Роковой бред

Прочитал в одной газете стихотворение,в котором меня поразили настолько дурные строчки, что на их цитировавание ушло бы вдвое больше места. Отразил в целом своё отношение. Жаль, что посвятив их памяти жертв Холокста, он скорее надругался над ними. И это напечатали!?

             Роковой бред!
Бред  роковой десять раз прочитал,-
/Выданный гордо за стих! /
Памперсов десять (пардон) поменял,
Десять платков носовых.
И до сих пор задыхаюсь от слёз,-
Мог ли об этом мечтать?
Надо ж такое придумать всерьёз
И предложить прочитать.
Так изгалиться! Ну, что с него брать?
Выбросив совесть и страх,
Тему святую сумел обо.. /обделать, короче/
Жертвы встревожив в гробах.
Все его «перлы» не переварить,-
Чем он решился блистать,-
Посохом «мокрым» его б отходить.
Жаль из могилы не встать.
Чтобы с собой, несравненным,  сравнить,
Ищет, кто больше дебил.
Тянет  слюнявую глупую нить,
Этим убитых добил.
Во «запузырил», хоть падай, хоть стой...
Что там колосья творят.
Ладно, в подпорку взял посох «сухой»,
«Мокрый» нельзя, говорят.
И стихотворный размер не указ,
Впрочем,  любой по плечу
Ведь говорилось же всем много раз:
«Я ворочу, что хочу!
Мне всё равно, что обделать пером,
Благо учили писать.»
Но не осилил в борьбе с букварём
Дальше раздела, где мать...
Раму ли мыла, иль Машу свою,
Чувствует слово нутром,
Но оплошал наш писатель в бою
С буквами, смыслом, добром.
Буквы кидает горстями на лист,
Сами  пусть строятся в строй.
Желтый от желчи, почти  скандалист,
Хоть не сказать, что  тупой.
Часто в стихах изумительно глуп,-
Путь свой сумел проторить,-
Там, где превыше свой собственный пуп...
Есть ли о чём говорить?!
Я  бесполезно в пустыне воплю!
Среди таких же тупых,
В ласке, почёте скрежещущий стих
Ценностью равен нулю.
И окруженье герою подстать,
/Их поискать днём с огнём/
Вот и припомнив, невольно, про мать,
Я замолкаю о нём.

А в огороде цветёт бузина,
Красно-оранжевый цвет.
Только не знает где Киев, она,
Дядьку, тем более, нет!