Любогамма 1-24

1. Любовь и фиалки

Как давно всё это было!
Рыцарь, как ему надели
Головной убор мужчины,
На охоту-смотр поехал.

У селения Касуга
Близко от столицы Нара.
Там его поместья были,
Что достались по наследству.

В том селенье проживали
Две сестры прелестно юны.
И сквозь щели их ограды
Подглядел прелестниц рыцарь.

Он не ожидал такого
В щелях старого селенья.
Сердце вдруг пришло в смятенье,
Стих немедленно составил.

На поле своей одежды,
На цветках Синобу ткани
Написал свой стих об этом
И немедленно вручил им:

«Платье! На тебе узоры
От фиалок из Касуга,
И не знаешь ты пределов
Смутам, мятежам Синобу»

И вручил. И показалось
Им всё это интересным
Смысл стиха  был тот же самый,
Что в одной известной песне:

«Ткань Синобу в Митиноку,
Твой узор такой мятежный!
Чья вина – цветов мятежность?
Я тут не при чём, как будто…»

Как решительны и быстры
Были древние в поступках!

2. Любовь и весна

Как давно всё это было!
Уж перенесли столицу,
Новую спешили строить,
Но не всё, как нужно, было.

Вот как раз во время стройки
В новых западных кварталах
В новом доме проживала
Примечательная дама.

Дама та превосходила
Всех других, но больше сердцем,
Чем наружностью своею.
Рыцарь был влюблён в ту даму,

Но влюблялись и другие.
И вот этот верный рыцарь,
Возвратившись со свиданья,
Что ли он подумал что-то,

А тогда, в начале марта,
Дождь накрапывал уныло,
Сыро было, мерзко было,
Только он стихи составил:

Спать ли, бодрствовать – нет мочи
Так теперь проходят ночи…
На рассвете – дождь унылый,
Думы о тебе, всемилой.

3. Любовь и шалаш

Как давно всё это было!
Рыцарь был влюблённым в даму,
Пук послал морской травы ей,
Стих такой сказал при этом:

«Если б ты меня любила,
В шалаше, плющом повитом,
Мы на рукава легли бы,
Рукава одежды нашей…»

4. Любовь и память

Как давно всё это было!
В части города восточной
Был дворец, императрицы-
Матери и был там флигель.

В нём и проживала дама,
Кою заприметил рыцарь,
Но вначале несерьёзно,
Но стремления всё крепли.

В январе, в десятых числах,
Эта дама вдруг пропала.
Где она живёт, узнал он,
Место было недоступным.

И в отчаянье предался
Рыцарь долгим, горьким думам.
Год прошёл, и снова сливы
Расцвели, как раньше было.

Рыцарь, год минувший вспомнил,
К флигелю тому пришёл он:
Смотрит так, иначе глянет –
На год прошлый непохоже.

Слёзы хлынули, поник он
На дощатой галерее
И страдал, на месяц глядя,
И сложил в тоске любовной:

«О Луна… Иль не похожа?»
О весна… Иль эта тоже?
Как бы та ж, но не похожа.
Тот же – я один, однако…

Так сложил он, и на рассвете
Весь в слезах домой вернулся.

5. Любовь и тропа

Как давно всё это было!
Рыцарь под большою тайной
Всё ходил в одно местечко
Тайных посещений дамы.

Но входил он не в ворота,
Проникал в пролом ограды:
Тропку протоптали дети.
Да и он топтал там тайно.

Вот хозяин и заметил,
Ночь сторожа стал ставить.
Зря топтал тропинку рыцарь,
Возвращаясь, стих сложил он:

«О ты, страж ночной заставы
На тропинке потаённой –
Если бы ты каждый вечер
Засыпал и спал бы ночью…»

Так сложил он, возвращаясь.
И услышав это, дама
Очень сильно возроптала.
И хозяин разрешил им.

6. Любовь и роса

Как давно всё это было!
Рыцарь год сносился с дамой,
Наконец-то согласилась,
Чтобы он её похитил.

Он её увёл с собою
Шли они порой ночною
Близ реки Акутагава,
Про росинки, что лежали

На траве, она спросила:
«Это что?». Но путь далёк был,
Ночь темна, дождь лил жестоко.
Но сарай там оказался.

Он в сарае даму спрятал.
У дверей стал, охраняя,
У него был лук с колчаном.
Место демонов то было.

Эти демоны в сарае
Даму-то и проглотили!
«Ах! – воскликнуть лишь успела ,
Но никто не мог услышать!

