Антиреальность практически документальное повество

Эпиграф

Из земной юдоли
В неведомые боли - прыг-скок!!!
 прыг-скок!!!
прыг-скок!!!
прыг-скок!!!
Прыг под землю
Скок на облако
Прыг под землю
Скок на облако

Егор Летов.



Мы сидели на берегу небольшой речки. Над нами кружили стрекозы, вечер медленно наступал из-за горы, куда садилось яркое, летнее Солнце. Оно было уже не палящим, а нежно грело мое лицо. Мягкая трава, журчание речушки, неподалеку от нас… я медленно поднялся над землей, и повис сантиметрах в десяти, от нее. Солнце словно манило меня к себе, и я полетел.

Все быстрее и быстрее, ветер раздувал мои волосы, я стремительно приближался к солнечному кругу. Вот я уже вижу сосны на вершине горы, за которую заходит Солнце, я различаю каждую ветку, каждую иголочку, вот уже огромный круг, нежно оранжевого цвета закрыл от меня весь мир… только Солнце, ничего кроме этого огромного палящего существа…

…мы идем по висячему мосту, он раскачивается в такт нашим шагам, и я боюсь, что упаду. Под нами глубокая пропасть, на дне которой еле различима небольшая речка, которая течет между острых камней. Они ждут моего падения, и речка и мост и камни. Мост пытается скинуть меня в пропасть, он хочет увидеть мои стеклянные глаза… мост похож на Кафку, вот только не надо переворачиваться. Мы идем по нему уже несколько часов, но вот он наконец-то перенес нас на другую сторону, но что-то не так. Я чувствую, что земля качается под моими ногами, точно как мост… это мост не хочет нас отпускать, он соскучился по стеклянным глазам, он хочет скинуть нас, он нас не выпустит……стекляшки наших глаз как плата за нашу смерть, очередной трофей для речушки под ногами, для камней и моста, для высокого стервятника кружащегося над головой, для Солнца, луны, лета, зимы… я прячусь от всей этой мерзости в джунглях, в настоящих джунглях, с папоротником и лианами!

Я слышу какой-то странный звук, природу которого никак не могу понять, словно он исходит отовсюду, скрип? Мы вышли на берег довольно большого и идеально круглого озера. Присели на полянке перед ним и закурили. Я знаю только одно, нам нужно перейти это озеро. Нам нужно попасть в город, о котором говорит голос, на всех языках, ломая все предрассудки, суеверия, страхи…который нисходил с неба от Бога: Он имеет славу Божию; светило его подобно драгоценнейшему камню, как-бы камню яспису кристалловидному; Он имеет большую и высокую стену, имеет двенадцать ворот и на них двенадцать Ангелов, на воротах написаны имена двенадцати колен Израилевых: С востока трое ворот, с севера трое ворот, с юга трое ворот, с запада трое ворот; Стена города имеет двенадцать оснований, и на них имена двенадцати Апостолов Агнца.

Говоривший со мною имел золотую трость для измерения города и ворот его и стены его.

Город расположен четвероугольником, и длина его такая же как и широта. И измерил он город тростью на двенадцать тысяч стадий; длина и широта и высота его равны.

И стену его измерил во сто сорок четыре локтя, мерою человеческою, какова мера и Ангела.

Стена его построена из ясписа, а город был чистое золото, подобен чистому стеклу.

Основания стены города украшены всякими драгоценными камнями: основание первое – яспис, второе – сапфир, третье – халкидон, четвертое – смарагд, пятое – сардоникс, шестое – сардолик, седьмое – хризолиф, восьмое – вирилл, девятое – топаз, десятое – хрисопрас, одиннадцатое – гиацинт, двенадцатое – аметист.

А двенадцать ворот – двенадцать жемчужин: каждые ворота были из одной жемчужины. Улица города – чистое золото, как прозрачное стекло.

Храма же я не видел в нем; ибо Господь Бог Вседержитель – храм его, и Агнец.

И город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего; ибо слава Божия осветила его, и светильник его – Агнец. Спасенные народы будут ходить во свете его, и цари земные принесут в него славу и честь свою. Ворота его не будут запираться днем, а ночи там не будет.

И принесут в него славу и честь народов;

И не войдет в него ничто нечистое, и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые написаны у Агнца в книге жизни.

