БОЛИ НЕТ

Лезвие было новым. Я порезался соскребая со дна тарелки карамельку.
Не попало? - кивнул на тарелку Подгон.
Нет – ответил я, слизывая кровь с пальца.
Бывает ваще корку на крови подрывают – улыбнулась Вита.
Я посмотрел в окно.
Там были только солнце, небо, и ветер.
Лето!
12 этаж, самое высокое здание в городе – сказала Вита – я два раза  по карнизу этого дома ходила – прошептала прямо в ухо.
Страшно было?
Вот здесь щекотно – она приложила мою ладонь к низу живота – от тебя тоже так же.
Дура – и немного подумав – синеглазая. Лучше зажигалку найди.
Все что пожелаете – и прям перед носом вспыхнул огонек.
   Я прикурил сразу две сигареты, одну ей. И мы уселись на подоконнике, болтая ногами. Она все держалась за мою руку, как будто боялась, отпустить. Напевала какой-то мотив, сквозь сигарету в губах, плавно покачиваясь из сторону в сторону. Легонько толкая меня в плечо каждый раз.
Э, молодежь, не расслабляться – и Подгон сунул мне пластик – отбивай, все равно без дела сидишь.
  Вите пришлось отпустить мою руку. Она спрыгнула с подоконника, и с видом крутого чувака пошла на Подгона:
Ты, че Альке не звонишь?! Может их свинтили давно?! Она сестра тебе или где?! Брат, блин, твою родню нехорошо... и т.д.
Подгон уже знал, что от нее не отделаешься, и молча пошел в комнату за мобилой. Она покружила немного по кухне, напевая битловскую «All You Need Is Love», и подойдя ко мне с грозным видом спросила:
You need love?
I need you – и пластик был отброшен в сторону...
Подгона дико расстроила наша несознательность:
Вы че ваще с дуба рухнули?! Отбивать по времени надо! Сколько вы тут сосетесь уже? - он сам схватил пластик и начал отбивать, пыхтя сигаретой, и хмуро поглядывая на нас.
Че там Алька? – сквозь поцелуй спросила Вита.
Они на площадь пошли. На пятаке двадцаток нет.
А пиво они купят? - спросил я у него.
Купили уже – и после долгого молчания – Макс отъехал вчера.
Я открыл глаза и увидел перед собой глаза Виты, синие, синие.  Приоткрытые губы влажные от поцелуя. Локон волос прилипший к уголку губ. Я провел рукой по ее щеке, убрал волосы, провел пальцем по ее нижней губе, такая мягкая. Она уткнулась лицом в мою грудь и крепко обняла. Всем телом прижалась, словно хотела срастись со мною. Я гладил ее по голове и пытался вспомнить когда мы виделись с ним последний раз. Еще зимой, у Подгона на хате, Макс  весь вечер нас ругал, за то что мы синие пришли, и что всю хату  вверх дном перевернули, в чем сам Подгон принимал активное участие. Весело тогда было, на улице мороз за сорок, ветер, темно.
Вита отлепилась от меня и пошла на балкон, я видел ее через окно на кухне, стояла с незажженной сигаретой, и смотрела вниз, так внимательно, я поглядел вслед за ней, но там ничего небыло, только люди, машины.
Она Макса давно знала? - спросил я у Подгона.
С детства, он ей за старшака был. В одном подъезде жили. Алька говорит, Гежа пятихатку на пятаке поднял, на такси приедут, может сказать им что бы мандаринов купили? - это был широкий жест со стороны Подгона, мандарины были любимым лакомством Виты, а денег постоянно не хватало на самое необходимое. Так что для Подгона это была большая жертва.
Я позвонил Геже и заказал еще мандаринов, он ничуть не удивился такому странному пожеланию, видимо знал, про Виту.
А туалетка есть? - Подгон уже снова был весь в процессе.
Щас принесу.
Пока я искал в ванной туалетку, Гежа с Алькой уже поднимались в лифте. Меня по началу удивляла эта отработанная техника конспирации, всегда звонить по телефону перед тем как зайти. Никогда не открывать дверь если не знаешь кто за ней стоит. Никогда не отвечать на незнакомые номера телефонов, и много еще всяких таких же предосторожностей. Сначала удивляла, а потом один человечек рассказал мне как их однажды маски шоу принимали на хате, седьмой этаж, в окно не выскочить, дверь железная, так они ее кувалдами выставляли. По нервам бьет до истерики, под линолеум залезть охота.
Когда я вернулся Генжа уже сидел за столом на кухне, и пил пиво. Все остальное было разложено рядом. Вита укладывала Альку в комнате.
Че Алька совсем плохая? - спросил я у Генжи.
Да нас продавщица чуть не сдала, сука сознательная. На Альку и так то смотреть больно, а она еще баянов в куртку напихала, они у нее торчат во все стороны. В магазине прикололась, дайте мне говорит че нибудь для свежего дыхания, а то мертвечиной уже несет. Всю дорогу высыхали.
А вы откуда про Макса узнали?