Понемногу ночь светлела.
Смотрит он… и нет той дамы.
От отчаянья заплакал
Но слезами не поможешь.

«Это что? – она спросила?,
Белый жемчуг или что там?
Мне б сказать: «роса» и тут же
В миг исчезнуть вместе с нею».

7. Любовь и волны

Как давно всё это было!
Рыцарь долго жил в столице,
Но невмоготу там стало.
На Восток вдоль побережья

Шёл меж Исэ и Овари
Глядя, как вздымает ветер
Гребни волн, все в белой пене,
Он сложил стихи такие:

Чем всё дальше за собою
Ты страну ту оставляешь,
Тем милей она. Завидно
Мне волнам тем, вспять идущим.

8. Любовь и столица

Как давно всё это было!
Рыцарь долго жил в столице,
Но решил, её покинуть.
Уходя, сказал такое:

«Я в столице жить не буду,
Поищу такое место,
Где бы я мог жить свободно».
Так сказал он и уехал.

А в провинции Синано
Видя то, как дым восходит
На верху горы Асама,
Сразу стих сложил об этом:

«Дым! О, дым горы Асама,
Что в провинции Синано.
Не дивится ль путник дальний,
Если он тебя увидел?»

Ехало друзей немного,
Путь не знали и блуждали.
Вот в провинции Микава
До «восьми мостов» добрались.

Воды там текут раздельно,
Как паучьих лапок восемь,
Брёвна, как мосты, их восемь,
Оттого так называют.

Спешились в тени деревьев,
Стали есть свой рис сушённый.
Лилии цвели в болоте.
Тут один из них промолвил:

«Слово лилия возьмёмте,
Буквой строчку начиная,
Воспоёмте настроенье
Нашего пути стихами».

Рыцарь стих сложил, к примеру:
Любо вспомнить даму в платье,
Изукрашенном в столице
Либо жемчугом расшитом,

И с тоской признать, насколько
Я далёк от этой дамы.
Так сложил он, и пролили
Слёзы все на рас сушёный,

Так что рис разбух от влаги.
Дальше шла и вот добрались
До провинции Суруга.
И до «Яви гор» добрались.

Та тропа, идти которой,
Заросла, темна и узка.
«Не попасть ли здесь в беду нам?»
Тут подвижник им навстречу:
«Как вы на дороге этой?»

Видят, это их знакомец!
Рыцарь – весть послать в столицу.
Весть с подвижником той даме.
Рыцарь ей и стих составил:

«Я ни наяву, в Суруга,
В месте гор, что «Явью» кличут,
Ни во сне с тобой не встречусь»
И письмо понёс подвижник.

Увидали гору Фудзи.
Уж тогда конец был мая
Снег белел на Фудзи ярко.
Рыцарь стих сложил об этом:

«О, пик Фудзи, пор не знавший.
На твой взгляд, пора какая?
На тебе же снег, как шкура
От пятнистого оленя?»

Этот пик – как куча соли,
Но раз в двадцать больше Хиэ.
Шли и шли промеж провинций
Двух: Мусаси и Симоса.

Там – река большая очень,
Называется Сумида.
Вот на берегу столпились
«Ах, в какую даль зашли мы»

И отчаянью предались,
Но вскричал тут перевозчик:
«Быстро в лодку! Уж темнеет…»
Все в унынье были в лодке.

Ведь у каждого в столице
Та, кого любил, осталась.
А вокруг – чужие птицы.
«Это ж «птицы из столицы»»

Объяснил им перевозчик.
Стих сложил об этом рыцарь:
«Если птица из столицы,
То жива ль, что в думах, нет ли?»

В лодке все пролили слёзы.

9. Любовь и гуси

Как давно всё это было!
Рыцарь по лесам скитался,
До Мусаси он добрался.
И решил он там жениться.

Против был отец невесты,
Был простой, неблагородный,
Мать из рода Фудзивара,
Рыцаря в зятья хотела.

И она стихи сложила,
Жениху стихи послала:

«Над полями Миёсино
Даже гуси дружно кличут
Об одном: «К тебе, к тебе мы!»
Всё кричат, не умолкая».

Ей в ответ жених желанный:
«Все ко мне! Ко мне! Ко мне все!
Тех гусей, призыв кричащих»
«Над полями Миёсино,
Я смогу забыть когда-то?»

Беспрерывно эти вещи
С ним в провинции случались.

10. Любовь и цикл

Как давно всё это было!
Рыцарь на восток уехал,
Но послал известье даме:
«Не забудь! Пусть между нами,

Как до облака на небе.
Не забудь до новой встречи!
Ведь Луна по кругу ходит,
К месту прежнему приходит!»

