Лунная земля

Кто мы? Скажите!
Мы ли люди? И чем себя мы укорим,
Когда подумаем, обсудим, за что себя порой виним?
Я прочитал одну легенду.
Таившись в памяти веков,
В пыли, сокровище нетленно
Укрыл ее ночи покров.
Так вот, продолжу я неспешно,
Ничто не стану я таить
История о мире, не безгрешном,
Чьи судьбы, вам теперь судить.
Гласит легенда, повествуя
О стародавних временах
Когда не жил народ в пустую,
И измерялась жизнь в веках.
 Два Бога:  Амеоль и Тоин
 Решили в память заключить,
 И пред луной, на жизнь без войн,
 Две клятвы об заклад забить.
В бескрайних голубых просторах
Под взором пристальным Богов
Был создан остров, назван Рорах,
Он дал пристанище и кров.
Тем, страждущим, кто был в отчаянии
Кто часто так взывал к Богам
Кто пребывал в расстройстве и печали
Кто душу Богу бы отдал.
Скрывать тот остров нету смысла
Пути для всех предрешены
Судьба не верит в даты, числа.
Что суждено, должно произойти
Собрав народ, им Боги повелели
Не забывать понятий Чести и Морали
И чтобы годы в миг не пролетели
Им Боги долголетие  даровали.
Летели дни, шли года без войн,
Ни разу кровь была не пролита.
Народ стремился жить в гармонии,
И так осталось б навсегда
Но с каждым годом, с каждой ночью,
 Таилась злоба в их сердцах.
 Ведь равным быть с собою очень точно,
 А вот с собратом, нет никак.
 И вот на следующее утро,
 Один из них не смог узнать,
 Как ветер гнал фрегат и Рурта,
 Заснув навек, продолжил спать.
 В груди его струилась рана
 Клинком пронзенная душа
Истлела, тихо умирала.
И тело покидала неспеша.
И безнаказанным осталось
Деяние убийц лихих
И равновесие сломалось
И голос разума затих
И гнева впредь не опасаясь,
Народ почувствовал ту власть
Которой Боги обладали
Почувствовав себя Богами
Народ ей упивался всласть.
Кому жить можно, кто на троне,
А кто обязан умереть.
Они решали знаком крови
Их нрав теперь не запереть.
Они собрались и под крики
 Хваля друг друга и крича
 Схватили в руки луки пики
 Омыли кровью лезвие меча.
Желая отомстить Богам
За их запреты и каноны
Месть ощутить пришлось зверям
Кто чтили лунные законы.
Под вечер истекая кровью,
 Нет не своей, А тех зверей
 Они на пир собрали долю
 И начав пить, хвалили день.
 На горке, у пеньков поросших
 Зеленым многолетним мхом,
Лежала груда тел заброшенных
И тишина вокруг, лишь стон.
 Из под сосны слегка шатаясь,
 Карабкаясь, на свет ползли.
 И смерти запаха боялись,
 Едва подросшие волки.
 Они, взглянув на ту разруху,
Что учинил им род людской
Старались собраться с духом
Конец настал любви мирской.
 Скуля щенята, громко плача
 Взывали в небеса к богам.
 Кто бойню эту первым начал
 За что такая месть зверям.
 А в городе настала злоба,
 А с каждым утром умирал,
 То старец, бедный и без рода,
 То знахарь или генерал.
 Народ собрал себе парламент
 Собрал всевышние умы
 И он считал что сердце ранит
 Лишь деньги, слава. Нет судьбы.
 Собрали воинов пехоту,
 Собрали театров одеон,
 И стали ездить на охоту
 Зверей гонять, под смеха звон.
 И сила радости и гнева
В сердцах настоль сильна была
 Оружие сверкало смело,
 Душа навеки умерла
 Настала ночь, ночь искупления
 Ночь страждущим вернуть покой.
 Звезды ярчайшей повеленье,
 Пронесся свет над головой.
Разбив надменные мечтания
Его послал на землю Тоин
Пронзив основы мироздания
Ступил на землю светлый воин.
 Промчался он, клинок вздымая,
 И на поля спустился в миг
 Террор увидев того края
 Прискорбно головой поник
Войдя на улицы мирские
Народа мерзкого – убийц
Он светом озарил стихии
Заставив смолкнуть звук бойниц.
«Вы обманули ожидание
Вам дали жизнь, свободу, свет
Вы осквернили мироздание
Нарушили вы свой обет».
Забыв про страх и осторожность
Народ собрал свои войска
Изобразив свою готовность
В секунды разорвать врага.
Себя те нарекли Богами
Забыв про совесть и про честь
Вершить суды решили сами
И приговоров их ни счесть
Хваля друг друга, восхищаясь
Наивной лестью подлецов
В  бой ввязать не решались
Но от «желания» разрывались
Покончить с ним, в конце концов.
«Вы нападали на беззащитных и убивали тех
Кто вам ничтожным выродкам дал на это право
Вы погубили  многих, так ответите за всех
И искупленье кровью, не будет вам по нраву.
Вам дали волю, радоваться, жить,
А вы во мраке лишь простерли клешни
И разрешив себе друг друга бить,
Вы потеряли дар и не заделать вам той бреши.»
На этом воин опустил глаза и смолк,
Душа его залилась болью состраданья.
И душу истязая, поднял он клинок.
Поднял глаза, в них месть огня сгорала.
Ведь мука им дана не для того покоя,
Чтоб их она томила, тешила в себе.
Он помнил предков, и волков в забое,
На этом боль усилилась и он вскричал в седле.
«Вы раньше радовались от того,
Что били слабых, наслаждались страхом.
Теперь же дичь все вы, бегите со всех ног,
И смерть настигнет каждого внезапно.»
И звуки этих слов, в них породили чувства,
Теперь как ведомо, все поняли свой рок.
Но поздно перед страхом смерти грустно.
Что только так они способны получить урок.
Народ бежал, метался врассыпную,
Из города скорее каждый убежать хотел.
Рубя товарища, крича с испуга.
Никто от правосудия укрыться не успел.
Меч всадника настиг всех до последнего
И кара эта вся была сотворена.
В аду гореть им за такие преступления,
Не быть бессмертными таким, никогда.
Узнав про все, отныне Боги,
Запретили людям  вечно жить.
Быть свойственным своей природе,
Желать себе добра, других же бить.
Настал же мир на острове покоя,
Луна решила остров это скрыть
От глаз людских и злобы мерзкого изгоя
Погибших же напрасно, Боги решили воскресить.
И обретя вновь свою маму,
Щенята, хоть и повзрослев
Скакали, радостно рыча и с ней играя
Настал там мир. Без королей и королев.
Теперь людей не допускают к жизни
В раю и на островах души
Теперь им место жить в трясине
И грызть друг друга, укрываясь(я) в глуши.
Но те кто волею достоин,
Кто не обидел слабого, ценил мораль,
Кто честным был перед собою,
Тот обязательно вернется в этот рай .
Боги дадут ему, то право, слова вето,
И возведут в свой ранг и в вечности веков.
Он насладится истинным дыханьем ветра
И свежестью и мягкостью лугов.