Да мне Андрик отзвонил, рубль искал. Макс говорит отъехал вчера, при нем было. Как и че там незнаю. Подгон, давай че-нить помогу.
       В комнате Алька лежала на диване, уже укутанная в одеяло. На нее и правда было больно смотреть, синяки под глазами, мокрая вся, коричневая какая-то. Она вообще-то красивая девченка, была, у них с Витой разница в стаже пару лет, теперь я знаю, что ждет ее в недалеком будущем. Вита сидела рядом с Алькой на полу, держала ее за руку и задумчиво жевала дольку мандарина. Посмотрела на меня, почему-то улыбнулась.
Включи «45», только тихо, тихо.
Я нашел диск, в куче у компа. После первой песни Алька шевельнулась и прошептала:
Как в Питере. - Она, как и я была влюблена в этот город, вроде там же и на дозу села. Я устроился у нее в ногах.
Помнишь, как мы за ягодой ходили? - Алька и Вита сразу улыбнулись воспоминаниям.
Еще в прошлое лето, был такой недолгий период, когда мы всей кодлой пытались завязать, правда киряли мы тогда безбожно, даже незнаю что хуже. Генжа тогда взял машину у отца, и мы в пятером: я, Вита, Алька и Макс поехали за ягодой. Набрать не набрали, но зато наелись от души, ну и напились естественно, и побесились на природе. Алька тогда залезла на крышу машины, и читала какие-то непонятные стихи, про черное в черном! Она тогда еще писала стихи, и песни пела, на гитаре играла, мы с ней даже как-то пытались вместе поиграть. Макс весь день матерился, что фотоаппарат забыл, а Генжа чуть с кедрача не сорвался когда за шишкой полез, пьяные все были, смешные, добрые. Правда на обратном пути мы таки влетели в ментов, и Генжа бросив на капот все документы и права послал их в известное место, и до города мы добирались уже пешком. За машину Генжа не беспокоился, у него отец какой-то начальник в городе, ну и машина естественно неприкосновенна как депутат на таможне! Шли мы тогда по дороге, и так легко было на душе, как в детстве. Это мне Вита про детство напомнила, она тогда вообще весь день такая спокойная ходила, неземная какая-то, и улыбалась всем подряд, смешная.
Эй, молодежь – голос Подгона с кухни, я почувствовал, как ноги Альки немного дернулись под моей рукой, может засыпала, хотя врядли.
Сейчас, подожди немножко – Вита погладила ее по голове.
На кухне уже разливали.
Много получилось, еще на отходняки хватит – Генжа уже наливал второй баян – наливай. Он протянул Вите двадцатку, наполовину полную желтоватой матовой жидкостью.
Сделаешь Альке?
Конечно – и он ушел в комнату.
По сколько делать? - спросил я у Подгона.
По три – ответил он снимая гараж со своего баяна – нормально должно было получиться. Он тоже ушел в ванну.
Вита наполнила и мой.
Тебе сделать? - спросила она.
Давай.
Тогда подожди, я себе сначала. - она задрала штанину и села на пол согнув голую ногу в колене, на руках уже вены спрятались. Я никогда не вмазывал сам себя, ни разу в жизни, незнаю почему у меня такая мысль, но мне кажется, что пока я не убиваю сам себя, еще не все потеряно. Я наблюдал как Вита нащупывает иглой вену, не сразу попала, но вот внутри баяна появилось темное облако крови, она еще чуть-чуть протолкнула его вперед и нажала кнопку. Я прикурил ей сигарету.
Ну как?
Не обманул фашист – улыбнулась Вита – подождешь еще минутку?
Конечно, не торопись – но мой рукав как-то сам по себе уже был закатан до плеча. Я сел на пол рядом с Витой, она посмотрела на меня своими огромными синими глазами, и чуть-чуть улыбнулась.
All you need is love – прошептала она почти одними губами. Она уже взяла мой баян, я придвинулся к ней в плотную и положил руку ей на колени, сжал правой рукой плечо и поработал кистью, рука была почти чистой, я не сидел на дозе в отличии от остальных.
Какие вены – прошептала  почти с завистью. Она легко ввела иглу и баян сразу потемнел от крови, немного подождала, и начала медленно вводить – отпускай. Я отпустил свое плечо и почти сразу же меня накрыло, фашист и правда не обманул, мелькнуло в голове. Вита рассмеялась и прошептала мне в ухо:
Не ты в меня, а я в тебя. –  и вытащила иглу. До меня не сразу дошло о чем она.
Подержи – она уже приложила вату к капле крови на моей руке – подожди я сама – и легко помассировала через вату место укола. Она любила ухаживать за мной в таком состоянии. Я взял сигарету у нее изо рта и затянулся: ярко, чисто, идеально, все до каждого кристаллика, до каждого капиляра. Как будто легкое перышко в синем небе, солнце яркое...
Я поцеловал ее куда-то в область носа, рта, щеки:
От тебя мандаринами пахнет.
С новым счастьем – улыбнулась Вита.
Ты убитая по крыше ходила? - спросил я у нее.
Да – и немного испуганно – только мы сейчас не пойдем туда.
Нет конечно, я просто спросил.