Весна В Моей Башке

Эпиграф.

Просто я - часть мира, которого нет,
Мой последний шедевр - бессмысленный бред…

Михаил Науменко.


Сегодня с утра было странное ощущение того, что должно что-то случиться, я проснулся с этим чувством, и подумал, что это не так просто, что и правда может произойти какое-то важное событие в моей жизни, но ничего не случилось. День прошел как обычно, только голова болит, и больше абсолютно ничего. Эта боль еще с утра поселилась в моем левом виске, а ближе к обеду переместилась в затылок, и осталась там, словно бесконечно работающая дрель тонким сверлом пыталась поделать в моей голове отверстие, или как червь… точно эта боль похожа на червя, в моей башке поселился червь и он съедает меня!

А вообще, наверное, я просто простыл, когда бродил по улице без шарфа, уже непомню, когда и куда я шел, но помню боль в глазах от яркого снега, который сверкал на солнце, может быть эта боль и есть тот червь в моей башке, весна никогда не дарит добра, весна это обнажение всего, что не пережило зиму, и еще весна это одно из моих любимых времен года, еще я люблю зиму и осень. Лето ненавижу… без объяснений просто ненавижу и все.
 
А день все-таки был необычен, определенно он был странен, я почувствовал это, выходя на лестничную клетку, и увидев лучи солнца, которые светили как-то по-праздничному, не так как вчера. Только лифт опять не работает, тоесть он работает, но кто-то на крышу лифта скинул мертвого кота, или собаку, это не важно, а важно, то, что теперь там такой запах, что пока доедешь до первого этажа блеванешь пару раз, это точно, да и потом этот запах будет преследовать тебя как та боль-червяк в моей башке.

Хорошо сейчас наверно за городом, у берега реки видеть, как ломается лед, как река просыпается от этого белого заключения, льдины с треском ломаются, наплывая друг на друга, вода бушует, выходя из берегов, а на другой стороне жидкий перелесок, который треплет ветер, и небо такое чистое, словно вымыли… вот твари, опять на лестнице наблевали эти торчки, достали, то шприцы оставляют, а вот тебе, пожалуйста, видимо кто-то в первый раз пробовал.
Он спускался по лестнице, в черной вязаной шапке, и поношенной потертой куртке, в кармане которой он привычно сжимал кастет: «вроде кто-то шепчется на следующей площадке», подумал он, продолжая спускаться вниз, но там никого небыло: «вот ведь нервы ни к черту, весна виновата, чудится ерунда всякая». Он неуспел даже обернуться, когда сзади на него опустилась стальная трубка, залитая свинцом с одного конца.

Золотая цепочка, бумажник, часы, кастет. Для нас несколько доз, для него унижение, сотрясение мозга, и боязнь подъездов, а боль так и непроходит, и червя в моей башке почему-то зовут весна.