11. Любовь и трава

Как давно всё это было!
Рыцарь, чью-то дочь похитив,
С ней бежал в поля Мусаси,
И в пути, как похититель,

Местной стражею был схвачен.
Убежал сначала, было,
Даму скрыл в густой кустарник,
В поле сам, в траве сокрылся.

Дама ж, слыша разговоры
Похитителя искавших,
Что траву поджечь собрались,
Стих в отчаянье сложила:

О, поля, поля Мусаси!
Вы сегодня не горите.
Молодой супруг мой скрыт здесь,
Здесь и я от глаз скрываюсь…

И, услышав это, люди
С рыцарем её схватили,
Вместе увели в правленье.
Что там было, неизвестно.

12. Любовь и стремена

Как давно всё это было!
Рыцарь пребывал в Мусаси
Написал любимой даме,
Что привыкла жить в столице:

«Не сказать – мне неприятно,
А сказать тебе – стыжусь я».
На конверте лишь пометил
Скромно: Стремена Мусаси.

Как намёк на дань столице.
Так ей и послал, а после
Не было известий даме,
Почему и написала:

«Я тебе так доверялась,
Будто стременам Мусаси…
Не пришлёшь вестей ты – горько,
Весть пришлёшь – совсем ужасно».

Получив письмо такое,
Рыцарь так разволновался,
Что от этого волненья
Написал письмо такое:

«Не скажу тебе – укоры,
А скажу тебе – всё плохо…
Что за стремена Мусаси?
Так и умереть недолго?»

13. Любовь в восторге

Как давно всё это было!
Рыцарь прибыл в Митиноку
Дама увлеклась им сильно.
Дама стих такой сложила:

Гибнуть от любви, зачем нам?
Лучше стать червячной парой,
Шелковичной и червячной,
Стать хотя бы на мгновенье.

И стихи деревней пахли.
Но ему что ль жалко стало,
К ней пошёл, взошёл на ложе,
Ночью и ушёл, а дама:

«Рассветёт, тебя я брошу
На съедение лисице,
О, петух! Запел ты рано,
Моего дружка угнал ты».

Он, в столицу собираясь, –
«Если бы сосна в Анэва
На равнине Курихара
Человеком мигом стала,

Я б сказал: пойдём со мною,
Как диковина, в столицу».
Он сказал. Она в восторге
Повторяла: «Он любил же!».

14. Любовь и развитие

Как давно всё это было!
Рыцарь раз завёл знакомство
С дочкой из семьи незнатной,
Но развитьем поражавшей:

«О, гора «Любви мечтаний!»
Если бы к тебе нашёлся
Тайный путь… Хотел узнать я
Сердца тайны этой дамы».

Дама – в счастье беспредельном,
Но…в таком дичайшем месте –
Можно ль было что-то сделать?

15. Любовь и монашество

Как давно всё это было!
Рыцарь жил Ки Арицунэ,
Был придворным трёх микадо,
Иногда случалось счастье.

Но потом свет изменился,
Времена не те настали,
Стала жизнь его всё хуже,
Хуже, чем простолюдина.

Он же был с душой изящной,
С вкусом, не в пример всем прочим.
Не имел забот о быте.
У жены заботы были.

И жена, с которой сжился,
От него всё отходила
И монахинею стала.
Он почувствовал к ней жалость.

Но, поскольку был он беден,
Дать, что нужно ей, не мог он.
В деле к другу обратился,
Написал всё: «Так-то, так-то…

Вот, жену я отпускаю,
А теперь я очень беден
И безделицы малейшей
Сделать для неё не в силах»

И в письме писал такое:
«Если подсчитать по пальцам
Годы нашей жизни вместе,
То лет сорок наберётся»

Друг, когда увидел это,
Пожалел его, конечно,
Отослал, что было нужно,
Даже стих сложил об этом:

«Если десятью четыре
Лет прошло совместной жизни,
Сколько раз ей приходилось
Находить в тебе опору?»

Так сказал он. Арицунэ,
У этой радости вдобавок:
Это что же? А не та ли,
С крыльями, с небес одежда?

«И, не сдерживая радость:
«Это что? Уже ли осень?
И роса? Иль это слёзы
Льют из глаз дождём, росою?»