И показал мне чистую реку воды жизни, светлую, как… озеро, у которого мы ждем ночи, нам нужно туда, мы должны попасть на ту сторону, но не сейчас, поскольку уже вечер, а темнеет здесь быстро, и ночи здесь темные и холодные. Люди, живущие на той стороне озера, под стенами Города, они ждут наших шагов, нашего дыхания в ночном лесу, люди которых не пустили в Город, чьи имена не вписали в Книгу Жизни, обреченные в нашем мире, не допущенные в Него, они не желают видеть, как мы проходим чрез врата жемчужные, оставляя им наш мир, наше горе, и долю, на их плечи, на их совесть. Ведь ничего не исчезает бесследно, ведь если там нет ночи, бесчестия, мерзости, лжи, предательства, корысти, зависти, мести, то все это прибудет здесь, в этом мире, где мы. И они ждут, когда наступит ночь, им нужны наши жизни, они не любят пропускать пришлых, в ворота Города, и ночью они придут за нами.

Мы уходим подальше в джунгли, оглядываясь, с восторгом наблюдая за мерцанием в вечернем небе, это стены Города светят как Солнце. Мы разводим костер, полная тьма только на руку тем, кто придет за нами, тем, кем являемся мы…каленые стрелы, в колчане кочевника, черные оперенья, твердая рука, натянувшая тетиву, короткий заговор на удачный выстрел, усмешка легкая в раскосых глазах язычника, мы не цель, а только средство, мы не решаем, а только подчиняемся, не мы достигаем цели, а тот, кто направил нас, и если мы не сломаемся во время удара, от радости или гордыни, то он вновь вложит нас в свой колчан для нового выстрела, а дальше… снова полет, все быстрее и быстрее, я уже не могу ничего различить, все как…

…я стою на дороге, хотя дорогой эту полосу грязи назвать трудно. Кругом ни души, мелкий дождь. Небо затянуто тучами, я не могу сказать, день сейчас или вечер или утро. Чуть в стороне от меня, на пригорке, стоят старые покосившиеся избы, видимо начинается какое-то село. Немного сзади и справа, где-то в километре от меня дымит медеплавильный завод. 1830 год.

Грязная речушка, что течет в низине перед заводом, со стороны его засыпана шлаком. Горы за заводской трубой покрыты дремучим лесом. Я знаю, что там в этих лесах находятся рудниковые шахты, в которых часто бывают обвалы, и вода по колено, и вместо руды иногда поднимается короб с телом рудокопа.

Каторжане, что трудятся на этих рудниках, довольно часто отбыв наказание, остаются в том селе, которое начинается недалеко от дороги, и наверно, поэтому называется это село «Лихое». Здесь часто бывает поножовщина, драки, пьянки, и часто люди пережившие каторгу, вновь возвращаются туда-же, в те-же лесные рудники, но второй раз их уже не ждут. Еще ни один не вернулся оттуда дважды, и бабы проводив такого мужика, плачут как по мертвому, и в церкви молятся за упокой, ведь никто не знает когда он умрет, а потом снова сходятся, снова живут, рожают, а дети, подрастая, идут по проторенной их безвестными и по большинству уже мертвыми отцами дорожке… на которой я стою, бредет усталая и больная кобыла. Колесо телеги, которою она тащит на себе, противно скрипит, вот этот звук. На крупе лошади видны свежие рубцы от кнута, глаза ее гноятся, и вообще кажется, что лошадь сейчас просто свалится в придорожную грязь, и издохнет.

На дне телеги, которую везет лошадь, лежит старик, дождь течет по его лицу, застревая в морщинах и в редкой бороде, он не шевелится, и руки сложил на груди как покойник. Но вот он приподнялся, и кое-как, продрав глаза, поглядел по сторонам, но хмельной сон пересилил его и он вновь рухнул на дно телеги. Лошадь по привычке привела его домой.

На дворе доила корову, его старая больная старуха. Она долго ждала, когда вернется муж, и недождавшись вышла под дождь. Мокрая корова, лизавшая ком соли, не обращала никакого внимания на старуху, копошившуюся под ней. Лошадь, заходя на двор, и почуяв близкое стойло и запах сена, громко заржала, корова, испугавшись, дернулась вперед и столкнула старуху сидящую на низенькой скамеечке, перед ней. Упав, старуха ударилась головой о камень и умерла.

Он проспал на дне телеги еще полчаса, но холод и дождь протрезвили и разбудили его. Увидев лежащую в грязи и крови мертвую свою жену, он снял с лошади вожжи и повесился прямо на воротах дома.




В рассказе использован отрывок из Библии: Откровение Святого Иоанна Богослова; гл.21, стих с 10 по 27; гл. 22, стих 1.