили немного.
Пирог все ждут.
Все женщины на кухне,
А братья, уж водочки вкусив.
-А ну- кА паря, сюда давай
И Лёню в зал к застолью приглашают.
-Счас потолкуем?

-Смотри кА Стёпа, а Лёнечка чубат,
-Из казачков Донских, пожалуй?
-Знавали!
-И казачков бивали!
-Да ты, не дрейфь!
Уж, ежели сама Светланка привела,
То значит паря наш!

-А я и не боюсь!
-Садись за стол.
-Вот так, в России было с глубины веков,
-Мы хлебопашцы вольны,
-Вы степняки, границы охраняли
И жизни за  Рассею клали.
-Давай дружить!

-Налей кА Стёпа полстакана,
Тебе ещё с Светланкой быть.
Сестрёночка у нас одна.
В обиду не дадим.
Мы сами, не любим сильно пьяных.

-Папаня Николай!
-Присоединяйся к нам,
-Пока нет баб.
Да разбитные, весёлы братуганы.
Дружная и крепкая семья,
У моей Светланы.

А жёнки братовы и мама на кухне хлопотали,
Там в русской печке,
При встрече гостя, в суматохе подгорел пирог.
Его, оттуда всем колхозом доставали
И водочка в графинчике ждала.
Вот в этом то и есть, Российская семья!
Работать в будни
И праздники встречать!

Не в Англиях, каких-то,
Укушаются в одиночку,
До визга поросячего,
А нам же, компашку и причину подавай!

А часом позже,
Светлана с Лёней, шли к Муштуковым.
С отцом и мамой и бабой Надей познакомил.
Отец, Егор Акимыч, увидя Светлану на пороге,
Навстречу встал.

Бутылки, стояли не открыты,
Все гостью ждали,
Как дочку долгожданную, Светлану он обнял!
А мама Клава, аж всплакнула.
Ведь девок не было в роду
Не удержала слёз.

Давненько этой встречи ожидали,
Домой он ни одной, не приводил ещё.

С утра им, Лёня о своей Кольцовой,
Всё рассказал.
Что после первомайского парада,
Свою зазнобу, девоньку Светлану,
Сначала к ней зайдут,
В отцовский дом, как жёнку приведёт.

                *  *  *

Один вопрос был у отца Егора.
-Ты с нею спал?
-Да что ты папа!
-И даже не гулял,
-Вчера лишь проводил я до калитки,
Но этой встречи
Сто восемьдесят дней, ночей я ждал.

-Она же девонька!
И у меня одна такая,
Другой же не бывать!

Он хоть гулял,
Но в дом не приводил ещё.
Похоже, что пора настала
Семью образовать.
Светланочке Кольцовой,
Свою фамилию отдать.

Второго мая был выходной,
Все отдыхали.
А Лёня Муштуков, с утра пораньше.
Мне нужно в цех инструментальный,
Проверить, не случилось ли чего?
Сказал он сторожу на проходной.
Цеха холодные стояли.

Его все знали и он прошёл.
Не стал откладывать на  долго.
Включил станок.
Из бронзы золотистой,
Сработал два колечка обручальных.
Зазнобушке своей.

Отполированные, до золотого блеска
Сегодня суженой, он отнесёт.

И с предложением руки и сердца,
Зазнобушке своей, стружечке калёной
Светлане Николаевне Кольцовой,
Колечко им сработанное вечерком оденет,
И бусы жемчуговы поднесёт.

И дело не в побрякушках золотых,
В перстнях, кольцах, аж  в носу без меры,
А как любить сумеют молодые.
Друг дружку,
А побрякушки:
Цепочки, серьги, перстни не греют,
А лишь в любви мешают.

Что будет впереди у этой пары?
Какие дети народятся Муштуковы?
От казачка чубатого станичного.
Чей род от Воинства  Донское рати
И хлебопашцев-переселенцев малороссийских.
Как сложиться у них,
Хотелось знать?

Договорились, что в парке встретятся они,
На пол.шестого.
А фильм в киношке,
«Романс о влюблённых» был
И Лёня билеты заранее купил.
У входа в парке на скамейке ждёт.
Заветных алых три тюльпана,
Своей зазнобушке приподнесёт.

Светлана появилась,
В юбке светло-голубой
И бела блузка с рюшками витыми,
На шейке тот же шарфик газовый.
Девчонка хочет худобу упрятать.
На голове уложена причёска.
На стройных ножках босоножки.