16. Любовь и цветение

Как давно всё это было!
Рыцарь, другу месяцами
Бес причины не писавший
И вестей не подававший,

Вдруг пришёл смотреть цветенье
Нежных вишен в день весенний,
И хозяин удивлённый
Так сложил свой стих об этом:

«Ненадёжные»… такое
Мнение о вас сложилось,
О, цветы прекрасной вишни.
Гостя редкого дождались…»

Рыцарь же в ответ: «Сегодня
Не приди я и – опали б завтра
Словно снег… Пусть и не стаял,
Можно ль снег считать цветами?»

17. Любовь и поэтесса

Как давно всё это было!
Рыцарь жил вблизи от дамы,
О себе высоко мнящей,
Даже как бы поэтессы.

Вот она для испытанья
Ветвь цветущей хризантемы
Рыцарю тому послала,
Стих сложила, написала.

«Алость, блеск, куда-то скрылись?
С виду, будто снег на ветках,
Так что ветки даже гнутся…»
Рыцарь будто бы не понял:

«Алость, блеск и снег поверх их –
Не цвета ли рукавов, что ль,
Ветку хризантем сломившей,
Так мне кажется всё это».

18. Любовь и облака

Как давно всё это было!
Рыцарь свёл знакомство с дамой,
Что прислуживала даме,
Коя при дворе служила.

Через время отдалился.
Был он на глазах у дамы
Но её не замечал он.
Дама так стихи сложила:

«Что ж ты ходишь так далёко,
Словно облака на небе?
Пусть, но всё ж – глазам видна я».
Рыцарь же ей так ответил:

«Я – туда, сюда, – по небу
Оттого, что там, где жил я,
На горе столь сильный ветер…»
Так сложил, любвеобильной.

19. Любовь и клён

Как давно всё это было!
Рыцарь свёл знакомство с дамой,
Навещал её в Ямато,
Но служил-то он в столице.

Потому домой вернулся,
А тогда был третий месяц,
И кленовый лист краснеет
По-весеннему красиво.

Красных листьев ветвь сломил он
И послал с дороги даме,
Им оставленной в Ямато,
Стих составил, чтоб сказали:

«Для тебя, о, друг мой милый,
Мною сломленная ветка
И весною красной стала,
Как ей осенью должно быть».

Так послал сказать в Ямато
И ответ послала дама,
Ответ от этой дамы
Принесли ему в столице:

«И когда ж цветок тот пышный
Отцвести успел настолько?
В стороне твоей, мой милый,
Не весна уже, как видно…»

20. Любовь и блуждания

Как давно всё это было!
Рыцарь был с любимой дамой
В самых тесных отношеньях,
О каких мечтают только.

Не было у них на сердце
Хоть чего-нибудь иного.
Но по пустякам каким-то
Дама разочаровалась.

И, уйти намереваясь,
На прощанье стих сложила
И на самом видном месте
Эти строки написала:

«От тебя уйду, и скажут –
Сердце мелкое у дамы –
Ведь они совсем не знают,
Был каким союз на деле!»

Написала и исчезла.
Рыцарь же, увидев это,
Так подумал: Очень странно!
Вдруг ушла. С чего бы это?

Рыцарь вышел за ворота,
Поискать её там вышел.
Посмотрел. Ну, где быть может?
Весь в слезах, домой вернулся:

Наш союз лишился смысла!
И с тобой я разве в шутку
жить хотел в союзе долгом?
Так сказал, предался думам.

«Вот любовь. То быль, иль небыль?
Я любил, она – не знаю…
Только образ милой дамы
Всё стоит передо мною…»

Времени прошло уж много,
Ей невмоготу что ль стало,
Только дама стих сложила
И сказать ему послала:

«Мне теперь одно желанно:
Чтобы ты не сеял в сердце
Семена травы забвенья!»
Он в ответ сложил такое:

«Если б я услышал только,
Ты траву забвенья сеешь –
Я тогда б хоть знал наверно,
Знал, что ты меня любила».

И ещё, ещё… и ближе,
Стали ближе рыцарь с дамой.
Ближе, чем то было раньше.
Рыцарь всё же стих составил:

«Мысль всплывает – вновь забудешь…
Всё томят сомненья сердце.
Грусть ещё сильней, чем прежде».
А она в ответ сложила:

«Облака на небе чистом
Всё плывут и исчезают.
Так и мой удел сомнений
Может быстротечным станет».

И хоть так она сказала,
Всё ж они соединились;
Но меж ними отношенья
Близкими быть перестали.

21. Любовь и струи

Как давно всё это было!
Рыцаря любовь прервалась.
Дамы всё ж – что ль не забыла –
Рыцарю стихи прислала:

«Хоть и горько мне, но всё же
Я тебя забыть не в силах!
Странно, как бы ненавижу
И люблю одновременно».

