черная...

Эпиграф.

Я – смеюсь, и в моем зеркале – пусто.

Наталья Качура.


Копится в душе, течет по темным коридорам вязкой жижей, грязным гноем, в тусклом свете почти черным, словно кровь когда подсыхает. Заполняет собой каждую трещину, всякое место, где держится свет, наполняется этим. Любая мысль тускнеет, увянет и в тень обратится, с черным сольется, исчезнет. Эта мразь уже давно в тебе, много набралось. Чувства сбиваются из-за нее, или из-за чифиря, что пьешь весь день, запахи которых нет, кажется, что от тебя разит потом, хотя балкон настежь, и в комнате холодно до мурашек, ощущение, что по телу ползают насекомые, или по босым ногам пробежала крыса, звук шепота за спиной, но в доме только ты…упершись грудью в угол стола, с силой давишь, острая грань впивается в тело, отметина долго не исчезает, алеет под крестом, в вершине угла обращенным вниз блестит капля крови. Помнит тело тупую боль. В зеркале пустые глаза, человек не похож на тебя, и становится страшно, дом пустой, как взгляд и света нигде нет, кругом темно, пытаешься уверить себя, что это из-за темноты такое отражение, но ты видишь совсем другие глаза, темнота выходит через отметину в груди и наполняет дом, как много этой мерзости. Ты читаешь молитву, крестишься, а в душе понимаешь, как это наверно смешно выглядит, в тебе нет Веры, только черное. Еще немного и ты запаникуешь, разобьешь это зеркало, сойдешь с ума, покончишь с собой… при свете становится легче, тусклая лампочка все же ставит все на свои места, кровать, стол, шкаф, книги, черный проем двери, он все время притягивает твой взгляд, ты до боли в глазах вглядываешься в темноту коридора, и вновь становится страшно, твои глаза как магнит, они притягивают тьму, и она выползает наружу. Течет через порог, заливает пол как лужа грязи, или крови, из отметины на груди, доходит до твоих ног. Выходишь на балкон и закуриваешь, стоя спиной к окну, боишься обернуться к комнате, боковым зрением видишь свет лампочки над столом. Темнота на улице другая, она не пугает. Ночи уже прохладные. После двух сигарет становится спокойнее, но обернуться все равно не в силах. Закуриваешь третью, и пытаясь прогнать этот страх, начинаешь вспоминать, вспоминаешь осеннее поле, за ним лес. Небольшая речка или большой ручей по другую сторону поля, вода в нем прозрачная и ледяная, мелкие камешки на дне, течения почти совсем не видно, набрав воду в ковш ладоней, медленно доносишь до лица и умываешься, слабый порыв ветра, ощущение, словно в мороз зимой. Скоро зима, первый снег. Сигареты кончились, но ты даже рад этому, сколько запахов вокруг, а там ты и часу без них не продержишься. Вечер, солнце садится за горы в дали, ты сидишь у ручья и смотришь на солнце, чистое небо, как твоя душа. Ложишься на пожелтевшую траву и долго глядишь прямо в небо. Никогда не надоест просто смотреть в небо, лежать и смотреть в синее-синее небо. Ветер, тебе охота в этот лес, что за полем, ты встаешь с прохладной земли, и развернувшись спиной к солнцу, бежишь во всю силу, усталости нет, только дыхание учащается и становится глубже, воздух прочищает каждый твой капилляр, голова яснеет, ты разбегаешься еще сильнее, и с легкостью перелетаешь небольшой овраг, на краю поля. И вот лес. Он живой, и ты немного отдышавшись не торопясь, входишь в него, прислушиваешься к звуку, и понимаешь, что лес тебя принимает, ты ему не помешаешь. Без страха заблудиться идешь вперед и вперед, лес не очень густой, и листва под ногами, словно мягкий ковер. Лес рад гостью, и он показывает тебе свои богатства. Он чувствует, что ты не навредишь ему, он не боится. Хотя кто ты такой, что бы он тебя мог опасаться… сигарета обожгла пальцы, и ты швыряешь окурок в ночь. Повернувшись, видишь тускло освещенную комнату, проем двери. Ты проходишь через всю комнату к зеркалу, долго глядишь на себя, и плюешь в него, угодило в глаза. Отметина исчезла, только капля крови подсохшая, ты садишься к столу и упираешься грудью в угол.