Натёрли ножки, модельны туфли.
Легка как облачко,
Вся светиться, аж  изнутри!
Спешит девчонка к Лёне!

И, прям  на входе,
Он ей тюльпаны алые вручил
И не подозревая,
Как этот алый цвет, памятным им станет.
Бояться не было причин.
Присели на скамейку.
Там лев и львица возлежали
И охраняли всем покой.
И Лёня достал колечки из кармана
И попросил.

-Светланочка, глаза закрой
На шейку белу  жемчужны бусы,
Их мама Клава девчонке отдала.
Она от прикосновенья глаза открыла,
А на ладошке два кольца,
Сработаны, из бронзы,
Блестят, как золотые!
Глаза Светланки просияли!
А сверху шарфика жемчужны бусы,
Свет яркий солнечный, так отражают.

-Я с предложением,
-Навеки твой!
А вечер будет обручальным,
Я окольцован весь тобой!

Сначала он ей на тонкий пальчик,
Потом она, колечко большее медленно одела.
Её он обнял, поцеловал,
В упокоении сидели.

Какой хороший месяц май!
Он свёл Нас.
А шаловливый ветер, шарфик развевал
И бусы жемчуговые горели,
На белой шее.

Как хорошо быть с девонькой любимой
И пальцы тонкие держать!
И пиджачок на плечи девичьи накинуть,
В глубинах глаз зелёных утопать!

Как можно было не понять?
В трёх соснах, сдуру заблудиться?
Ненастною осеннею порой,
В девчоночку калёну стружечку влюбиться!

И наконец, о долгожданный май!
Светланка, прям к груди, тюльпаны алы прижимает,
Что будет впереди,
Ещё не знает?

               *  *  *


Вся молодёжь в Ленпарке.
Парнишечки в костюмах, белые рубашки.
У девочек в руках сирень.
Не по-весеннему, как летом жарко
И день хороший выдался.
Звенят гитары,
Кепчонки набекрень.
И в каждом закутке, свои компашки.

Всё было хорошо и чинно
И в ожиданье кинофильма,
Сгрудились в кучу у Летнего кинотеатра.
Все ждут заветного звонка.

И в толчее народа,
К ним Сонька пробралась.
Какой же злобой её глаза пылали!
Взмахнула вверх она рукой
И прям нацелилась на Лёню Муштукова
И с криком,
Всё равно он мой!
Замахнулася ножом столовым.

Но не в него попала.
Былинка, тонкая, любимого спасая,
Девчоночка, Кольцова Света
Меж ними стала.
И покачнулася,
На блузке красное пятно,
Всё больше, больше проступает.

И прям в руках у Лёни
Поник тюльпан,
Когда надломан стебелёк.
Скользить вниз стала.

А ала кровь под цвет тюльпанам,
Уж ручейком бежала.
По блузке белой,
По юбке небесно-голубой,
По ножкам ослабевшим,
На босоножки белы,
И прямо на асфальт.

Ах, Сонька подлая змеюка!
Что ж, ты наделала?
Как укусила, исподтишка девчонку?
Её он подхвати
Она ему,
Через силу улыбаясь,
-Держи меня,
-Не отпускай!
За шею безвольными руками,
Удержать пыталась.
Но не могла, и нету сил
Обвисли, как плети руки.
Глаза девчонки закрывались.

Но, все же улыбаясь,
-Держи меня не отпуск….
За шею безвольными руками,
Удержать пыталась
И не смогла.
Обмякла вся.
Глаза девчоночки закрылись.

              *  *  *

И все вокруг оцепенели,
От страшной выходки такой.

А Сонька, как дика кошка!
Нож, окровавленный в руке.
Стращает!
И подойти не дозволяет
Не понимает,
Что не ту забрала жизнь.

А тут ребята крепкие, все заводские.
Витёк сшиб с ног,
Васёк за сучью руку, чтоб вырвать нож
И сам порезался при этом.
Ну, стерьва-королевна!
Теперь достанется, ужо за всё!

Но, тут же милицейские свистки.
Наряд примчался
И Соньку от толпы отбил.
Ещё б немного, то наваляли бы по полной
И некого судить?
Таки дела в народе не прощают.