Рыцарь прочитал: «Ах, Вот как!»
И, подумав, стих составил:
«Встреч? – Их нет. Но души-струи
Остров обогнут, сольются…»

И, хоть о разрыве помнил,
В ту же ночь пришёл он к даме
И возлёг на ложе с нею.
О минувшем, о грядущем говорил:

«Если б ночь тысячекратно
В эту осень удлинилась,
Разве буду я насыщен?»
И в ответ сказала дама:

«Пусть ночь будет в эту осень
Тысячи ночей длиннее,
Мы найдём, о чём шептаться
В час, как защебечут птички».

И с всё большею любовью
Чем была вначале, прежде
Посещать стал даму рыцарь.

22. Любовь с детства

Как давно всё это было!
Дети двух семейств незнатных
Из провинции Ямато
Всё играли у колодца.

Выросли – стесняться стали,
Девушкой и парнем стали.
Лишь её хотел он в жёны,
Лишь его в мужья хотела.

От него пришло письмо к ней:
«Помнишь, в детстве у колодца
Рост свой вместе измеряли?
Я подрос. Готов жениться».

А она в ответ: «Всё помню.
Волосы мои спадают
Ниже плеч. Кто приласкает,
Как не ты, о, милый друг мой?»

Так они договорились.
По желанию их стало.
Время шло. У милой дамы
И родителей не стало.

Думал он: «Сидеть здесь вместе, –
Приведёт ли то к чему-то?»
Торговать уехал в Коти,
И в уезде Такаясу.

Связь и там образовалась,
Дама знала, провожала,
Виду слёз не подавала,
И его то удивляло.

«А не потому ли это,
Что у ней любовь другая?»
Сделал вид – уходит в Коти,
Сам же спрятался у дома.

Дама пела, одеваясь:
«Веет ветер – гонит волны,
Белы, как гора Тацута!
Там один идёт в ночь милый?»

И услышав эту песню,
Был он безгранично тронут,
Перестал ходить он часто
В Коти по делам торговым.

Но однажды всё ж зашёл он
В этот самый Такаясу.
Видит он: другая дама
Начинает опускаться.

И неряшливо одета,
Волосы смотала в узел.
На затылке замотала,
И лицо длиннее стало.

Увидал всё это. Стало
Даже сердцу неприятно.
И ходить к ней расхотелось.
Глядя на Ямато, дама:

В сторону твою, друг милый,
Я гляжу, гляжу одна здесь.
Это там гора Икома,
Облака! Не закрывайте!

Так она сказала, спела.
И как раз тот, из Ямато
Ей «приду!» сказал в смятенье.
Так ждала, но не дождалась.

Так сложила и сказала:
«Ты сказал: «Приду»… И ночи
Вереницей так проходят.
Ненадёжного люблю я».

Хоть она таки сказала
Рыцарь больше не бывал там.

23. Любовь и верность

Как давно всё это было!
Рыцарь был так близок с дамой,
Но отправился на службу,
О разлуке сожалея.

Год прошёл, другой и третий –
Рыцарь всё не возвращался,
Дама ждать его устала,
С новым другом сговорилась.

Друг заботлив был и нежен,
Вечером прийти был должен,
Тут явился прежний рыцарь,
А ему не открывают.

Стих сложив, она сказала:
«За три года ждать устала…
В эту ночь, сегодня только
Ложе новое делю я.

Он ответил: «Луков много:
Есть «адзуса», «ма» и «цуки».
Что ж… Люби теперь другого,
Как тебя я эти годы».

Так сказал, но всё же дама:
«Лук «анзуса»… что ль натянешь…
Всё ж – душа моя, как прежде,
И принадлежит тебе лишь».

Хоть она всё так сказала,
Он ушёл, ушёл обратно.
И в великом горе дама
Вслед за ним, в слезах, бежала.

Но догнать не удалось ей.
У ручья с водою чистой
Обессилев, ниц упала.
Кровью на скале писала:

«Кто меня теперь не любит,
Кто ушёл, сдержать не в силах.
Видно, миг настал последний,
Жизнь в тот миг должна исчезнуть…»

Написала и исчезла.

24. Игролюбие в кустах

Как давно всё это было!
Дама рыцаря пленила,
«Да» и «нет» не говорила.
Он послал сказать той даме:

«Пуще, чем рукав под утро,
Если осенью по полю
И через кусты пробраться, –
Влажна ночь без сна с тобою».

А она, любоигриво:
«Ты не знаешь, Я – та бухта,
Без морской травы искомой.
Зря рыбак у бухты бродит…»