Контролер рейса 1

Контролер рейса № 1.

Последний автобус уехал давно,
Последний автобус уехал прочь.

Егор Летов.

Она работала контролером.
По утрам не успев проснуться, толпа невежливых и даже, грубых людей затискивалась в грязное чрево автобуса, и следовала до конечной остановки. Постоянные споры, и иногда даже драки, непроспавшихся в большинстве своем с похмелья людей, пошлые шуточки, в ее адрес, нежелание платить за эту каторгу следования до конечной остановки, все это она уже знала и принимала как данное, равнодушно и тихо. Люди настолько тесно стояли в автобусе, что монеты, которые иногда падали из ее рук не долетали до пола, и оставались зажатыми между телами дурно пахнувших и грязно ругавшихся друг на друга и на нее, рабочих. Они не подбирали монет, и когда на конечной остановке все вываливались в морозную и черную темень, снаружи окон, то раздавался тихий звон, денег об пол, как маленькие колокольчики, которые носили раньше слепые.
После того как последний человек исчезал в глухой тьме, она начинала подбирать упавшие деньги, выковыривая их из щелей в полу, ломая при этом ногти, залазила под сиденья и швырялась в пыли и грязи, пачкая руки кошачьим пометом. Тихонько пересчитывала, боясь, что опять будет мало денег, и ее руки тряслись мелкой дрожью, она стояла спиной к водителю, что бы он не видел ее слез, капавших на мелочь в ее ладошке. Она плакала от безответной Любви, к этому водителю, который наверно знал о ее чувствах, но только и делал, что кричал на нее, если было мало денег, а иногда даже и бил ногами, чуть ниже колена, как научили его старослужащие в армии, причем, использовав его как учебное пособие, но это бывало, только если он был пьян, а так он просто кричал, на нее, и толкал в спину, заставляя вновь опускаться на колени и ползать по полу в поисках нескольких копеек. Неизвестно каким образом он высчитывал недостачу денег, видимо это зависело от его настроения, а настроение у водилы всегда было прегадкое. Посудите сами, каково в шесть утра выезжать на рейс, если уснул только в два и напился перед этим, самогонки, купленной у соседки, которую она разбавляла естественно ацетоном, но процент содержания ацетона в ее продукте, был немногим ниже, чем у других продавцов этого напитка и потому он всегда брал самогон только у нее, и на протяжении нескольких десятков лет пил только этот продукт. Дошло до того, что ничего другое его уже не брало, просто не пьянел и все тут. Вот такой вечный клиент появился у бабы Сони.
А кондуктор все лазила под сиденьями в поисках монет, до тех пор, пока ему не надоедало это зрелище и он, изматерив ее, не уходил в кабину похмелиться стаканом вышеописанного напитка.
Неизвестно почему она влюбилась в этого человека, может быть, потому что чаще других видела его, или просто из за первого впечатления двадцать лет назад, когда она пришла на эту работу и ее поставили кондуктором на первый номер, самый тяжелый и нелюбимый другими кондукторами, а скорее всего потому что он был первым и последним мужчиной в ее жизни. Как то он приехав на конечную остановку был через чур пьян и завладел ею на заднем сиденье автобуса номер один, ее огорчило не то что это произошло так прозаично, совсем не так как она представляла в своих мечтах, в течение тридцати с небольшим лет, а огорчило ее то что он даже не понял, того что она была невинна, он просто решил что у нее критические дни, и даже поворчал на нее за это, а она только всхлипнула в ответ, думая, что теперь наверно все у них наладится, и они все таки станут счастливы, несмотря на то, что первый ее опыт был таким удручающе неказистым, она еще надеялась на их совместное счастье.
Водила протрезвел, и наверно забыл об этом своем поступке. Было это уже лет двадцать назад, но она до сих пор хранила ему верность, и иногда вспоминала этот момент, приукрашивая и дополняя его несуществующими деталями в своем воображении. Дошло до того, что она в своих мечтах представляла его чуть ли не принцем на длинном лимузине, вместо грязного и старого автобуса с букетом алых роз в руке, и с клятвой вечной верности и Любви ей, единственной и неповторимой.
Возвращаясь на базу, она сидела в пустом автобусе, и мечтала, не замечая огней огромного завода, гудящего за окном. Ей было уже за пятьдесят, ему немногим больше, и он уже никогда не сможет вновь наяву повторить для нее этот далекий, но незабываемый поступок, вследствие долгого употребления бабы Сониного продукта, но для нее он был таким как тогда.   
Дома ее ждала старая и конечно же больная мать, а улицы города были посыпаны серой пылью от дыма  завода, и люди были равнодушны к ее горю.
   
2005