Не ждут, пока гуманный самый в мире суд
И торжество закона воцарят,
И дело заведут.
А коротко и просто самосуд.
Потом попробуй, разберися

Кто был?
Кто бил?
Кто видел?
А были все, но ничего не видели, не знають
Какой с толпы то спрос!

Да Соньке повезло,
Придётся лишь сидеть.
Зато цела и невредима,
А вот с девчонкой, что
Какое тут кино?
К больнице всей толпой.

            *  *  *

Светлана с хрипами дышала
И прямо с нею на руках.
Толпа пред ними расступалась.
Санёк бежал, всех отгонял,
-А ну ослобони дорогу!

Путь до больницы заводской
Ему казался долог.
Светлана на руках
И истекала кровью.
Уж перемазана рубашка вся.
Несёт он сам
И никому не дозволяет,
К ней прикасаться.

Дежурный врач и медсестричка Алла,
Когда увидели, что прямо на руках,
Девчоночку несут.
Захлопотали,
За главным, враз  послали,
На рану наложили жгут.

Тут главный прибыл,
Прям, изо  стола подняли
И с бодуна.
Хмель вылетел весь разом,
Когда всё увидал.
И тут же, девчоночку на операцию.

Минуты промедленья
И будет не кого, спасать.
И, кто в специальности мастак,
Он дело знает.

А Лёню не пустили.
Велели в коридоре ждать.
Когда её он нёс,
Лишь об одном молил,
Её просил,
-Не уходи, останься.

Совсем недавно,
Такие же читал стихи….
Предчувствовал, как будто
-Не жить мне в этом мире без тебя!
Седой, усатый главный
Дежурный врач, медичка Алла помогала.
Девчонку под наркоз
И как сосуд хрустальный,
Светланочку латали.

А через полчаса, сам главный вышел.
Очки, аж запотели,
У Алки слезы на глазах.
-Ну как жива?
Пока жива, что дальше будет,
Зависит от неё и от тебя.

-И надо ждать, всё дело в времени.
А Лёня к глав.врачу,
-Семёныч,
-Пусти меня!
-Да к ней нельзя,
-Я лучшее её лекарство!
 
Махнул рукой глав.врач,
Пускай идёт,
Мы все надеемся на чудо.

А у ворот, пуста киношка.
Сюда к больнице, собрался весь народ.
Уж вечереет и два часа прошло.
Все ждут.

                *  *  *

Одна в палате на кровати,
Его Светланка мирно спит.
Лицо как мрамор, холодное и белое
И руки тонкие, бездвижные, поверху простыни.
Наркоз отходит медленно и всё внутри горит
И дышит еле еле.

А Лёня на табуретке примостился.
Свою зазнобу, стружечку-калёну за руку держал
И пальцы тонки нежно гладил,целовал
И тихо как во сне шептал.
-Я здесь!
-Я твой!
Не уходи из мира нашего, любимая!
-Вернись, прошу, дыши, не уходи.
-Не жить мне без тебя?

Когда сознание к Светланочке вернулось,
То первое, что рассмотрела.
Мой Лёня рядом, жив и невредим
И суженого своего уберегла,
От злой гадюки.
Хотя сама слегла.
Хотела шевельнуться, нету сил,
Как тяжела рука.

Затрепетали у девчоночки ресницы,
Чуть качнула головой.
А рядом чубчик кучерявый,
Да это ж милый мой, в подушечку уткнулся
И сам не свой.

Её движенье ощутил
И к белой шее.
А ниже там, бинты и пахнет йодом.
Губами прикоснулся и понял,
Светланка будет жить!
Пульс бился ровно
И больше от девчоночки своей не отходил.

Какое сердце, и надо как любить,
Чтобы собою заслонить
И броситься под нож!

Глав.врач, Семёныч сказал
-Пойдём кА Лёня,
Пускай она поспит,
-Всё худшее уж позади.
-Сейчас ей нужен сон.
-Мы сделаем укол,
А медсестричка Алла посидит.

-Да,  и  пожалуй смени рубашку,
Куда в таком то виде на народ?
-Пять миллиметров не хватило,
Чтоб сердце,
Что так любило,
Жить дальше не могло.

-Скажу тебе, что повезло.
-Тебя, засранца защитила
И ежели, не дай же бог.
Её не убережёшь?
-Тебе я без свидетелей скажу.
-Мне нечего терять.

-Вот энтими, волосатыми руками,
Я по мужицки, сам удавлю,
-Ну а потом, пусть садят,
Быть может, отсижу.
И Лёню Муштукова к выходу повёл.


