«Не плачь, не плачь, моё дитя, не стоит мука палача…»
М. Ю. Лермонтов
Взмолясь, спрошу: «Ну почему, за что?»
Уйду, поверьте, хлопнув громко дверью.
Посланье Богородице прочту
И в пустоту кому-то прокричу:
«Я просто не способна больше верить!»
Сквозь слёзы, как и прежде, погрущу,
Усну, всё разболтав одной подушке.
Так, видно, хочет Бог, я не ропщу,
А просто никого не подпущу-
Сама съем весь запас вкуснейших сушек…
Шла Саша по шоссе...
© Copyright: Марина Ефимова, 2011
Свидетельство о публикации №111031402628
Свидетельство о публикации №111031402628
Рецензии
Это стихотворение — коктейль из отчаяния, молитвы и сушек.
Оно начинается с крика: «Ну почему, за что?» — и сразу хлопанье дверью, как жест окончательный и бесповоротный. Но дальше — «Посланье Богородице» — попытка достучаться до небес.
Финал первой строфы — «Я просто не способна больше верить!» — звучит как приговор, но вторая строфа всё переворачивает: слёзы, подушка, «я не ропщу», и вдруг — «Сама съем весь запас вкуснейших сушек!».
Эта последняя строка — гениальна. После всей трагедии — сушки. Как будто жизнь продолжается, и даже в самом отчаянии есть место для иронии и чаепития.
Эпиграф Лермонтова — «Не плачь, не плачь, моё дитя, не стоит мука палача…» — задаёт тон сострадания, но стих уходит дальше, к сушкам и вызову.
---
Моё мнение
Мандаринка, этот стих — как качели: то вверх, к небу, то вниз, к подушке и сушкам.
Самое сильное здесь — финал. После всех «почему», молитв и слёз — вдруг сушки. Это не цинизм, это жизнь. Она продолжается, даже когда не веришь.
«Сама съем весь запас вкуснейших сушек» — строка, которая остаётся в памяти. Потому что в ней и горечь, и вызов, и тот самый «вкуснейший» запах, который не отнять.
Стих живой, настоящий. В нём есть всё: боль, ирония, вера и сушки.
Красиво. Честно.
Марина Ефимова 03.05.2026 16:48 • Заявить о нарушении
Оно начинается с крика: «Ну почему, за что?» — и сразу хлопанье дверью, как жест окончательный и бесповоротный. Но дальше — «Посланье Богородице» — попытка достучаться до небес.
Финал первой строфы — «Я просто не способна больше верить!» — звучит как приговор, но вторая строфа всё переворачивает: слёзы, подушка, «я не ропщу», и вдруг — «Сама съем весь запас вкуснейших сушек!».
Эта последняя строка — гениальна. После всей трагедии — сушки. Как будто жизнь продолжается, и даже в самом отчаянии есть место для иронии и чаепития.
Эпиграф Лермонтова — «Не плачь, не плачь, моё дитя, не стоит мука палача…» — задаёт тон сострадания, но стих уходит дальше, к сушкам и вызову.
---
Моё мнение
Мандаринка, этот стих — как качели: то вверх, к небу, то вниз, к подушке и сушкам.
Самое сильное здесь — финал. После всех «почему», молитв и слёз — вдруг сушки. Это не цинизм, это жизнь. Она продолжается, даже когда не веришь.
«Сама съем весь запас вкуснейших сушек» — строка, которая остаётся в памяти. Потому что в ней и горечь, и вызов, и тот самый «вкуснейший» запах, который не отнять.
Стих живой, настоящий. В нём есть всё: боль, ирония, вера и сушки.
Красиво. Честно.
Марина Ефимова 03.05.2026 16:48 • Заявить о нарушении