Толпа не расходилася, стояла.
Санёк был с перевязанной рукой.
Всем, что-то объяснял.

Сам, главный вышел на крыльцо.
Очки, зачем то снял.
Достал платочек,
Глаза, очки протёр
И объявил.

-Светлана Николаевна Кольцова будет жить!
А Лёня в халате белом, его поправил.
-Не Кольцова, а Муштукова!
Назло всем королевнам и чертям.
-Такая девонька!
-Да будет жить моя девчонка!
Зазнобушка, стружечка калёна
-И ей ещё любить!

А Сонька?
Её можно бы понять,
Когда с ножом пошла,
Чтоб жизнь залёточке отнять.
Знать тоже, по-своёму любила Лёню Муштука
Не ожидала, что девчонка,
Любимого, так будет защищать

              *  *  *

Спросила раз девчушка,
Лет четырёх Надюшка
Скажи кА мам, а почему,
Наш папа Лёня не любит красные цветы?
Вчера с ним рисовали,
А как раскрашивать их стали,
Он карандашик красный, в сторонку отложил?
Он что не любит их?

Да нет Надюша!
Цветы, что алые красивы очень.
Постарше станешь, тебе всё расскажу.
Пока об этом цвете,
Не надо папе Лёне напоминать.

Тебя Надюша очень я прошу,
Иди играть.

И мама Света,
Присев на кухонном диване,
Задумалася, что-то
Как быстро, времечко прошло,

А всё, как будто бы вчера
Стоит перед глазами.

Светлана вспоминала,
Как долго в заводской больничке пролежала,
Укус змеюки Соньки смертельным был,
Глав.врач, Владимир Семёныч, к ней зачастил,
Сидел с ней рядом, за руку гладил и говорил
А в это время, Лёня, в станочках гаечки крутил.

Да приходили, Петровы  Люда с Николаем
И Лена Ермакова со своим Митяем.
Не забывали девоньки-подруженьки её,
И Лёньку рыбачка, с собою привели.

Была слаба, а позже, как лучше стало
Ей кровь Лёни Муштукова перелили.
И спас глав.врач  любовь,
Их дважды обручил.
Бабуля, Надежда Муштукова,
В церквушке поклоны била и молилась,
Чтоб сношенька Светланочка жила
И отмолила,
На поправку она пошла.

А Лёня Муштуков, от палаты её не отходил.
Дневал и ночевал.
И первенца дочурку, в честь бабы Нади нарекли
Уже четвёртый год пошёл,
А бабушки не стало.
Все силы любви их отдала
И поздней осенью  ушла.

Второй был мальчик.
Назвали в честь глав.Врача, Семёном
А после спохватилися,
Ведь это отчество,
А звать Владимир, глав.Врача.

А, как сама с постели поднялась,
Сходила к батюшке на исповедь.
И Софье всё простила
И груз с души сняла.

Когда лежала, медсестёр просила,
-Откройте же окно?
-Хочу я слышать, как цеха шумят?
Станки гудят и лязгает железо,
Быстрее всё пойдёт на лад.

А Лёня, на годовщину свадьбы,
Подарок необычный сделал.
Дощечка лаковая из берёзы,
А на ней,
Вся синевою отливает,
Калёна стружечка пружинка,
Что две судьбы в одно связала.
Закреплена смолою эпоксидкой.

Пружинке лапки отогнул он осторожно
И вклеил намертво две ножки на деревяшку.
Теперь семейная реликвия.
В шкафу посудном, рядом с хрусталём стоит.
И две судьбы в одну, действительно сплелись.

                *    *    *

Я в классе был в восьмом,
Когда Светланы с Леонидом,
Пути дорожки пересеклись.
И был в девчоночку уже влюблён.
А после выпускного, сам на завод пошёл.

Историю их любви мне рассказали
И много лет в себе носил.
Теперь на пенсии, меня прорвало,
Без рифмы не могу я говорить.

И денно, нощно пишу истории любви.
Всё вспоминаю.
Хочу чтоб знали,
Какой, бывает самоотверженной любовь,
Девчонок и парнишек заводских.
И, появилася на белый свет,
Правдивая история, да непростая,
Про девоньку любимую, жёнку молодую.
Одну из трёх моих сестрёнок,
Зазнобку, стружечку калёну!

      30.12.2010г Леонид Акимов.